Цитата из произведения в авторской редакции:

Лед треснул, когда никто не ожидал, и понесло на льдинах по Великой реке всех этих впряженных в оленей Дедов Морозов. Они изумленно таращились по сторонам и делали ручкой столпившимся на берегу, подбрасывающим вверх шапки, массам. Я считал, что навеки вмурован в лед, и вдруг, поди ж ты, счастливое избавленье. Что делать с привалившим мне счастьем, я не знал. И завербовался на северную лесопилку. Через пять дней теплоход, расталкивая носом истаявшие хрупкие льды, доставил меня до Таймыра. Не теряя времени, я направился в отдел кадров, и здесь поразился количеству желающих, работая в условиях тундры, получать громадную зарплату. Но что-то неладное творилось в собравшейся у окошечка отдела кадров толпе. В ней скрежетали зубами, слышались сдавленные стоны и, когда подошла моя очередь сунуть голову в окошечко, осипшая пожилая женщина – сотрудница отдела кадров, глядя на меня с отвращением, сообщила: работы на лесопилке нет, имеются только вакансии дворников. Прибыть за три тысячи километров, чтобы перекидывать с места на место заполярный снежок? Прогулявшись по игарским тротуарам, сколоченным из толстенных плах, искупавшись в ледяной воде здешней гавани, я провел белую ночь в комнате общежития с пьяно накренившимся полом, а поутру уже плыл зайцем в трюме теплохода, совершающего обратный рейс. Без копейки в кармане, с ощущением, что асфальт под ногами покачивается, я оставил теплоход на пристани Красноярска. До родного Н. предстояло пилить на поезде еще сутки. Присев на нагретое августовским солнцем бревно, выброшенное Енисеем на берег, я еще раз хорошенько обдумал всю свою жизнь. Как всегда, она представилась мне в полном тумане. В городе Н. меня ждали дворницкая метла, усыпанная окурками площадь Ленина и жена с пятилетнею дочкой. Я ощущал: возвращаться в Н. у меня нет никакого желания. Поэтому, когда тут же, на берегу, мне поступило предложение потаскать рюкзак с пробами в геологоразведочной экспедиции, я, с детства полюбивший песню про крыло самолета, под которым о чем-то поет зеленое море тайги, не колеблясь, согласился. Спустя два месяца, заросший зверской черной бородой, я проследовал в поезде дальнего следования через Н. и, когда этот окруженный березовыми рощами город остался позади, с облегчением перевел дух. Состав простучал колесами через мост над Иртышем, взяв курс на столицу, откуда я уехал пять лет назад, бросив вуз, гуляя по которому, можно было, повернув голову налево, увидеть Герасимова, а, повернув голову направо - Бондарчука. У некоторых случались обмороки от этих постоянных голововерчений...