HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2017 г.

Архив публикаций за январь 2016

2001  2002  2003  2004  2005  2006  2007  2008  2009  2010  2011  2012  2013  2014  2015  [2016]   2017  2018 

[январь]   февраль   март   апрель   май   июнь   июль   август   сентябрь   октябрь   ноябрь   декабрь  


29 января 2016

Борис Макаров

Статья «Издание, которое ждали»

...Недавно почтальон принёс мне увесистую бандероль. Адрес отправителя: г. Шилка, Забайкальский край… Таких бандеролей в уходящем году – Году литературы – я получил несколько. В них – книги, как правило, молодых прозаиков и поэтов. Большинство из них впервые выходят на литературную арену. Оно и понятно. Чтобы «наворочить», как говорит один из моих знакомых солидных профессиональных писателей, фолиант страниц на 400-500, даже для полного сил и творческого азарта графомана нужно время. А для того чтобы издать «кирпич», нужны деньги. Большие деньги. Ведь сегодня книги издаются за счёт авторов. Потому-то и расползаются во все стороны сырые и серые увесистые поделки прозаиков и поэтов, в большинстве своём не имеющих способностей, но имеющих возможности демонстрировать свои неспособности в цветастых обложках, украшенных компьютерными фантазиями.

…Вскрыв бандероль, я увидел книгу «Я останусь, Отчизна, с тобой». А чуть ниже названия – «Антология произведений ушедших забайкальских поэтов XVII–XXI вв.», и скромно – чёрными буквами на тёмном фоне: «Автор-составитель А. А. Шутов». Прочная долговременная обложка украшена прекрасным этюдом – многоцветным пейзажем нашей забайкальской природы и миниатюрными портретами, среди которых портреты моих дорогих друзей-поэтов: Доржи Гомбоевича Гомбоева, Доржо-Ханды Цынгуевны Цынгуевой, Владимира Иннокентьевича Сажина. И я ещё не знаю о том, что впереди меня ждёт много встреч с любимыми, интересными, самобытными поэтами, в том числе и с друзьями. Я забываю о том, что их уже нет, и радуюсь этим встречам. Бадма-Базар Намсарайн, Оскар Хавкин, Анатолий Щепин, Дугаржап Жапхандаев, Василий Никонов, Арсалан Жамбалон, Юний Гольдман, Георгий Граубин, Вильям Озолин, Цыдып Жамбалов, Дагба Ринчинов, Эрнст Хавкин, Александр Колумбин, Ростислав Филиппов, Геннадий Головатый, Михаил Вишняков, Виктор Ештокин, Александр Никонов. Если бы автор-составитель антологии Андрей Анатольевич Шутов воскресил только этих людей – моих друзей, моих соратников, моих современников, я уже и то был бы бесконечно благодарен ему.

А как не поблагодарить Андрея Анатольевича за знакомство меня, старого писателя и ещё более старого читателя-книголюба, с такими интересными, известными, но ныне, к сожалению, почти забытыми поэтами прошлого, как: Александр Орлов, Семён Черепанов, Антон Штукенберг, Филипп Мокеев, Порфирий Масюков, Николай Каравашкин, Александр Поморский и др...

28 января 2016

Русская миссия

Статья «Попытка разговора с живым небожителем»

...Таким образом, сегодняшняя Объединённая Европа – это часть сложной самоорганизующейся системы, живущей по своим собственным законам и имеющей свои собственные цели. Если ещё совсем недавно можно было бы спорить и не соглашаться, то сегодня, глядя на мигрантскую вакханалию, очень сложно отрицать, что существует некая внутренняя глубинная цель, которая входит в жёсткое противоречие с когда-то заявленной страховкой от мировых войн. Более того, я утверждаю, что цель системы диаметрально противоположная – создать максимально необратимые условия для новой большой войны. И на эту цель работает вся масса толерантно-политкорректных служб, автоматически пресекающих любые попытки противодействия. Здесь ключевое слово: «автоматически», то есть, система срабатывает независимо от воли людей, парализуя любые силовые государственные институты и неуклонно поднимая в обществе градус напряжённости.

Казалось бы, налицо явное противоречие: западные институты противятся насильственному пресечению мигрантских потоков, что вроде бы является однозначным признаком миролюбия. Однако при этом сами мигранты получают максимальные привилегии, вплоть до карт-бланша на насилие в отношении коренных европейских граждан, что как раз и является иррационально логически-точным и выверенным действием: довести ситуацию до абсурда и спровоцировать большой взрыв.

