HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июль 2018 г.

Олег Ботизад

Фехтовальщики

Обсудить

Повесть

На чтение потребуется 1 час 20 минут | Скачать: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Иллюстрации Саши Николаенко (заявки на иллюстрирование: newlit@newlit.ru)

 

Купить в журнале за апрель 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 30.04.2015
Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3

Часть 2


 

 

 

Иллюстрация. Название: «Фехтовальщики». Автор: Саша Николаенко. Источник: http://newlit.ru/

 

 

Денис умер в больнице, не приходя в сознание. Антон узнал об этом утром, позвонив его родителям. В школу он не пошёл, лежал весь день одетый (после бессонной ночи) на неразобранной постели, плакал, не ел и не пил, один раз его даже стошнило. Приезжала полиция, его допрашивали, водили на место происшествия, задавали вопросы. Он отвечал, что ничего не знает, никого не подозревает. Он не верил полиции. Он много слышал, как полиция крышует отморозков вроде Скорцени и его банды, сам видел, как панибратствуют менты с братками, стреляют у тех сигаретки, а то и чего посущественнее. Антон решил, что он сам должен отомстить за смерть Дэна. Скорцени должен умереть, а не отделаться тремя-пятью годами отсидки в среде себе подобных. Не должны жить среди нас такие животные.

Прощание с Денисом организовали в школе. Собралось человек двести, начиная с пятиклашек, все были подавлены, многие плакали. Почти в полном составе пришли и ребята из фехтовальной секции, во главе с тренером, Андреем Михайловичем. Сорокапятилетний тренер, казавшийся своим воспитанникам очень пожилым человеком, сказал Антону с нескрываемой досадой:

– Что ж вы сразу не рассказали, удальцы? Почему молчали?

– А что бы вы сделали, Андрей Михалыч? – с болью в голосе и во взгляде спросил Антон. – Что вы смогли бы сделать?

– У меня друг в полиции. Подполковник!

– Да хоть бы и генерал! На улицах власть у сержантов. А в сержанты идут такие же отморозки, как убийцы Дениса. Нормальный человек в полицию не пойдёт.

– Ты неправ, Антон! – возразил наставник. – Там много достойных людей.

– Может быть, – согласился Антон. – Но Дениса убили, а завтра могут убить любого из нас. А где в это время будет полиция?

 

На прощанье с Денисом пришла и Карина. Антону видеть её было неприятно. Умом он понимал, что девушка никак не виновата в смерти его друга, что она и сама была жертвой тех же подонков, но против всей логики в сердце поднималась неприязнь к этой самовлюблённой, сумасбродной девице, которая с кем хочет, с тем трахается, а с кем не хочет, тому отказывает, а потом из-за этого гибнет ни в чём не повинный, замечательный парень!

– Мне так жалко твоего друга! – произнесла она участливым тоном, приблизившись к Антону.

– Жалко у пчёлки в жопке! – зло ответил Антон. – Зачем пришла?

– Ну как же? – опешила девушка. – Он ведь из-за меня погиб!

Антон посмотрел на неё недоверчиво.

– Ты так думаешь?

– Ну конечно! Если бы вы не стали меня защищать, эти ублюдки не напали бы на Дениса. Я боюсь, они и на тебя нападут.

– Боишься?

– Боюсь. Думаешь, приятно чувствовать себя виновницей, когда из-за тебя человека убивают?

Антон помолчал, потом вздохнул и сказал:

– А ты клёвая! Прости, я о тебе плохо подумал.

 

Когда прощание в школе закончилось, гроб с телом Дениса загрузили в катафалк и повезли на кладбище. Антон с Кариной сели вместе со всеми в один из автобусов. У Антона на плече висел чехол с саблей.

– Ты что теперь везде будешь ходить с саблей? – спросила Карина. – И в школу?

– Нет, – ответил Антон. – Это сабля Дениса. Я хочу положить её ему в гроб. Такого друга у меня больше не будет.

– Знаешь, – сказала Карина. – Мне повезло, что я познакомилась с вами.

– Ему вот только не повезло, – не удержался Антон и тут же, заметив, как напряглась и отодвинулась от него девушка, произнёс извиняющимся тоном: – Прости, я не хотел. Крыша едет!!

