HTM
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2021 г.

Дмитрий Ермаков

Жизнь Ершова

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Карина Романова, 4.11.2008
Оглавление


1. Часть первая. 1. Рядовой.
2. Часть первая. 2.

Часть первая. 1. Рядовой.


 

 

 

Юрий Ершов возвращается по ночному городу из самоволки в часть. Он доволен собой, тем, как ладно сидит на нём форма, зеркально поблескивает бляха ремня, крючок "хэбэ" на шее расстёгнут, подворотничок белоснежный, пилотка заткнута под ремень. А ремень у него неуставной, кожаный.

В самоход он ходил в общежитие политехнического института к девушке, с которой познакомился, будучи дежурным по КПП, помог ей пройти в магазин на территории части, где можно было купить "дефицит". За всю ночь он так и не притронулся к ней, сидели, говорили, пили бесконечный чай. Лишь уходя, решился приобнять её, ткнулся губами в шею, и она, рассмеявшись, вытолкнула его за дверь… И всё-таки ему хорошо. Юрий улыбается.

Вот и высокий серый забор, с колючей проволокой по верху.

Перелезать надо здесь, напротив гаражей. Тут и досочка в кустах лежит, заботливо приготовленная.

Юрий приставил доску к стене, упёрся в неё ногой, ухватился за верх стены, подтянулся. Осторожно, чтобы не зацепиться, перешагнул колючую проволоку и спрыгнул. Он шёл мимо тёмных корпусов гаражей. Часового не видно. Солдат спит – служба идёт! Ворота крайнего гаража приоткрыты, и в глубине виден неяркий свет. Юрий бесшумно приблизился к двери. Кто-то был в гараже, что-то звякнуло о бетонный пол. Юрий обошёл гараж и в закутке между пустых железных бочек увидел часового – Серобабу. Он – молодой. Три месяца как в роту пришёл.

Серобаба спал сидя, прислонившись к стене. Рядом стоял автомат.

Юрий не стал его будить. Взял автомат, перекинул ремень через плечо и пошёл в гараж. Громко, со скрипом, распахнул ворота, шагнул внутрь:

– Стой, кто идёт! – крикнул не к месту.

Свет погас и сразу же зажёгся. Послышались шаги. Появился человек с фонариком в руке. Юрий узнал прапорщика Федулова, старшину автороты. Того самого Федулова, который, как-то раз, заставил Юрия трижды пройти мимо него строевым шагом и отдать честь "как положено".

– Остынь, военный! – прохрипел прапорщик. Он шёл прямо на Ершова.

– Стоять. – Юрий сдвинул предохранитель и положил руку на рычаг затвора.

– Ты что, дурак? – прапорщик остановился. С фонариком в правой руке, связкой ключей в левой, маленький, кривоногий в глубоко натянутой фуражке… Телефон связи с караульным помещением в будке у входа в автопарк. Надо идти туда, звонить.

– Выходи. – Юрий повёл стволом.

– В порошок сотру, щенок.

– На выход, прапорщик.

Федулов вышел.

– Слушай, солдат, отпусти. – Голос его дрогнул. – Я опечатаю гараж и уйду. Я не возьму ничего… Слушай, ты, герой, зачем тебе это нужно? Ну зачем? На дембель, думаешь, раньше отпустят?.. – Федулов резким ударом отвёл ствол и хотел сбить Юрия, но тот успел крепко пнуть его, всей подошвой припечатал. Прапорщик упал, его фуражка колесом откатилась к стене. Федулов лёжа ощупал затылок, дотянулся до фуражки, морщась, тяжело поднялся.

– Ну, тогда пошли, – сплюнул под ноги и двинулся к будке с телефоном.

– Прапорщик! – Он не обернулся. – Товарищ прапорщик! – Федулов остановился. – Опечатывайте гараж.

Федулов вернулся, торопливо захлопнул ворота, навесил замок и опечатал.

– Уходите.

– Спасибо, солдат. – И пошёл, заметно прихрамывая, к выходу из автопарка.

Ершов поставил автомат рядом с Серобабой. Хлопнул его по лбу ладонью:

– Не спи – замерзнешь.

Серобаба широко распахнул глаза, встрепенулся, схватился за автомат. Узнал Ершова. Испуганно прошептал:

– Я не спал.