То, что система главной мишенью безошибочно выбрала Германию, совершенно не случайно. Немцы – это именно тот веками проверенный «материал», который, после 70-летней вынужденной паузы, лучше всего подходит для возрождения своих вековых амбиций, густо замешанных на воинственных имперских дрожжах.

Итак, согласно моей гипотезе, сложная самовоспроизводящаяся европейская система неуклонно ведёт к внутреннему взрыву, когда коренному населению, наконец, надоест быть вечно униженными и оскорблёнными, и тогда неизбежно вскипит дремлющее и глубоко забитое национальное самосознание, после чего граждане потребуют закрыть границы перед неконтролируемой миграцией. Затем именно немцы, как наиболее сильная и волевая нация, начнут наводить порядок по всей Европе и по своему разумению. Так, не останавливаясь на достигнутом, внутри Европы начнёт как на дрожжах вызревать новый рейх с очередными замашками на мировое господство. Ну а дальнейшие события, как под копирку, можно заранее спрогнозировать по учебникам истории, открыв, например, период тридцатых годов 20-го века...

27 января 2016

Александр Левковский

Роман «Самый далёкий тыл. Главы 21 и 22»

авторский перевод с английского
Эпиграф, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, Эпилог

 

...Джим перегнулся вперёд и положил руку на мой локоть.

– Алекс, поверь моему слову – забудь об этом твоём друге. Добрая половина всех здешних так называемых друзей – и, особенно, друзей-женщин – являются агентами НКВД.

Я сдвинул его руку с моего локтя и сел в постели, подложив под спину подушку.

– Джим, не читай мне проповеди, – промолвил я, стараясь сдержаться. – Ты просто не понимаешь. Речь тут не идёт об обычной любви, а тем более о похоти... Мы с ней говорим без конца и не можем наговориться. Позавчера мы проговорили три часа подряд. Она сидела вот в этом кресле, в котором ты сидишь сейчас. Она – необыкновенная женщина, Джим! Она первая, на которую я взглянул со дня смерти Элис. Она... сияющая! Я не могу подобрать иного слова, чтобы описать её! И, кроме того, она – русская...

– И это делает её лучшей в твоих глазах, не так ли?

– Не в этом дело. Это трудно объяснить, Джим... Видишь ли, мой отец покончил жизнь самоубийством в китайском изгнании, когда окончательно убедился, что никогда больше не увидит Россию. Я вспоминаю свои детские годы как бесконечную ленту вечеров в нашем убогом жилище на окраине Порт-Артура, слушая рассказы отца о нашей России – о её славном прошлом, о её блестящем будущем, о её талантах и гениях, о Пушкине и Чайковском, о Павлове и Толстом, о Менделееве и Циолковском. Он мог часами рассказывать мне о русских степях, и о сибирской тайге, и о заполярной тундре, и об Алтайских горах. И о трёх великих океанах, плещущихся у российских берегов. Он отнял у себя жизнь, когда увидел свою любимую Россию похищенной большевиками, разграбленной и разрушенной... И вот сейчас, после всех этих лет, проведённых вне России – в Китае, Европе и Америке, – я внезапно встретил женщину, которая каким-то таинственным образом воплотила для меня образ моей потерянной родины – той самой родины, о которой – зачастую, со слезами на глазах – рассказывал мой отец...

26 января 2016

Мастерство перевода

Сборник переводов «Дерево моей жизни (Из Э. Р. Силла)»

Перевод с английского и вступление Александра Васина.

В детстве саженец вяза вручил мне один садовод,
Чтоб я смог посадить его там, где охота придёт.
Его листья с узором по краю так нравились мне!
Лучшим деревом в мире мог, выросши, стать он вполне.
Я хотел посадить его в роще, на самом краю,
Чтобы ввысь он стремился, крепчая с ветрами в бою.
Всю округу в тот день исходил, но заветную пядь,
Что сгодилась бы мне для посадки, не смог отыскать.
И тогда я решил прикопать его в нашем саду,
Возле самой двери, пока я ему место найду.
Я искал и искал его вновь, от зари до зари,
Только годы всё шли, и он также стоял у двери.
И однажды я понял, что вырос он слишком большим,
Прочно корни пустив, и уже не подступишься к ним.
Он доныне стоит у двери, очень крепкий на вид,
И мне хочется верить, что долго ещё простоит.
Здесь отыщет усталый старик благодатную тень,
Ребятня у него под ногами резвится весь день,
В его кроне от ветра скрывается множество птах,
И прекрасные звёзды горят в его сильных ветвях.
25 января 2016

Алла Бажина

Статья «Так о чём же всё-таки повесть Н. В. Гоголя "Вий"?»