Карина опять придвинулась, сказала примирительно:

– Я понимаю. Это ты прости.

После кладбищенской церемонии все поехали в столовую, где родители Дениса организовали поминки. Потом Карина предложила Антону зайти к ней домой.

– Дома никого нет, – пояснила она. – Мама на репетиции.

– А отец? – спросил Антон.

– Он с нами не живёт. У папы другая семья.

– Уехал?

– Нет. Он здесь живёт, в городе. Работает с мамой в одном театре. Они развелись семь лет назад.

– Ты с ним общаешься?

– Конечно! Он славный! Я люблю у него бывать.

– Ладно! – согласился Антон. – Давай зайдем к тебе.

Идти домой, оказаться одному, было тягостно. Слушать мамины причитания – тем более. Куда угодно, лишь бы не домой.

 

Квартира Карины показалась ему очень необычной. Во всяком случае, бывать в подобных квартирах ему ещё не доводилось. Сразу же удивил его огромный размер прихожей, в которой стояли диван и два кресла, а на стенах висели картины – сплошняком, одна к одной. Антон замер, открыв рот, потом, продолжая вертеть головой, начал освобождать ноги от ботинок.

– Не разувайся! – остановила его Карина. – У нас не принято. Куртку только сними.

– Ну как же!.. – произнёс он нерешительно. – У вас паркет!

– Ерунда! У нас никто не разувается. И это не паркет, а ламинат!

Антон не стал спрашивать, что такое ламинат, снял куртку (которую Карина вместе со своей тут же упрятала в большой шкаф) и вслед за девушкой прошёл в большую комнату. В этой комнате картин висело ещё больше, диванов было два, а посреди комнаты стоял рояль цвета светлого ореха.

– Твоя мать на нём играет? – недоверчиво спросил Антон.

– Я тоже! – весело ответила девушка. – Я музыкалку закончила. Хочешь, сыграю?

Он покачал головой:

– Нет, не хочу! В другой раз как-нибудь. – И помолчав спросил: – Сколько у вас комнат?

– Три. Хочешь, покажу мою?

– Покажи.

 

Карина провела его в комнату размером чуть поменьше, с двумя окнами и балконом. Там в одном углу стояла не слишком тщательно убранная кровать, в другом – большой стол с книжно-тетрадным беспорядком на нём и с компьютерным монитором чуть не в метр шириной. На стене, напротив кровати, висел экран плазменного телевизора – этот был уж совсем чудовищных размеров – метра в полтора. Картин в комнате практически не было – так, парочка каких-то абстракций, но зато имелись стеллажи с книгами, а стена над столом была украшена цветным постером Милен Фармер, на котором певица была изображена с саблей в руке. Крупная надпись, с букв которой капала кровь, гласила: «Fuck them all!».

– Извини! – сказала Карина, обводя рукой свое жилище. – У меня беспорядок!

– Ерунда! – возразил Антон. – Ты моей комнаты не видела. Я смотрю, ты Фармер любишь. А я у неё ничего не понимаю. Она же на французском поёт. Только «Fuck them» и понятно.

– У нас в гимназии два языка дают – английский и на выбор. Большинство выбирает японский или китайский, а я выбрала французский. Мама говорит, в Европе французский даже более популярен, чем английский. А «Fuck them all» совсем не обязательно переводить буквально. Скорее, это означает «К чёрту их всех!». Эта песня вовсе не о сексе, это скорее песня протеста. Ты же знаешь, Битлы тоже писали много песен протеста.

– Она что, сама себе песни пишет?

– В основном, да. По крайней мере, тексты. Она хорошая поэтесса… Да ты садись! Вот у меня кресло есть.

Он увидел кресло, стоявшее неподёлеку от кровати, и сел в него, вытянув перед собой ноги в ботинках, на которых ещё остались следы кладбищенской глины.

– Хочешь, я тебе что-нибудь включу? – Карина подошла и опустилась рядом с ним на пол. – Какая твоя любимая группа?

На душе у него было по-прежнему тошно. Хотелось выть, а не музыку слушать. Он пересилил себя и сказал:

– Ладно. Вруби Pink Floyd, если есть. Старая группа, но я её люблю.

– Конечно, есть. Мне тоже эта группа нравится. У них есть раздумья о жизни, философия.

