HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2018 г.

Екатерина Бернацкая

Лимонная роща Орландо

Обсудить

Повесть

 

Купить в журнале за январь 2016 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года

 

На чтение краткой версии потребуется полтора часа, полной – 1 час 40 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 20.01.2016
Оглавление

1. Аннотация
2. 1 глава
3. 2 глава

1 глава


 

 

 

Место действия, где произошло все нижеизложенное, не ново, и, признаться, я однажды – довольно наивно – попробовал заменить его другим в своей книге, решив, что Греция – это единственно подходящее для элегического характера поэта, но устыдился своей чрезмерной податливости перед судом читающей публики и оставил всё как есть.

Милая земля России снова дарует мне радость и скорбь! – воскликнул Орландо и вознёс руки к небу и, проводив закат в лимонной роще, спрыгнул с прямого сука дерева, обтряхнул ладошки и зашагал домой.

Откуда пришла на ум эта фраза шестилетнему мальчугану, никто не мог представить, но понемногу родители привыкали к своему дитяти. Кто-то говорил, что источник информации для него – космическое небо, другие утверждали, что рядом с ним бродит призрак древнего поэта. Некоторые же говорили, что душа древнего поэта в нём самом. Родители, конечно же, пресекали всякие сплетни. Но имя, имя таинственного поэта Орландо всё равно укрепилось за ним. Поэт, он существует на бумаге, проходящий через грани времени – когда его существование всё ещё под вопросом. Поэт, сложившийся в уме одного человека, и это оказалась великая писательница Вирджиния Вульф, а потом сложившийся в умах многих… он всё ещё может не существовать. Мимолётный образ, видение века (разве время не может помечтать, создав для себя образ героя, когда таких не осталось), томящееся желание поэзии, неистовая фантазия – и вот он. Не человек. Не призрак. Поэт.

Время, будто отдав все свои силы этому образу, сделало рывок и создало чудо. Настоящее чудо! Самое подлинное чудо, перед которым меркнут все чудеса света. Но это не дуб, который будет высасывать жизненные силы у рядом стоящих деревьев. Это маленький цветок средь дубов. Чем видится цветок средь могучих деревьев? Мечтой солнечного света. Призраком или духом доброты и короткости. Но не просит он жалости, ибо он ярок и удивителен, не веет от него унынием, ибо он знает, что является плодом великой мечты, маленьким шедевром большого художника, перекрывающим мастерство всех полотен. Он жизнерадостен, он весел и знает ответы на все вопросы, над которыми бились глубочайшие умы вселенной, падали в пропасть безумия или в жгучем разочаровании могли возненавидеть жизнь. Этот мальчик – сюита №2 Баха, «Шутка». Шутка миру. Короткая, весёлая, острая, точная, живая сюита, в которой улыбается великий гений, проницательный ум. Вот такой был Орландо.

Милая земля России снова дарует мне радость и скорбь! – воскликнул Орландо, соскочил с дерева и побежал домой ужинать. Отчего этот удивительный шестилетний мальчик подумал о скорби? Прихоть поэта? Возможно. Но он уже не думает об этом. Его мысли – молния, мелькнувшая на небо, породившая гром и исчезнувшая в мрачной пучине. Он рысью мчится домой. Сегодня мама придумала на ужин что-то особенное, потому что сегодня должен приехать один важный… (кто он, неизвестно) и с ним провести беседу. Что он скажет? Что он скажет? Мама обязательно испечёт пирог!

Гость был не просто важным. Сам Магистр Поэзии пожаловал к нему домой. Орландо немного слышал о Магистре, но то, что он слышал, оставило в его памяти неизгладимое впечатление. Магистр – это не человек, не дух, не ангел, не призрак, не Бог, не дьявол, не чёрт, не какой-нибудь там гном, или из семейства троллей, валькирий и прочих существ. Как говорили люди, это Магистр. Это совершенное воплощение духовного и прекрасного, с человеческим сердцем. Вот если бы природа могла бы иметь некую форму, а не расползаться по всей территории земли, и к ней бы ещё присоединилось таинство космоса, ещё бы чуть присыпать сном, чуть вымыслом, вставить человеческое сердце и выставить это творение в реальность так, чтобы это могли увидеть люди – тогда это был бы такой же Магистр Поэзии.