В комментариях к повести «Вий» в восьмитомнике 1984 года издания (М., «Правда») приводятся два высказывания об этом произведении. Одно из них принадлежит писателю И. Анненскому: «Гоголь вообще любил изображать средних заурядных людей, каков этот философ, – отметил критик, и заключил: – Гоголь с редким мастерством поставил в центр страхов именно этого равнодушного человека: надо было много ужасов, чтоб доконали они Хому Брута, и поэт мог развернуть перед своим героем всю страшную цепь чертовщины» (И. Анненский. Книги отражений. М., 1979, с. 214), но не пролил света на идею произведения, а второе – В. Г. Белинскому, который также не очень внятно высказался о повести: «Вообще надо сказать, фантастическое как-то не совсем даётся г. Гоголю…». Однако известно, что Николай Гоголь именно тот писатель, которому фантастическое удавалось как нельзя лучше. В чём же дело? Неужели великий критик этого не оценил? Это высказывание вызывает ощущение, что Белинский почему-то не на шутку смущён. Не тем ли, что так и не понял смысла повести? Возможно, Гоголь, говоря о том, что «останется загадкою для всех», не исключал из этих «всех» и Белинского. Ироничный и строгий, Гоголь скрыл истинное содержание своего маленького шедевра за фантастической, полусказочной формой, зашифровал его в многочисленных символах и намеках. Ему была совсем не безразлична судьба России, её народа; в повести «Вий» Гоголь возвысил голос против тех, кого считал губителями христианско-патриархального уклада жизни России. Как истый христианин и славянофил, Гоголь считал неприемлемыми для России те идеалы, которые возникли на Западе и нашли поддержку в известных кругах родного Отечества.

Знакомство с главным героем повести происходит в живописнейших декорациях малороссийского мира, изображённых в той непревзойдённой реалистической манере, которая свойственна, пожалуй, только Гоголю. Наивысшим выражением этой манеры стала повесть «Тарас Бульба», но «Вий» в сборнике «Миргород» стоит особняком...

22 января 2016

Андрей Харламов

Рассказ «Мой незабвенный дядька»

«Завтрак туриста» – подлую смесь кильки и перловки, сдобренную томатной пастой – он украл. Спокойно засунув консервную банку в карман брюк, бросил мне у кассы своим звучным раскатистым баритоном:

– Андрей, ты плати пока, я покурю.

И важно прошествовал вон из магазина.

– Ты что? – накинулся я на него потом.

– А что? – невозмутимо пожал он плечами, страшно довольный своей выходкой и произведённым на меня эффектом. – Они меня в прошлый раз на полтинник нагрели.

Конечно, полтинник тут был совершенно ни при чём, просто моему незабвенному дядьке захотелось в очередной раз пошутить и похулиганить.

Вечером я рассказывал возмущённо эту историю отцу, дядька сидел рядом, давился со смеху, чуть не падая со стула, хватая меня за руки, и мы с отцом как всегда тоже начинали невольно смеяться вслед за ним.

Был он актёром. Причём актёром по призванию своему, актёром в душе. Они очень походили друг на друга со знаменитым Андреем Мироновым: жесты, движения, манера говорить, манера вести себя, манера себя подавать, тот же темперамент, те же лёгкость и пластика при достаточно грузной фигуре, даже тембр голоса, даже внешность… Вот только актёрские судьбы их сложились совсем по-разному...

21 января 2016

Виталий Семёнов

Рассказ «Витакратия»

...05.05.14. И опять я одна, а в соседей, в дом Бойко, попали, всё сгорело моментом, и даже дождик не помог, они еле успели выбежать. И мне жаль их, и даже полоумного Пашку, и даже сгоревшего в сарае индюка.