 

Карина поднялась, прошла к столу, включила компьютер… «А Дэн никогда уже не услышит ни Pink Floyd, ни звона сабли!.. – с обострившейся вдруг тоской подумал Антон. – И вообще ничего уже не услышит!». На кладбище, когда он начал укладывать саблю рядом с телом Дениса, один их могильщиков, уже собиравшийся закрыть и заколотить крышку гроба, сказал привычно-повелительно, не глядя:

– Убери! Не положено!

– Не твоё дело! – сверкнул на него взглядом Антон. – Твоё дело заколотить, вот и заколачивай! Харон мне нашёлся!

Кладбишенских дел мастер не знал, кто такой Харон (может, тот, кто хоронит?), и в поисках поддержки посмотрел на стоявших вокруг людей. Вокруг стояли в основном такие же юнцы и девицы с заплаканными или суровыми лицами. «Совсем дети! – подумал могильщик (которому было чуть за тридцать). – Хрен с ним, пусть пацан положит игрушку. Запрета на самом деле и нет. Просто, как-то не принято. Бывали случаи, положат что-нибудь ценное, а потом глядишь – могилка разрыта! Народец у нас еще тот!».

 

Зазвучала музыка. Карина вновь опустилась на пол рядом с креслом. Антон запрокинул голову на спинку, закрыл глаза и начал вслушиваться в хорошо знакомые, но всегда открывающие ему что-то новое звуки и слова. В голове что-то поплыло, закружилось, тошнота начала ослабевать, уходить, и на смену ей стала накатывать волна неожиданного блаженства…

Вдруг он очнулся и увидел, что Карина расстегнула ему брюки… Антон в смятении вскочил и начал поспешно их застёгивать. Она испуганно и недоуменно смотрела на него снизу вверх.

– Ты что? Ты зачем? – закричал он, входя в бешенство. – Как ты можешь? Дэна убили, а у тебя одно на уме!

– Я хотела как лучше! – пролепетала Карина, поднимаясь с пола, и на глазах её блеснули слезы. – Хотела тебя успокоить!

– Шлюха ты, шлюха! Ненавижу тебя! – выкрикнул Антон и бросился к выходу из комнаты. – Из-за тебя Дэн погиб, из-за тебя! Стрептизёрша грёбаная! Не попадайся мне больше!

Она услышала, как хлопнула входная дверь, бросилась на кровать и зарыдала. Музыка продолжала играть – всё такая же задумчивая и философская.

 

Прошло две недели. Жизнь продолжалась: школа, дом, тренировки. Правда на уроках Антон вёл себя как робот, лишь механически выполняя требования учителей, а на тренировках был вял и отрешён, не мог выиграть ни одного боя.

– Возьми себя в руки! – говорил ему тренер. – Если ты не займёшь на зоне хотя бы третье место, я не пошлю тебя на Россию!

– И не надо! – хмуро отвечал Антон. – Не велико счастье!

– Антон, я понимаю, ты по Денису тоскуешь. – Вид Андрея Михайловича был сочувственен, но строг. – Его убийц ищут, я подключил своего друга. Но ты же не хочешь из-за его смерти уйти из спорта?

– Не знаю. – Антон посмотрел на наставника с тоской и каким-то отчуждением: у вас, взрослых, своя жизнь, у нас – своя. – Перегорело во мне что-то.

«Это детство в тебе перегорело! – с грустью подумал тренер. – Беззаботное детство! С реальной жизнью столкнулся, а она жестока и несправедлива».

– Ну, ладно, – сказал он. – Сделай паузу. Скушай «Twix», как говорят в рекламе. Не насилуй себя!

– Ничего, Андрей Михалыч! – нахмурился Антон и надвинул на лицо сетчатую фехтовальную маску. – Пробьёмся! Я возьму себя в руки! И в ноги тоже.

Тренер усмехнулся и тоже надел маску:

– К бою готов?

– Готов!