– Ну-ну...

Ершов вспомнил, как сам однажды уснул на посту, а проснулся от дикой боли – разводящий наряда, ефрейтор Героимов, выкручивал ему ухо. Ударил бы он, пнул, легче было бы...

Он остановился на крыльце казармы, присел на ступеньку. На душе кошки скреблись. "Р-р-разведчик! Гер-р-рой! Ну что мне до этого прапора?.. Тоже силу свою показал?.. А! Надоело! Домой хочу!"

Он резко поднялся, пошёл в казарму. Проходя мимо дремавшего дневального Бибикова, толкнул его в бок:

– Хватит дрыхнуть! Мне одному, что ли, в этой роте службу тащить?!

…Кажется, только глаза прикрыл, а уже слышит:

– Рота, подъём!

Электрический свет вспыхивает по всей казарме.

– Первое отделение, подъём!..

– Второе отделение, подъём!..

Скрипят койки. Стучат по полу голые пятки. Сонное ворчание, смех...

Молодые вскакивают и одеваются молниеносно. Старослужащие не торопятся.

– Где мои штаны? Слышен голос Валерки Капляра. Он растерянно стоит у койки. На табуретке – ремень, пилотка, куртка "хэбэ", сапоги рядом, а брюк нет.

– Кончайте шутить. Кто штаны спрятал?

– Капляр, поживее! – торопит командир отделения сержант Теплицын.

– Штаны кто-то спрятал, – оправдывается Валерка.– Гады, отдайте! Ротный же сейчас придёт! – Он чуть не плачет, но никто не откликается на его призыв.

Всё это: голоса, скрип пружин, топот – на фоне монотонно-однообразного звука – кто-то из дневальных гоняет по коридору "машку", тяжеленную щётку на длинной палке, трёт до блеска намастиченный пол.

– Рота, выходи строиться на утреннюю зарядку! – командует дежурный по роте старший сержант Голубев.

Капляр в синих трусах, белой майке и оранжевых кожаных шлёпанцах подбегает к тумбочке с телефоном, у которой стоит очередной дневальный Игорь Бибиков.

– Гоша, где мои штаны? Ты дневальный, должен следить.

– Не видел ничего. – Гоша пожимает плечами и делает удивлённое лицо.

Все, кроме дембелей и дедов, выходят на улицу, на зарядку.

Юрий Ершов, не торопясь, заправил койку, сходил в умывалку, надраил сапоги, подтянулся несколько раз на турнике в спортивном уголке и теперь сидел на табуретке в спальном отсеке. Наблюдал за Бибиковым.

Гоша Бибиков, так зовёт его вся рота, узкоплечий, с выпирающим брюшком, тонкошеий и большеголовый, губы толстые, глаза маленькие. Форма сидит на нём мешком. С ним всё время что-нибудь случается.

Позавчера он был контролёром у входа в штаб – унылое, серое пятиэтажное здание. Гоша стоял в стеклянной будке, мимо которой проходили, показывая специальные пропуска, офицеры и штатские работники, много женщин. Было уже утро, часов девять. Гоше приспичило "по-маленькому". Видимо, он долго терпел, но сменить его должны были не скоро. Выждав момент, когда никто не шёл, Гоша сделал своё дело рядом с будкой. В окна штаба его видели многие... Вскоре командир роты капитан Зеленов, вызванный кем-то по телефону, матюгаясь, гнал Гошу с поста...

Капляр, отчаявшись найти свои брюки, сидел на матах в спортивном уголке, поджав ноги и обхватив колени руками.

Гошу заменил у тумбочки дневального Серёга Воробьёв.

Бибиков прошёл в спальный отсек и сел на табуретку рядом с койкой Капляра. При этом он всё время как-то странно оглаживал ноги, совал руки в карманы... Вдруг он начал снимать брюки, а под ними... ещё одни. Гоша, воровато оглядываясь, положил брюки на табуретку Капляра. Но тот, как и Ершов, уже заметил его манёвры.

– Гоша! – прогремело по казарме. Капляр подлетел к нему и отвесил подзатыльник. Бибиков испуганно сжался, втянул голову в плечи. Капляр ещё раз врезал ему.

