HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 г.

Сергей Багров

Строгие рамки

Обсудить

Повесть

 

Коллективизация, спасая от голода города и Красную армию, подрубила под корень становой хребет Советского государства, отняв у него истинных земледельцев, большинство которых было сослано в холодные земли русского Севера. Именно о таких выселенцах и идёт в повести речь. Не только тех, кого под дулом нагана отправляли в суровый путь, но и тех, кто добровольно рвался в необжитые места, где хозяином был больше волк, нежели человек. Почему добровольно? На этот вопрос и отвечает повесть.

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 29.01.2013
Оглавление

11. Часть 11
12. Часть 12
13. Часть 13

Часть 12


 

 

 

Повалил снегопад, за какой-нибудь час покрывая землю белой холстиной.

Успели Борзенины. Дом стоит среди леса, как неожиданный гость. Из деревянной трубы выплывают синие крендели дыма.

Алексей Калистратыч ходит около глинобитки. Затопил, и теперь проверяет, нет ли где какого изъяна, какой-нибудь трещинки или щели. На душе у хозяина ласково и уютно. Сколько времени он держал в себе сверхчеловеческое терпение? Что он испытывал в ночь, когда в пятистенок его ввалились вооруженные конвоиры и дали тридцать минут на сборы, а после с поُкриком и угрозой погнали к телеге и повезли в ночную угрюмую неизвестность, которая открывалась им через цокот подков гнедого коня. Через трап над водой. Через судно, плывущее по реке. Через голос охранника: «Живо, живо!». Через хлюпанье ног в мокром трюме. Через слезы людей, обреченных уйти вместе с баркой на дно? Испытывал он унижение сильного человека, у которого отобрали возможность сопротивляться. Единственно, что давало ему опору, было стоическое терпение. Оно держало его в миру, как гонимого пилигрима, чья душа обнимает не только то, что открыто глазам, но и то, что для них закрыто. И в этой закрытости – будущее его.

Алексей Калистратыч прошелся хозяином по избе. Остановился около Степаниды.

– Слава Богу, не пропадем. Дом есть, печка есть. Всё остальное – в наших руках. Всё образуется.

Степанида покладисто улыбнулась:

– С Божьей помощью.

– Именно так. Господь творил из камней хлебы. Мы же будем творить нашу жизнь.

Степанида вздохнула:

– Даже не верится! Ну-ко-те, страшное – позади.

– Да, – согласился с ней Алексей Калистратыч. – Страшное, это когда зависишь от супостата, и дал бы по рылу ему, да связаны руки. Ты, Степанида, права: ад со всеми его негодяями – позади. А что впереди?

– Наживать, чего нет, – ответила Степанида, – вновеُ.

– И опять ты права. Наживать по второму заходу. Первый-то помнишь, когда у нас был?

Помнила Степанида:

– О-о! Еще при царе. На родимой земле…

Алексей Калистратыч не дал продолжить. Не хотел бередить ее душу воспоминанием.

– И то хорошо, что семья в полном сборе. Все живы, здоровы. И чужая земля ныне с нами. Думаю, станет она и родной. Потому что другой земли у нас нет. И поди-ко, уже не будет. Лишь бы отсюдов не согонили..

– А куда уж и гнать?

– Туда, где медведи. Белые…– начал было Борзенин, да остерегся. Зачем накликать на себя худое, то, чему, может быть, никогда не бывать. – Спасибо тебе, Степанида. Ты укрепляешь мой дух. Не будет такова. К лешевой матери эти медведи.

– Хватит о грустном! – Степанида – к столу. – Седни влُазины отмечаем! Печь-та вон, так и дышит жаром и паром. Сейчас заставлю ее лепёхами со брусницей. А пить-то будем горячую чаُгу. Здоровей любого вина…

 

Отдохнул Алексей Калистратыч за разговором, как душу вывел на вольный простор. И опять – за дела. Они ждали его за порогом, средь первого снега, на вырубке, где лежала складка отесанных плах, из которых надумал он сладить еще одну лавку, чтобы целой семьей, всемером, впервые за осень по-человечески сесть за обеденный стол.

Предощущение праздничного застолья было сегодня у всех. Галактион разрешил себе поразвлечься. Стал испытывать лук. Вместе с ним, надо думать, и Юлька. И ребятки около них. Повесили на осиновый сук пласт берёсты, нарисовав на нем угольком морду волка, и давай пускать в нее стрелы.

Стрелы сделал Галактион из диких жимолостных кустов, подсушив их возле костра, чтоб они обрели прямослойность и не сгибались, а на лук использовал можжевельник, изогнув его так, что тетивка, которую сплел он из нескольких ниток, туго звенела.

Весело было, особенно детям, которые после каждого выстрела, оставляя в снегу следы от лаптей, с визгом и смехом бежали к осине, чтобы вынуть оттуда стрелу.

И опять удивился Галактион своей порывистой Юльке. В волка она угодила, попав ему в пасть с первого же прицела. А он – со второго. Ему даже стало чуть-чуть неловко. Однако Юлька была так азартна, так безгранично радостна и смешлива, что и он рядом с нею развеселился.

А потом окликнул его отец. Надо было помочь ему отпилить по размеру плаху. Возвращаясь, Галактион поневоле остановился, поймав взглядом Юльку. Ах, как была она озорна в своих жестах, в своей возне. В том, как бежала вместе с детьми за упавшей стрелой в съехавшем к шее платке, с разлетевшимися во все стороны волосами, над которыми даже не падали, а плясали разгулявшиеся снежинки. Было, было в ней нечто, когда видишь как бы и не походку, а что-то летящее, удалое, восхищающее тебя. Когда старенькая фуфайка сидит на ней дорогостоящими мехами. Когда улыбка охватывает не только губы, но каждую черточку, каждую жилку ее простого с двумя смеховыми скобочками лица. Когда земля, по которой она проходит, становится не такой, как всегда, а другой, совершенно новой, принадлежащей лишь ей, как открывательнице своей, и больше уже никому, кроме нее, она себя не откроет.

– Иди к нам, иди! – крикнула Юлька.

– Иду, – ответил Галактион и в ту же секунду учуял то, во что не сразу поверил. За спиной, где река, а над ней мутноватые облака и вихри летящего снега, слышался плач, точно кто-то там заблудился и звал на помощь.

– Журавли! – Галактион повернулся к реке. – Не видно же ничего. А летят. Надеются. Но на что?

Сказал негромко, почти про себя. А Юлька уж тут и есть. Улыбнулась:

– На то же самое, что и мы!

Галактион приобняُл свою женушку. Как хорошо она его понимает. Это, наверно, и есть – жить единой душой.

 

 

 


Оглавление

11. Часть 11
12. Часть 12
13. Часть 13
Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

07.11: Виталий Семёнов. На разломе (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!