 

Сразу после похорон Дениса, придя на очередную тренировку, Антон разыскал в каптёрке у Михалыча (которую тот практически никогда не запирал на ключ) несколько старых сломанных клинков – сабельных, рапирных и шпажных. Клинки ломались довольно часто, так как были сделаны из очень твёрдой, но довольно хрупкой стали. Сабельные клинки обычно ломались от мощных рубящих ударов возле гарды, там, где они резко утончаются, переходя в рукояточный стержень, шпажные и рапирные – ближе к концу, по причине какого-нибудь чересчур энергичного укола, приводящего к нештатному изгибу клинка, превосходящему его упругий предел. Андрей Михайлович рассказывал, что такие поломки могут быть очень опасны: удар сломанным остриём (лишённым защитной шишечки) почти так же смертоносен, как удар настоящим боевым оружием. Да и здесь, в секции, на памяти Антона, был случай, когда сломанная рапира пробила парню электрическую куртку, обычную куртку, а также набочник, и почти насквозь проткнула руку.

Поколебавшись несколько секунд, Антон сделал выбор в пользу клинка сломанной шпаги. Он был покороче, его легче будет при нужде утаить.

Дома, на следующий день, после школы, Антон взял напильник и принялся затачивать обломленный конец клинка. Металл был очень твёрд, и напильник скользил по нему почти как по стеклу. У Антона мелькнула мыль: «Не пойти ли с этим делом в школьную мастерскую, на электронаждак?», но он тут же отбросил её. Не дай бог, кто-нибудь застукает, потом след пойдёт, а трудовик вообще может отобрать. Вместо этого он сбегал в магазин «Инструменты» и купил большой брусок для точки ножей. С бруском дело пошло быстрей. Однако к приходу матери его работа была сделана лишь на четверть. Его задачей было заточить клинок так, чтобы он превратился в длинный узкий стилет, способный без усилий (как игла) пройти сквозь любую, даже зимнюю одежду. Для этого требовалось снять с него много металла, но цель стоила того. Он должен был найти и убить Скорцени. Да и о своей безопасности стоило подумать. Антон не собирался подставлять себя под очередной удар.

 

Через три дня клинок был готов. Вместо объёмистой гарды Антон поставил коротенькую перекладину из толстой проволоки (лишь бы не соскальзывала рука), а рукояточный стержень обмотал синей изолентой, изведя на это два рулончика, купленные в том же магазине «Инструменты». На острое, как игла, жало клинка он надел тонкую резиновую трубку (чтобы не проколоть чего ненароком), и в таком виде носил самодельную эту шпагу в одном чехле с саблей. Носил в том числе и в школу, оставляя на вахте.

В прежние дни вахтёры, пожилые охранники, работавшие сутки через трое, ни под каким предлогом не согласились бы сберегать у себя саблю – хоть и спортивную, хоть и в чехле, – но после недавнего происшествия, когда прямо у стен школы хулиганы до смерти забили ученика, они относились с пониманием к желанию дружка этого парнишки иметь при себе хоть какое-то средство самообороны. Дирекция тоже смотрела на это сквозь пальцы. В конце концов, мальчик занимается в секции фехтования, может быть, он прямо из школы ходит на тренировки. Сабля ведь у него спортивная, безопасная. В чехол никто не заглядывал. Антон же стал чувствовать себе гораздо увереннее и спокойнее.

Однако собственная безопасность не была его самоцелью. Он должен был найти скинхеда Скорцени. Искать его он мог только в ночном клубе «Пегая лошадь», других зацепок у Антона не было. Но он понимал, что соваться туда с такими поисками было бы глупо. Во-первых, можно было как раз на Скорцени сразу и нарваться, со всеми вытекающими, во-вторых, можно было нарваться на его бойцов, которых Антон в лицо не запомнил (кроме того, которого рубанул на бегу по голове). Последнее было куда более вероятно (бойцов было много) и фактически обрекало операцию на провал. Пойти в клуб и расспрашивать о бритоголовом громиле должен был человек сторонний, не замешанный в событиях.

 

Антон обратился к одному из одноклассников, Сергею – Серому, как его все звали. Серый тоже учился с ним и с Денисом с первого класса, и они вроде даже дружили, хотя, скорее, приятельствовали: списывать давали друг дружке, в кино иногда вместе ходили, на вечеринки... Между прочим, Серый занимался кикбоксингом, тоже по первому разряду.

– А вдруг они прочухают, если я буду об этом Скорцени расспрашивать? – с откровенной опаской засомневался Серый. – Мне с пробитым кумполом лежать не в мазь.