Но главное – он был воплощением поэзии. И вот он должен был прийти сегодня к мальчику – мечте поэзии, рвущемуся образу во плоти из глубин увядшей эпохи.

Что он скажет? Что он скажет? – перебирал в мыслях Орландо.

Орландо был ещё слишком мал, чтобы оценить могущество Магистра. Он не предписывал ему внушительных черт и качеств. Спустя несколько лет он едва будет припоминать очертания их разговора. Может ли мечта признать своего хозяина, никогда не видевшая его? Может ли хозяин признать свою мечту, не ведая, что сочинённый однажды в сердце образ восстанет пред его глазами? Хватит ли ему сил поверить в это? Хватит ли ему терпения и воли удержать этот образ подле себя, и могущества, чтобы признать наивысшим своим деянием и творением – мечту?

Магистр Поэзии почтительно поздоровался с мальчиком. Так они увидели друг друга: повелитель поэзии, заснувший в отчаянье от воцарившейся глупости в жизни в опостылевшей теперь ему эпохе, и чудный стих, раз вспыхнувший в его сне, светило радости.

Возможно, такое слияние души и мечты должно происходить в великолепном замке, в роскошном праздничном зале, украшенном бриллиантами и высокими зеркалами с золотыми рамами в барочном стиле. Возможно, на мгновение им представилась эта картина, потому что Магистр Поэзии в оцепенелом недоумении посмотрел на Орландо, как отец, никогда прежде не видевший своего сына. А Орландо в свою очередь уставился на Магистра, словно воочию увидел необъяснимое небесное явление. Этот момент был подобен минуте, когда ещё не рождённый стих робко прикасается к сердцу поэта, готовый жадно ворваться в него подобно прорвавшейся плотине.

Магистр отвёл взгляд, хотя любопытство теребило его сердце. Он хотел ещё раз взглянуть на мальчика, но испугался, что позволит своему восхищению вылиться наружу и это восторженное благоговение перед славным образом выдаст его с головой. Вот эту минуту Орландо запомнил так чётко, как мы запоминаем на всю жизнь, как выглядит точка. Эта была точка – минута отсчёта, точка опоры, с помощью которой он теперь был способен сдвинуть земной шар. И, почувствовав это, как хозяин, чувствующий изменение своей мысли, Магистр Поэзии обрёл холодную невозмутимость и едва заметно кивнул.

Они сели напротив друг друга. В момент, название которому одно – сухая строгость, Орландо сидел и улыбался. Да ладно бы его улыбка была лёгкой, незаметной, проскользнувшей на лице, как тень проезжающей машины бросает свет фары в ночную комнату. Он сидел и откровенно широко улыбался. Это ещё больше привело Магистра Поэзии в недоумение. Может, это просто шаловливая мысль? Ничего примечательного? А я тут возомнил…

Но он быстро пришёл себя.

Просто так, повинуясь одному чутью или наобум, Магистр не удостаивает дом своим посещением. Но почему этот маленький знаток всех вопросов не волнуется? Разве он не боится опозориться? Возможно, это потому что в доме нет ничего, что может наполнить душу волнительным трепетом, нет признаков торжества их встречи. Из кухни доносится запах готовящегося пирога – это тоже заземляет чувства. Конечно, этот запах сбивает всё благоговение этого мальчика перед ним!

Улыбка до ушей – как же она его смущала. Улыбнуться в ответ? Это же будет впервые за двести лет! Именно столько лет нищенствовала поэзия, листы с начертанными образами, порождённые душой, превратились в шелуху, белый пепел, как будто бы все люди забыли язык, как будто бы язык пропал, а на бумаге остались лишь крючочки и завитки. Не зная себе покоя, пребывая в неописуемом горе, Магистр Поэзии не находил себе места. Он сетовал на время, потом на людей, бился в слезах, но его жгучая боль лишь изливалась на жалкие крючочки, на то, что для людей уже больше ничего не значило. Но сухой земле, высушенной палящим солнцем технического прогресса, была необходима капля влаги. И этой каплей стал Орландо, каплей, вымоленной Магистром Поэзии из неба в надежде, что зажурчит её ручеёк и оросит умирающие поля рукой небесной.

