Этюды из волшебного фонаря

Все несчастья от сознания, что ты несчастлив. Пока живёшь, не задумываясь, и тянешь лямку изо дня в день, то и нет особой грусти – не отпеваешь себя, не плачешься во вселенскую жилетку…

Западня какая-то – в осознании себя… Если живёшь одним днём, то непременно угодишь в беду, которую не рассмотрел в трёх шагах, а начнёшь задумываться – не станет сил день пережить, не то, что жизнь. Вот и приходится играть с самим собой в прятки, мол, знать ничего не знаю и понимать не хочу… разве что… самую малость… подглядеть – так смотрят дети страшное кино: лицо руками закроют, а в щелочку между пальцами подглядывают… А в щелочке – такая жуть: годы нелепостей, недоразумений, напрасных усилий, ошибок… ошибок… – и это ещё если человек хороший, а если плохой – подлости, ложь, предательства… Как на это смотреть?

Если бесстыжими глазами, то тогда я не знаю… А если с покаянием, то это нужно всё с начала начинать и… в спасение верить…. А кто теперь верит? И где силы взять, чтобы "с начала", когда уже всё накатано: день-день, день-день… окей-окей…

У одних "окей" похож на выдох, а у других – на вдох, словно с запозданием и вопреки. То есть, у первых выходит здорово и естественно: вдох всей грудью и на выдохе – окей… – лёгкое дыхание. А у других счастье их какое-то надсадное, с хриплым свистом, что ли, – как глоток "не в то горло".

Один человек сказал, что предупреждает грусть-тоску специально припасенной на этот случай суетой – мишурой: только чувствует, как подкатывает сомнение – хлоп! – открывает записную книжку с дежурным списком и активно начинает штопать прореху в своём счастье. Но по всему видно, что он не верит – не верит в своё о-кей: что-то не хватает.. или в излишке… То есть, он не глуп – не настолько, что бы не видеть фальши, но терпит – терпит насилие, что учиняет сам над собой: над своим умом, своей душой. Он запихивает в себя через силу своё "окей", как штопают рождественского гуся. Беднягу подвешивают в сетке за пару недель до застолья и штопают – кормят насильно кукурузой, разбухшей в воде. Страдалец пытается увернуться, но куда там: хватают за клюв, открывают его и запихивают зёрна, пока горло не задёргается в глотательных судорогах. А потом подают его на стол с яблоками… и пожеланиями аппетита и прочего счастья… И если за столом ребёнок из домашних спросит вдруг, а не тот ли это гусь… знакомый? – то соврут, отводя глаза… А мальчик не поверит, заплачет, пожалуй, и не станет есть… А потом пройдут годы, душа очерствеет, станет ему… вкусно…