– Не писай раньше времени, – урезонил его Антон. – Тебе не надо расспрашивать. Придешь, потусуешься, позыришь туда-сюда… Увидишь здоровенного, лысого – сразу на воздух, и мне звонишь. А дальше уж моя болячка! Я там буду невдали.

– Стрёмно! – не скрываясь, признался юный боксёр.

– Дэну тоже было стрёмно, – возразил Антон.

Следующим вечером приятели пошли к «Пегой лошади». Стоял уже декабрь, в воздухе пахло приближающимся Новым годом, крепчал морозец и снегу навалило.

– Но я там долго не буду, – предупредил Серый. – Если твоего фашиста там нет, я его ждать не стану. Потолкаюсь для понта и свалю.

– Ладно, – согласился Антон. – Хоть часик покрутись там, а потом сваливай. Только отзвонись, чтобы я тоже колотун тут не ловил.

Серый позвонил ровно через час.

– Нет его, – сообщил он. – Или парик надел. Не было ни одного лысого и здорового. Был один плешивый, но в очках и толстый – явно не твой.

– Ладно, – сказал изрядно подмерзший Антон, прогуливавшийся все это время по соседней улице. – Топай домой. Мерси боку!

– Велкам! – без особого энтузиазма, но с явным облегчением отозвался одноклассник. – Приходи ещё!

 

Через два дня состоялся выезд на зональные соревнования. Антон дрался без присущего ему задора, однако занял второе место и был включён в число рекомендованных на первенство России среди юношей. Тренера это очень обрадовало, Антона же не очень. Его занимала прежняя мысль: как найти Скорцени? Вновь посылать в «Пегую лошадь» Серого не имело смысла (бог знает, можно ли ему верить!), идти туда самому – рискованно. Со шпагой не пустят, а с пустыми руками – надо быть идиотом или Питером Сигалом.

Антон узнал через Люсю номер Карины и позвонил ей.

– Привет! – сказал он ровным голосом, как ни в чём не бывало. – Мне нужна твоя помощь.

– Привет! – чуточку помолчав, ответила девушка. – Ты уверен?

– Уверен. Давай встретимся и поговорим.

– А мне это надо?

– Надо.

– Ну, ладно. Подходи к моему дому. Подойдёшь – звякни, я выйду.

Карина вышла в накинутой на плечи меховой шубке, из-под которой торчали голые ноги в лёгких туфлях.

– Давай зайдём в подъезд, – предложила она.

– Давай зайдём. Разговор долгий, – согласился он.

Они зашли в подъезд и поднялись мимо консьержки на площадку второго этажа, где было уже вполне тепло.

– Ты никак извиняться пришёл? – спросила Карина с усмешкой.

– Извиняться? – Антон посмотрел на неё с легким удивлением. – Не знаю, за что. У меня деловой разговор. – Я должен найти твоего Скорцени. Он бывает в «Пегой лошади». Я не могу туда пойти по известным причинам. Серый, мой одноклассник, сходил, но не признал. Может, и вправду не признал. Ты его хорошо знаешь, не спутаешь. А если его нет, постарайся узнать, где ещё его можно найти.

– А что потом?

– Потом я его найду и убью.

– А если он опять будет ко мне приставать? Или дружки его?

– Перетерпишь. Можешь даже поулыбаться. Ты это умеешь.

– Сейчас по фэйсу дам!

– Дай, если хочешь. Только сходи в «Лошадь».

– А ты что, в самом деле, хочешь его убить?

– Я убью его.

– Тебя самого убьют. Дениса убили и тебя убьют.

– Денис был безоружен. А я вооружён и очень опасен.

– Фильм такой был старинный, – сказала Карина. – По телику как-то показывали. Так и называется: «Вооружён и очень опасен». Про американский Дикий Запад.

– У нас сейчас тоже Дикий Запад. Отморозки нас убивают, а менты делают вид, что ищут убийц. Если я его не найду, его никто не найдёт.

– Хорошо, Антон, – согласилась девушка. – Я схожу в «Пегую лошадь». Не уверена, что из этого что-то получится, но я схожу. А где ты встречаешь Новый год?