Теперь Магистр видит, что вон он сидит с улыбкой до ушей, его душу ведёт воля Господня, его речи уже известны народу, и они оживляют застывшие сердца. И теперь Магистр должен нести ответственность за свою мечту. Но как, если этот мальчуган улыбается и не сводит глаз с Магистра, что ему показалось дерзким?! Не будет ли он обуян тщеславием, которым с радостью наградит его мир? Не будет ли лжепророком, исповедующим свободу пристрастий? Вот почему Магистр Поэзии испугался.

Он испугался, что мечта окажется сильнее него самого, что она будет обладать такой мощью, что даже он не в силах будет с ней справиться. Он испугался, потому что даже сейчас эта мечта не имеет в себе чувства покорности, раболепствования и что она наделена многим человеческим, а ведь она – последняя надежда. Поэтому он попытался обрести холодную невозмутимость, избегая улыбки как чего-то простого и заземлённого.

Магистр не смог улыбнуться. Наверное, это ванильный запах как-то смешит, этот запах, земной и простой. Но что-то есть в улыбке этого маленького мальчика – сокровенное, необычное, увлекающее. Поэту понравилась его мечта, и он снял шляпу.

Магистр Поэзии снял шляпу.

– Говорят, что нет тебе равных среди твоих сверстников, – начал он издалека. – У тебя, наверное, уже есть имя… – замявшись, продолжил он. – Конечно, тебе уже шесть лет. Что ж, начнём. Итак, говорят, что ты знаешь ответы на все вопросы, и эта весть дошла и до меня, – он остановился на мгновение, посмотрев на мальчика. Ему вдруг захотелось спросить, знает ли он, кто этот старец, удостоивший его своей честью, но воздержался. Ему вдруг стало страшно, что мальчик, говоривший только истину, действительно ответит, и оспаривать сказанное, в случае чего, он уже не сможет. Эта минута была очень напряжённой, её Орландо запомнил тоже (он уже знал, кем ему придётся Магистр).

– Я наслышан твоим талантом, – продолжил Магистр Поэзии, почти грозно и властно, – поэтому не буду тебе докучать примитивными вопросами, – и он заметил в себе возгорающуюся искру азарта, ломающую его изнутри. – Так скажи мне, мальчик, – вдруг в нём заколотилась бешеная дрожь, и к горлу поступил комок, и он, истерзанный отчаяньем, почти убитый болезнями эпохи, дрожащими бессильными губами прошептал: – Скажи мне, мальчик, что такое любовь?

Право на жизнь! – резко воскликнул Орландо, ни секунды не думая.

Болезненная дрожь, скрутившая сердце, резко сменилась восторгом. Магистр Поэзии хотел подпрыгнуть, взлететь, воспарить над миром, ибо он почувствовал в себе неизмеримую силу. О, если бы здесь были зеркала, отражение этой мечты было бы в каждом, и куда бы он ни взглянул, он бы везде наблюдал это чудо! О, если было бы можно весь мир обставить зеркалами, и отражение этой капли влаги мгновенно бы засверкало по целому миру весёлым солнечным зайчиком!

Он хотел было усыпать его похвалами, обнять его, но не позволил себе этого сделать, как человек не решается прикоснуться к ангелу, впервые его увидев.

– Хорошо, – вырвалось у Магистра Поэзии. – Не сомневаюсь, что ты уже осведомлён о бедствии нашего времени. Шести лет тебе, юному светочу, я уверен, хватило, чтобы осознать великие масштабы горя для поэзии, для стиха, который стал теперь только легендой. Ты же знаешь, что такое легенда? – спросил он с трепетом, почти успокоенный и утешённый.