– Валерыч, кончай, – окликнул Ершов.

Допросили Гошу, и выяснилось: ночью он лёг, не раздеваясь, на соседнюю с капляровской свободную койку. Когда пришла его очередь стоять у телефона, толком не проснувшись, он натянул поверх своих брюк ещё и Валеркины...

– Смирно! Дежурный по роте, на выход! – звучит команда. Голубев печатает шаг. Слышно:

– Товарищ гвардии капитан, за время дежурства происшествий не случилось! Рота находится на утренней зарядке! Дежурный по роте гвардии сержант Голубев!

Ершов, как и все остальные, косящие от зарядки, уходит в сушилку, подальше от командирских глаз.

В сушилку человек двадцать набилось: семь дембелей, включая Ершова – это те, для которых вышел приказ министра обороны об увольнении в запас; остальные – новоявленные "дедушки", недавние "черпаки".

– Запомни сам, скажи другому – чем больше спишь, тем ближе к дому! – продекламировал ефрейтор Зозуля – "гарный парубок", как называет его старшина Пумэ, кинул на пол чей-то бушлат и растянулся, прижав остальных к стенам.

Вовка Емельянов, дружок-землячок Ершова, курит, пуская дым в форточку.

– Сегодня надо крышу залить – кровь из носу, – говорит он для остальных дембелей. – Завтра покрасим – и всё, можно чемоданы собирать.

– Если Пумэ краску достанет, – сомневается Серёга Малышев.

– Доста-а-нет, Пумэ всё достанет...

Разговор идёт о "дембельском аккорде" – последней работёнке, подкинутой для них заботливым старшиной, ремонте караульного помещения, после завершения которой всех обещали сразу же распустить по домам.

У дедов свои проблемы – Попов собирается в самоход, в политеховскую общагу, и подбивает с собой Лёху Диричева, не одному же в такой малинник лезть...

Хлопает входная дверь, топот, голоса. Вернулись с зарядки. Заглянул Гоша Бибиков, тронул за плечо Ершова:

– Юра, тебя командир зовёт.

– Что за обращение, товарищ солдат! – грозно прикрикнул очнувшийся Зозуля. – Выйди, постучи, доложи, как положено...

– Да ладно тебе, – осадил Зозулю Ершов, поднялся, застегнул ремень, уже не кожаный, а обычный солдатский. Пошёл в канцелярию.

– Разрешите, товарищ капитан?

– Проходи, Ершов, садись.

Капитан Зеленов, по прозвищу Зелёный, вчерашний старлей, ещё звёздочки на погонах не затёрлись, по-командирски серьёзен, морщит лоб, стучит пальцами по столу. Молчит и рядовой Ершов, смотрит в окно на плац, где вышагивает, по-журавлиному задирая ноги, родная рота охраны и разведки, первый её взвод. Командует старший прапорщик Кропалёв. Перетянутый портупеей, он похож на спелый грецкий орех. Покрикивает, лицо раскраснелось, и чувствуется, что он абсолютно счастлив.

– Вот что, Ершов, – говорит, наконец, командир роты, – мне боксёрский мешок нужен для тренировок. Сделаешь?

Он, как всегда, конкретен. Знает, что на складе у начфиза Борисова лежат десять боксерских мешков, отличных, кожаных, в зале их вывешивают лишь по случаю начальственных проверок. Доступ на склад у Ершова есть, унести мешок – не проблема...

– Нет, товарищ капитан.

– Нет?

– Нет.

– А на зарядке почему не был?

"Это уже лишнее", – думает Ершов и молчит.

– Дембель в мае, да? – вперил капитан в Ершова тяжёлый взгляд. – В июле будет. Я твой командир! Я! Иди, дем-бель!

Вовка Емельянов поджидает в бытовке.

– Ну чё, Юрик? Чё вызывал-то?

– Просил мешок у Борисова свистнуть.

– Какой ещё мешок?

– Боксёрский. – Ершов расстегнул крючок и верхнюю пуговицу "хэбэ". – Перебьётся.

... А при первой встрече командир Ершову понравился.

Заканчивался для новобранцев двухнедельный "карантин". Неопределённость. Куда теперь? В какую часть? В какую роту?