Антон усмехнулся:

– А чего его встречать? Встречай, не встречай, он всё равно придёт. Неужели ты не понимаешь, что мне не до праздников?

– Извини. Я опять сглупила. Я вообще страшно глупая.

– Не глупая ты, а просто слишком благополучная. Не гладила тебя жизнь против шерсти!

– Меня-то не гладила? – Лицо Карины вспыхнуло. – Много ты знаешь! – Она с усилием взяла себя в руки и негромко сказала, не глядя на Антона – Иди! Я обещала – я схожу. Прямо завтра. Схожу и позвоню тебе. Пока!

– Пока! – ответил он и вышел на морозную, заснеженную улицу. И тут же услышал за собой ее голос:

– Антон!

Он обернулся. Карина стояла в полуоткрытых дверях, придерживая рукой полу шубки.

– А ты где будешь завтра? – спросила она. – Где будешь ждать моего звонка?

– Не знаю. Где-нибудь вблизи «Лошади». А что?

– Мороз такой, замерзнешь. А этого придурка может и не быть.

– Это не придурок. Это убийца! – жёстко возразил Антон.

– Есть идея! – продолжала Карина. – Ты придешь ко мне и будешь ждать меня здесь, у меня дома. Или моего звонка. Не бойся, приставать к тебе не буду!

– Я и не боюсь! – хмыкнул он. – А твоя мать что скажет?

– Ничего. Я скажу ей, что твоя мать на дежурстве, а ты ключ дома забыл: посидишь у нас, пока она с работы не вернётся.

– Поверит?

– Это не важно. Возражать всё равно не будет. А я вроде как к подруге пойду, к контрольной готовиться.

В прошлый раз, когда в клуб ходил Серый, Антон изрядно промёрз. Вновь торчать два часа на морозе не хотелось, и он принял предложение Карины.

 

Мама Карины оказалась (как он и ожидал) весьма красивой женщиной. Антон был в музыкальном театре только однажды, давным-давно, на каком-то детском спектакле, как актрису её не помнил, а возможно, она в том представлении и не участвовала.

– Очень приятно! – сказала она и приветливо улыбнулась, когда Карина представила Антона как своего друга. – Конечно, вы можете побыть у нас. Я, правда, тоже ухожу. У нас в театре сегодня капустник. Но вы можете телевизор посмотреть, книжки полистать!..

– Мама, я сама с Антоном разберусь! – остановила её дочь. – Иди в свой театр! Я скоро вернусь.

И она повела гостя в свою комнату.

– Ну предложи, по крайней мере, человеку чаю! – раздался вслед ей голос матери.

Карина усадила Антона в то же самое кресло, в котором он сидел в прошлый раз, включила телевизор:

– Развлекайся! Вообще, можешь делать в этой комнате все что захочешь. Можешь даже поспать на моей кровати. Чаю принести?

– Обойдусь. Не напрягайся. Со звонком только не тяни. Как что-то узнаешь – звони. Ничего, если я квартиру оставлю открытой, когда уйду?

– Ничего. У нас внизу консьерж.

– Я заметил.

– А ты, я смотрю, при оружии! – Карина кивком указала на чехол, оставленный им у стены. – Но что ты сделаешь спортивной саблей? Ну, фэйс располосуешь! Ну, синяков наставишь! А потом они тебя убьют, как убили Дениса.

– Что надо, то и сделаю, – заверил он холодно. – Ты только будь осторожна, на рожон не лезь.

Карина уже была готова к выходу. Она оделась поскромнее, в джинсы и в тёмно-синюю с небольшими блёстками блузку, едва заметно подвела глаза (ну как без этого), а губы вообще не коснулась помадой, лишь слегка покусала зубами, чтоб заалели.

 

В этот вечер в «Пегой лошади» праздновали так называемое католическое Рождество. Несмотря на то, что время едва перевалило за десять вечера, народу в клуб набилось больше, чем бывает в православной церкви в Пасху (Карина ходила туда однажды с матерью), и девушка даже подумала иронически, что вряд ли хоть кто-то из присутствующих имеет отношение к католической церкви или, скажем, к протестантской. Вдоль стен круглого зала стояли столики с напитками, фруктами и закусками, с плотно усевшимися за ними людьми, посреди мигала лампочками искусственная ёлка, вокруг которой дергалась и галдела уже готовая к развесёлому празднеству толпа, состоящая из молодёжи обоего пола в возрасте от четырнадцати до семидесяти лет; по потолку и по лицам скакали шальные разноцветные зайчики, гремела оглушительная музыка…

Карина огляделась, увидела знакомых девчонок, стоявших возле эстрадного возвышения, пробралась к ним сквозь толпу.