Бывшая правда! – быстро ответил Орландо, но уже без резкости в голосе, а с неким мягким сочувствием.

– Да, да, – закивал Магистр, почувствовав полное упоение душевным спокойствием; отрезвлённый от подходящего к сердцу безумия, он нашёл спасение красоты в этой мечте.

– Бывшая правда… это да, – снова повторил он, наслаждаясь этими словами. – Бывшая истина. А что есть истина, мальчик?

Истина есть красота, – произнёс Орландо, с ещё большей нежностью взглянув на Магистра.

– Теперь я в тебе не сомневаюсь, – с преображением лица, которое бывает после долгой гнетущей печали, произнёс Магистр Поэзии. – И если я скажу тебе, что красота, что чистые мысли – вместилище поэзии, то ты не будешь со мной спорить, и если я спрошу тебя, что есть поэзия, то ты ответишь…

Создание иных знаков, – продолжил Орландо плавную мысль Магистра, не испортив её гладкости, а наоборот, воссоздав её текучесть.

– И эти знаки уже никому не ясны и не интересны уже двести лет, – продолжил Магистр с ещё большим азартом и нетерпеливостью. – Образы, которые в них заточены, мечутся в плену, словно приговоренные посмертно, а поэзия бессмертна. А вечность для узника – наивысшее проклятье. Но только знающий, что есть смерть, может сказать, что вечность – это…

Неумолкаемое будущее, – быстро произнёс мальчик, не дав усомниться в остроте своего ума. – Смерть, получается – замолкшее прошлое. И я не хочу, чтобы вечность обрела личину смерти.

– Что же тогда будет? Что будет, если вечность столкнётся со смертью? – горящими глазами спросил Магистр мальчика, мгновенно почти потеряв контроль над собой.

– Не знаю, – сказал Орландо, – но это будет чем-то похоже на не рождённый стих, покинувший сердце поэта навсегда, на что-то не начатое и отвергнутое. Вы меня понимаете? На что-то, неведомое сердцу, но отвергнутое этим сердцем.

Глаза Магистра засияли торжественной радостью, потому что поистине, истерзанный трагедией времени, находясь на смертном одре красоты, он гордился своей мечтой, выпущенной в свет – блеск надежды, светило разума, живое воплощение стиха. Сам он уже не в силах, но вот эта мечта, которую не смогло бы придумать даже юное дерзкое сердце, способна выполнить своё новозаветное предназначение.

– Знаешь ли ты про птицу Феникс? – спросил его Магистр, не ответив на вопрос от сутолоки мыслей в голове.

Мальчик молчал и, казалось, заволновался.

– Ты не знаешь, потому что не слышал, – успокоил его Магистр Поэзии, – это птица сжигает себя и возрождается из пепла обновлённой.

– Так же и поэзия возродится? – спросил любопытный Орландо.

– Должна возродиться, – с грустью в голосе ответил Магистр.

– Возродится, дедушка! – пламенно воскликнул он. – Обязательно возродится. Как волна возрождается в океане, столкнувшись с берегом, так же и она возродится. Так же и ты возродишься.

– Так как же тебя всё-таки зовут? – спросил Магистр, совсем разоблачённый, и его сердце широко распахнулось лучам, исходившим от ребёнка, и добродушно усмехнулся: – Мне интересно знать, кто меня возродит.

Орландо!

Сердце Магистра буйно заколотилось от восхищения и от любви к этому юнцу. Он смог со спокойствием улыбнуться. Не мальчик подчинился холодности Магистра, а Магистр подчинился улыбке мальчика. Вот, вот тот самый момент, то самое мгновение, которое твёрдо и чётко укрепилось в памяти Орландо. Мальчик почувствовал на себе новый, неведомый ему взгляд. Он подошёл к Магистру, поцеловал его и обнял. Так закончилась встреча Магистра Поэзии с Орландо.

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за январь 2016 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение января 2016 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

1. Аннотация
2. 1 глава
3. 2 глава
Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

06.12: Владислав Шамрай. Рождающая дождь (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!