Иногда мне кажется, что это сон, ведь этого не бывает, чтобы кино про войну вдруг взяло и ожило, а ты очутился прямо посреди него. Но это не сон, совсем рядом стоял дом, и его уже нет. И каждый день кого-то хоронят, и их уже нет, а ты есть, пока есть. Разве так бывает, что никто ни на кого не напал, а своя армия убивает своих жителей, значит, это не своя армия или жители не свои, а иначе как? Как это возможно? Даже иногда хочется набрать побольше воздуха, да как заорать, чтоб на тысячу километров слышно было: «Взрослые, прекратите, эта игра нехорошая, злая. А ну, тихо!». И чтобы тишина была как раньше.

Весь день палят, Саша, братик, останься живой...

20 января 2016

Колонка редактора

Статья «Зачем русскому нужно знать своих предков»

...Среди всего этого гигантского комплекса чувств, мыслей, приоритетов, ценностей огромным знаком вопроса встаёт необъяснимый парадокс: почему большинство нас, русских, не помнят своих предков, не знают своего родства, не имеют представления о своей родословной? Как можно понимать себя и любить Родину, не имея понятия о том, кем были и чем жили наши деды, и их деды, и их деды?.. Как можно верить только учебникам и СМИ, никакой информации не имея от своих прадедушек и прабабушек? Удивительно, но – оказывается, можно. Ведь живём же. И верим. С чувством правильности своей жизни, с искренней любовью к России, с гордостью за то, что мы – русские. Возможно, дело тут в том, что через этот парадокс русские умудряются не замыкаться на своей семье, а чувствовать себя единой гигантской семьёй, несмотря на эгоистические частности, присущие непреложному нашему суровому бытованию. Хотя, скорее, дело тут не только в этом...

19 января 2016

Екатерина Бернацкая

Повесть «Лимонная роща Орландо»

...– Неплохо, Орландо, хотя ты должен помнить слова Аристотеля, что если кто размажет самые лучшие краски в беспорядке, тот не может доставить даже такого удовольствия, как набросавший рисунок мелом.

– Что это значит, учитель?

– А это значит, что скромный тихий стих может быть намного прекраснее того, где художественные средства бьют через край. Не в этом красота стиха. Главное для слушающего или читателя не в том, чтобы удивиться, как ты можешь размахивать словами, а в том, чтобы почувствовать душу стиха. И порой за этими размашистыми словами, как за праздными, но грубыми шторами, не видно прекрасного уголка земли, сада или глубокого ручейка, которые создал Бог. А задача стиха – открыть человеку глаза на божественное, ещё раз подчеркнуть вид из окна, как ты его видишь, и сказать, сколько в нём красоты или в чём же ты видишь недостатки. Я ни в коем случае не отрицаю красоту пышных слов, но к успеху ведёт не их изобилие. Мастерство не в том, чтобы увидеть дивное слово и впихнуть его в первую попавшую строчку. Это может сделать каждый, если хочет подчеркнуть великолепие чего-то. Но рассказать о красивом, о любви, о дружбе простыми словами – вот что должен уметь поэт. Ведь сам знаешь: порой ласковое изречение в три слова может сразить больше, нежели героическая поэма, возносящая бесконечные хвалы то Богу, то герою, то людям, то стране, то горам.

– Да, вы правы, учитель. Раньше я так не думал. И теперь, когда вы мне всё объяснили, я почувствовал, как сложно писать стих.

– Конечно, это для тех, у кого нет вдохновения. Но не надо обольщаться. Недостаток словарного запаса у поэта, как ничто другое, не может так сильно отвратить людей...

18 января 2016

Цитаты и классики

Цитаты из романа «Психология эгоиста. "Эгоист" Джорджа Мередита»

Перевод с английского Татьяны Литвиновой. Отбор цитат, вступительное слово, комментарии и замечания Владимира Соколова.

 

Роман английского писателя Меридита появился в 1879 году. К этому времени писатель уже перевалил за своё 50-летие, и его репутация одного из ведущих английских романистов диккенсовской школы прочно утвердилась. Поэтому и «Эгоист» получил заслуженную порцию похвал как социальный роман, сатирически изображающий типичного представителя провинциального английского дворянства, самоуверенного до не могу, эгоиста до мозга костей, возомнившего себя пупом Вселенной. Именно в качестве социального романа «Эгоист» и вошёл в мировую литературу. Вторая его характерная особенность – острый психологизм – поначалу вызывала недоумение. Роман казался каким-то не таким, слишком сложным и навороченным. Но поскольку психологическая струя в конце XIX века мощно завладела литературой, это непонимание просуществовало недолго, и «Эгоиста» причислили к классикам и предтечам Пруста, Джойса, В. Вулф.