– Привет, подруги!

– О, Каринка! Привет! Давно тебя не было! Как житуха?

– Лучше всех! В гимназии был напряг. Пахала, как папа Карло!

– Ну, да! Ты же у нас на золотую идёшь! Как это тебя сегодня маман отпустила?

– Она и не знает! – лихо и, главное, честно ответила Карина. – Думает, я к подруге пошла, уроки делать. А здесь, я смотрю, – толпа! И какие-то все незнакомые!

– Рождество! – гордо пояснила одна из девушек, известная в этой компании под именем Чокита – плясунья и хохотунья. – Со всего города народ привалил. Мои шнурки тоже здесь!

– Кто-кто? – переспросила Карина с неподдельным удивлением.

– Предки! – снисходительно пояснила девушка. – Песок сыплется, а туда же – в ночной клуб! Ладно, хоть и я смогу с ними заодно побыть тут подольше. А ты надолго?

– На часок. Ну, на полтора. Я же у подруги!

Она решила не расспрашивать пока о Скорцени, не засвечиваться. Может, он сам ей на глаза попадётся (желательно, не взаимно), а может, кто-то заговорит о нём. И Карина включилась в общий танец, который вряд ли можно было и танцем назвать – так, некие конвульсивные телодвижения, никак не привязанные к конкретной музыке, то, что в дискотечном народе обычно именуют «хастл», а иногда «свинг». Фактически, ему и учиться не надо, импровизируй от души, и никто в тебя камня не кинет, все вокруг такие же специалисты. Самый демократичный танец. Не вальс какой-нибудь бостон, не танго и даже не сальса. Карина умела танцевать и вальс, и танго, и сальсу, но сейчас она вместе с многолицей и многоголосой толпой танцевала хастл, двигаясь в толпе, подобно броуновской частице, внимательно оглядываясь по сторонам и улыбаясь знакомым и незнакомым.

 

К своему дому она подошла без четверти двенадцать. Достала айфон и позвонила Антону.

– Не разбудила? – спросила она, когда он отозвался после пятого гудка.

– Нет, все нормально, в туалет ходил. Как у тебя?

– Пустышка! Его не было, спрашивать я не стала, извини. Сам сказал: «На рожон не лезь!».

Карина услышала глубокий вздох, потом Антон спросил:

– Ты где сейчас?

– У дверей.

– У каких дверей?

– У дверей моего дома. Можно мне войти? Или ждать, пока ты выйдешь?

Две секунды длилось молчание, потом прозвучал ответ:

– Жди. Я сейчас.

Она набрала код домофона и вошла в подъезд. Антон уже спускался навстречу ей по лестнице.

– Извини, – опять сказала она. – Я действительно испугалась. Я увидела там парня из его команды, из тех, что меня били, и сразу ушла.

– Он тебя узнал?

– Не знаю. Похоже, что нет, не успел. Но я расслышала, что послезавтра они собираются ехать на горнолыжку, кататься на сноубордах.

– Вот как? – Лицо Антона оживилось. – Надо съездить, покажешь мне его. У меня на лица память плохая. Катаешься на доске?

– Катаюсь.

– А я на лыжах немного. Правда, своих у меня нет, но это ничего. Возьму у пацанов. Для понта, чтоб не выделяться.

– У нас послезавтра контрольная… – робко возразила Карина.

– Потом пересдашь, – безапелляционно отмёл её возражение Антон. – У нас с тобой дело поважней.

– Как скажешь, – согласилась девушка. Она уже чувствовала, что готова во всём подчиняться этому решительному парню, следовать за ним повсюду.

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за апрель 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение апреля 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.09: Гости «Новой Литературы». Игорь Тукало: дорога без конца (интервью)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

15.09: Леонид Кауфман. Синклер и мораль социализма (статья)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за июль 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!