Цитата из произведения в авторской редакции:

...Следующий борт пришлось ждать три часа, три часа в маленьком аэропорту Усть-Кута это пытка. В нашу партию, пятнадцать человек, добавили ещё троих. Они, хотя и местные, устькутские, но тоже с этой конторы,  вместе на вахту полетим.

       И вот тут я увидел его. Обычный человек, ничего выдающегося во внешности нет, встретишь на улице и не запомнишь. Ничего, кроме глаз, этого тяжкого, пронизывающего, одновременно острого и безучастного взгляда. Встретив такой взгляд, я по жизни ещё не раз видел подобное, сразу понимаешь кто перед тобой. Я не знаю сколько нужно непрерывного стажа для такого взгляда, восемь или десять лет, или это зависит от «интенсивности исправления», и, слава богу, такой взгляд в миру встречается очень редко. Но встретившись с такими глазами, сразу же хочется отвести свои от этого взгляда, ибо там, в нём, какая-то чёрная бездна, чуждая, нечеловеческая.  Он знал это и старался никому в глаза не смотреть. Как и другие подошедшие поздоровался со всеми нами за руку и отдалился в сторонку. С остальными он был уже знаком по прошлым вахтам, а меня новичка видел впервые, ну и одарил, протягивая руку, своим тяжелейшим  взглядом многоопытного сидельца. Потом, когда немного пообвыкнешь, когда слышишь обычную речь этого человека, видишь его спокойное поведение, то немного забываешь о первом впечатлении. А сначала, при том, дежурном рукопожатии меня слегка коротнуло. Но взгляд я не отвёл! Не знаю почему, но мы смотрели друг на друга дольше положенного по данному этикету.

     - Иван, - представился он.

     - Влад, - ответил я.

     Что между нами могло быть общего? Я, парнишка девятнадцати, пардон, девятнадцати с половиной лет, проваливший экзамен в ВУЗ на лингвиста, но продолжающий косить от армии, (кому ж в афган охота?), в общем-то, на тот момент,  маменькин сынок, впервые отлучившийся из дома, зубрящий самоучитель английского и надеющийся поступить на будущий год. К вахтовикам и на эту романтику попавший, благодаря протеже своего родного дяди, заслуженного нефтяника и не последнего чина в нашем горисполкоме партии. А руку мне жмет закоренелый, всем это понятно, урка лет пятидесяти, наверняка убийца и насильник, с кучей ходок за плечами… Но, что-то в нем было  притягивающее. Для меня. Все остальные не горели желанием с ним общаться. Конечно, если что-то надо по существу, какие-то рабочие моменты, общались на уровне «да, нет, не знаю», но все остальные отношения дружного коллектива вахтовиков проходили мимо Ивана. Впрочем, он и не стремился в коллектив: отработал, сходил в столовую, закрыл дверь в свою комнату и больше его никто не видел до утра. Я, признаться, тоже не самый общительный. Близких друзей у меня даже в школе не было, заводилой и душой компании никогда не являлся.  В общем, встретились два одиночества...