Если отбросить ненужную критику и ещё более ненужные восторги, то «Эгоист» как роман – это сплошная неудача. Обстановка дворянской усадьбы изображена весьма условно, примерно как обстановка русского поместья у Тургенева; персонажи схематичны, скорее функции, а не люди; сюжет не содержит никакой интриги, которая нужна не только популярному читателю, но и любому, ибо как на ниточке держит бусины жизненных наблюдений и авторских идей.

Весь интерес романа сосредоточен на фигуре главного персонажа, сэра Уиллоби, внутренний мир которого рассматривается со всех сторон и в разных жизненных ситуациях. Именно психологический анализ его переживаний и составляет нутро этого произведения...

15 января 2016

Олег Ботизад

Рассказ «Гриша Перельман, рязанские хлеборобы и мой друг математик Коровин»

...Иван Степанович пришёл в науку в буквальном смысле от сохи и к народному хозяйству имел самое непосредственное отношение. Он вырос в старинной русской деревне, на Орловщине, в семье механизатора и доярки, и к четырнадцати годам наравне со старшими братьями вполне профессионально водил трактор и работал на комбайне. Был он крепок в кости, широк в плечах и гордился тем, что может «вкалывать» в поле наравне со взрослыми. Но, в отличие от братьев и от деревенских своих однокашников, Ваню тянуло ещё и в сельскую библиотеку, а в ней – не столько к приключениям мушкетёров и карибских пиратов, сколько к тайнам возникновения галактик и к парадоксам теории относительности. Мальчик побеждал на районных и областных олимпиадах по физике и математике и по окончании школы отважно поехал поступать в МГУ.

Не буду рассказывать, как Иван учился, как влюбился, как женился... Не об этом мой рассказ. А о чём же? Как ни покажется странным и, может быть, даже неожиданным – о бренности бытия и о возвышенности разума. Возможно, я скажу банальность, но разум дан человеку вовсе не для того, чтобы как можно более комфортно обустраивать свое жильё и убивать себе подобных с помощью оружия массового уничтожения. Дан он для познания мира, изучения устройства его и открытия законов, им управляющих, а жизненный комфорт и прочие радости, каковые мы с вами именуем прогрессом и цивилизацией – это всего лишь приманка, вроде того как удовольствие от секса – приманка для продолжения рода человеческого. Вы спросите, кем же дан человеку такой дар и с какой целью? Уж не Богом ли? Да, отвечу, Богом – если вы верите в Бога. Или Природой – если вы верите в Природу. А о целях не нам гадать и судить. Мы – муравьи во Вселенной...

14 января 2016

Лачин

Статья «Кристин Чаббак, эмбрион героини, или Смерть и кровь в ярких красках»

Кристин Чаббак (1944–1974) была обычной американской тележурналисткой, штата Флорида. Может, и не совсем обычной, а довольно известной. Не важно – не выкини она смертельный фортель, история сделала бы её обычной, утопила бы в Лете. История любит топить в этой реке.

Вела она ток-шоу, об убийствах, изнасилованиях и всяком ином зверстве. Больше крови, требовало руководство, напоминая – зритель в душе садист и убийца. Что ж, крови у Чаббак было много. Нареканий она не вызывала.

Пятнадцатого июля семьдесят четвёртого года она собиралась комментировать перестрелку в ресторане. По техническим причинам показ бойни застопорился. Тогда Чаббак обратилась к зрителям: «Поддерживая политику телекомпании Channel 40's – доносить до вас смерть и кровь в ярких красках, вы первыми увидите телевизионное самоубийство».

После этого она вытащила револьвер и всадила себе пулю за правое ухо. Оператор думала, что это розыгрыш, пока не уразумела, что Чаббак, упав головой на стол, дёргается очень натурально. «Попытка суицида» прошла удачно – через четырнадцать часов ведущая скончалась в госпитале.

Режиссёр программы, просмотрев сценарий, бывший у Чаббак в руках в студии, нашёл в нём предсмертную фразу. То есть выстрел прозвучал бы и без технических неполадок. Ещё оказалось, что по её сценарию технический директор должен был продолжить передачу, несмотря на случившееся...

