Цитата из произведения в авторской редакции:

Я вышел из Бургер Кинга ровно в полдень. Солнце, повисшее на шпиле Николаевской башни, ослепило меня сквозь кованый флюгер, и я сощурился, посмотрев на циферблат старых городских часов. После долгой сырой зимы воздух, наконец, прогрелся. Окинув взглядом пешеходную Советскую улицу, я ступил на брусчатку.

Я шел на встречу с Машей. Это она сказала мне, что музею требуется экскурсовод. Она работала в просветительском отделе и была поклонницей моих мазутных граффити. Я рисовал по вечерам на стенах старым машинным маслом и углем.

Когда я увидел ее, она пыталась обогнать группу школьников, наряженных в синие пиджачки и полосатые галстуки. Сработал старый механизм, и молот внутри башенных часов начал бить в колокол. Маша, которая выглядела моложе школьников, втянула шею в плечи и улыбнулась мне.

Почему она, взрослая девка, двадцать шесть лет, до сих пор назначает встречи у магазина комиксов – я знал. Маша – большой, с регулярными месячными и таблетками от головной боли в сумке, ребенок поколения девяностых. Она ходит в кино, она любит черно-белые фотографии. Но посмотреть от начала до конца выпуск новостей по телевизору она не может. Как не может и слушать передачи по радио. Ее избалованный картинками мозг не способен воспринимать ничего кроме иллюстраций. А в иллюстрациях она знает толк. Потому и пошла работать в музей.

– По финансовому отделу не скучаешь? – ее щека пахла пирожным.

– Ничего, креплюсь. Без бабок тяжело. Но привыкаешь.

Я, да, распускал сопли. В апреле совсем не хочется бродить по городу в поисках работы. Говоря по совести, я не знал точно, куда подамся. Маша выручала меня, устроила встречу со своим начальством...