13 января 2016

Записки о языке

Статья «Сусальное золото»

...Борис «Годунов» заказал Гроб Господень в виде золотого антропоморфного гроба, повторяющего очертания тела Христа. Поэтому он являлся одновременно и гробом, и плащаницей. Современные исследователи не могут этого понять, видимо, потому что им не приходит в голову мысль, что на Руси делали золотые гробы по форме человеческого тела с изображением лица, рук и т. д. Такой гроб как бы обвивал тело усопшего.

Золотая «плащаница», созданная царём Борисом, так и называлась современниками: «Христа Бога гроб». Именно по этому образцу и изготовлен, в частности, золотой гроб фараона Тутанхамона. Существовал ли где-либо ещё обычай покрывать лицо умершего золотой маской?

Известно только несколько образцов, отвечающих этому требованию, и все они, за исключением одного, исторически относятся к Руси. Речь о примитивных однотипных масках из Микен (Греция), «найденных» Шлиманом (1876) в пику фараоновым.

А вот на Руси это позолоченная плащаница-гроб в виде крышки драгоценной раки младшего сына Ивана Грозного царевича Дмитрия (157 на 70 см.) первой половины 17 века, хранящейся в Оружейной Палате Московского Кремля. Выпуклое позолоченное изображение на крышке раки воспроизводит фигуру лежащего царевича в полный рост. Драгоценный металл как бы обволакивает всё его тело, наподобие одежды. А рельефная золотая маска царевича Дмитрия воспроизводит черты его лица.

Другими двумя образцами являются: крышка раки Кирилла Белозерского (1643), и крышка раки Александра Свирского – вклад царя Михаила Фёдоровича в Александро-Свирский монастырь, откуда в 1923 г. она поступила в Русский музей. Все три известных нам памятника являются замечательными образцами скульптурной чеканки, имеют общность композиции, реалистическую трактовку лица и фигуры. По тому же принципу золочения, вероятно, изготовлены и гробы Тутанхамона. Всё это говорит за то, что до воцарения Романовых на Руси действительно существовал обычай хоронить русско-ордынских правителей в золотых гробах-плащаницах, названных европейскими историками (после экспедиции Наполеона в Египет) гробницами фараонов.

Да ведь и в русском языке до сих пор остался яркий след такого древнего обычая – широко известное название «сусальное золото» и обычай золотить священные предметы.

Определению слово СУСАЛЬ до сих пор не дано удовлетворительного объяснения. Недаром М. Фасмер сообщает, что это – тёмное слово, и добавляет: «скорее всего, иноязычное».

Любопытно, что в этом же словаре Фасмера уже содержится ответ на наш вопрос. Но сам Фасмер, видимо, не посчитал нужным провести нетрудный анализ двух, по сути, идентичных слов. Речь идёт о старинном русском слове СУСАЛЫ, что означает – морда, рыло, скула, т. е. опять-таки лицо. Например, выражение «набить по сусалам» – это не что иное, как «набить морду», «ударить по лицу», «дать пощёчину» и т. п. Никакого отношения к полевому зверю сурку, как «пытается» нас ввести в заблуждение Макс Фасмер, это не имеет. Отсюда и вывод, что сусальное золото – это изначально именно лицевое золото, т. е. золото, положенное на лицо, или попросту – золотая маска.

Со временем термин «сусальное золото» стал более широким – превратившись в понятие «золочение предметов» вообще. На Руси хорошо знали, что на лицо усопшего царя следует надеть маску из золота, так же как и то, что царя надо бальзамировать (есть соответствующие записи даже в России врёмен смутного времени). Сусальное золочение служило для украшения наружности, для нарядности, оно же – облицовочное золото. Т. е. золото, которым лицевали, облицовывали...

12 января 2016

Александр Левковский

Рассказ «Во имя Аллаха»

Добравшись быстрым шагом до площади Рабина, мы с Сафиёй сели на скамью и перевели дух. Я достал из рюкзака бутылку кока-колы, и мы стали отхлёбывать прямо из горлышка, разглядывая толпы прохожих, заполнивших главную площадь Тель-Авива в этот солнечный октябрьский день.

– Саид, – сказала Сафия, – ты знаешь, как называлась эта площадь раньше – до того, как тут застрелили Рабина?

Мне неудобно признаться, но Сафия знает обо всём на свете намного больше, чем знаю я. Но, если разобраться, что здесь удивительного? Хоть я и много читаю, но всё же я – необразованный парень, не окончил даже средней школы, а она – преподаватель на кафедре иностранных языков палестинского университета в Эль-Бирe.

– Не имею представления, – признался я.

Её рот перекосился от отвращения.

Площадь Царей Израиля! – сказала она с презрением. – И откуда они взяли этих царей?! Никаких израильских царей никогда тут не было! И евреев здесь тоже никогда не было! Испокон веков здесь, на нашей святой земле Палестине, жили только мы, арабы!

Мне трудно спорить с образованной и начитанной Сафиёй, но на этот раз я решил возразить.

– А дядя Ахмед, – сказал я, – говорил мне, что у древних евреев тут было не одно, а даже два государства – Израиль и Иудея. И в Иерусалиме сидели на троне царь-поэт Давид и царь-мудрец Соломон...

– Дядя Ахмед ошибался, – холодно возразила Сафия. Она допила кока-колу, встала, подняла со скамейки свою сумочку и повернулась ко мне.

– Ну, Саид, ты готов?

– Готов, – пробормотал я, вставая. Кровь сразу бешено застучала у меня в висках, и меня всего стала бить крупная дрожь.

Мимо нас медленно шла пожилая пара – худой мужчина среднего роста и невысокая полная женщина. Мужчина что-то рассказывал своей спутнице, и она громко смеялась, слегка запрокинув голову.

Сафия сделала два шага вперёд, выхватила из сумочки нож и ударила женщину в шею...

11 января 2016

Виктор Сбитнев

Повесть «Тринадцатый апостол»

...Было это всего полмесяца назад, а словно годы минули. Лёнька вспомнил, как они с Палычем ходили к его дальним родственникам, в аккурат к Казанскому вокзалу. И здесь, прямо на перроне, захмелевший после гостевания Лёнька познакомился с шустрой, бойкой на язык москвичкой. Она поразила его своим столичным выговором и той непривычной для него, сельского лаптя, простотой общения, которой он доселе никогда не встречал. Через несколько минут после их стихийного знакомства он уже остро ощущал сладкую истому в груди от понимания, что эта девушка – её звали Даша – готова побыть с ним часок-другой в своей комнате, через площадь, вот только мама сейчас уйдёт.

Нравы в Лёшкином селе царили суровые, и местные девки до свадьбы даже пощупать не давали. Поэтому Лёнька до призыва разве что поцеловаться успел раза два с Надькой, что жила на Бутырках, над прудом. А когда, разгорячась, полез к ней под резинку трусов, то тут же получил в ухо. Звенело до самого Горького, где формировали маршевые роты.

Тут надо заметить, что при всей своей деревенистости учился Лёнька замечательно. И особенно любил он два научных направления: литературу с историей и математику с физикой, твёрдо веруя в то, что они изначально связаны. И вот эта москвичка, эта столичная фифа эффектно достала с полки красивую, причудливо оформленную книгу и вдохновенно начала читать какие-то немыслимые по красоте стихи: «И идут без имени святого все двенадцать вдаль, ко всему готовы, ничего не жаль». Прочла и сказала, что ей для уходящего на фронт солдата, как для святого апостола, тоже ничего не жаль. Оборона Родины от агрессора святее всех революций, вместе взятых. И ещё сказала: «Ты знаешь, Лёня, эту гениальную поэму можно легко начертить как геометрическую фигуру или физическое тело. А твоё тело... – ох, кто его знает, что с ним будет на передовой – я хочу приласкать его перед отправкой на фронт. Да тут не то что варежки, рубаху последнюю с себя скинешь! И Лёнька скинул и рубашку, и кальсоны, и даже носки-самовязы.

За час он весь взмок, задохся, доведя Дашу до полного исступления (даже соседи несколько раз стучали в стенку), но сам облегчения так и не получил: то ли по неопытности, то ли от перевозбуждения. Почувствовав от этого в себе какую-то вину перед Дашей, он лихорадочно стал размышлять: что бы ей такое подарить, чем утешить? Ну не кальсоны же, в самом деле? И тут увидел на стуле свои новые шерстяные варежки, Надькин подарок в дорогу. Не раздумывая, сграбастал их со спинки и бережно опустил Даше между ног: «Чуешь, какое тепло? Теперь оно всегда с тобой будет...». И слёзы потекли у Лёньки из глаз, солёные мальчишеские слёзы...

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

14.01: Игорь Литвиненко. Похищение метафоры. Счастье и несчастье Юрия Олеши (эссе)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!