– Ершов, в канцелярию! – бросил, проходя мимо, сержант Плакся, с которым подрался вчера (тот "попросил" Ершова почистить его сапоги). У Плакси губы припухшие, у Ершова фингал под глазом.

В канцелярии за столом сидел незнакомый старший лейтенант, коренастый, с шустрыми глазами.

– Рядовой Ершов?

– Так точно.

– Садись, будем знакомы – командир отдельной роты охраны и разведки старший лейтенант Зеленов.

Ершов чуть не сказал "очень приятно".

– Кандидат в мастера по самбо?

– Так точно.

– А почему с синяком?

Пришлось с ходу сочинять, как стукнулся ночью об спинку кровати. Видимо, Зеленов уже сделал выбор, не дослушал:

– Хорошо. Мне нужны крепкие мужики. Рота охраняет особо важные объекты и выполняет специальные задания командования...– Помолчал, постучал пальцами по столу. – Физподготовка на уровне элитных частей ВДВ... Согласен?

– Согласен,– выдохнул Ершов. Очень ему захотелось стать разведчиком и выполнять "специальные задания".

– Собирайся. Через час отъезжаем.

Вместе с Ершовым в крытый брезентом кузов "Урала" забрались ещё пятеро будущих разведчиков. Конечно, и Вовка Емельянов, который, если не врал, был чемпионом области по каратэ.

Привезли их в большой старинный город, известный на весь мир своим собором. Особо важными объектами оказались штаб, склады, гаражи. А специальными заданиями – уборка территории части и постоянный ремонт того же штаба и казарм.

Утром молодые, так как не успели ещё попасть в наряд, сидели у геометрически ровно заправленных коек, зубрили "Устав караульной службы".

Командир выскочил из канцелярии в спортивных штанах, футболке, под которой упруго перекатываются мышцы, в лёгких тапочках-сланцах. Прыгает, воздух руками молотит.

– Ну, молодёжь, кто смелый?.. Ершов, давай. Давай, ты же самбист...

Раскинули в спортивном уголке маты. Ершов снял сапоги и расстегнул крючок на воротнике.

Подтянулись зрители – все свободные от наряда и хозяйственных работ.

"Вот это командир! Свой мужик в доску!" – думает Ершов. Замелькали командирские кулаки в боксёрских перчатках, поспевай уворачиваться. Прямой правой в голову – левой снизу в корпус. Ершов уклонился. Боковой правой в голову – уклон, левой в голову – Юрий успел захватить руку и задней подножкой вальнул командира на мат. Но тут же протянул руку, помогая подняться. Зеленов подскочил и саданул в глаз. Искры, слёзы...

– Боксёр и самбиста победит, – сказал Зеленов и хлопнул по плечу...

Большинство нынешних дембелей ремонтируют караульное помещение. А Ершову достался спортзал.

За месяц выкрашен потолок, высоченные стены, пол. Осталось разметить волейбольную площадку. Сегодня он рассчитывал закончить работу.

На завтрак в столовую Ершов не ходил, поэтому сначала вскипятил в литровой банке воду самодельным, из двух лезвий и куска провода, кипятильником. Попил чаю с печеньем, которым снабжает его знакомый повар.

Сегодня будет строевой смотр. Слышно, как музвзвод настраивает на плацу инструменты. Но Юрий Ершов, как и остальные дембеля, не имеет к этому смотру никакого отношения.

Он переоделся в спортивки и драную, заляпанную краской футболку. Вспомнил, что у него нет рулетки. Почесал затылок и принял решение – на глаз прикинул контур площадки и отметил мелом. "Сойдёт. Проверять не будут". Открыл новую банку белой краски.

Пришёл майор Борисов – начальник физподготовки части. На ершовское "здравия желаю" буркнул что-то и пробухал по железным ступеням на второй этаж в свой кабинет.

Штабной писарь ефрейтор Баранкин, знающий всё обо всех, на днях говорил, будто бы Борисов разводится с женой.

"Может, рассказать майору про Зеленова?.. Не до меня ему сейчас... А! В июле так в июле!"

Но Борисову, видно, " до Ершова", кричит сверху, зовёт в кабинет.

Когда Юрий вошёл, Борисов извиняющимся голосом попросил:

– Шаркни, пожалуйста, сапоги, пока я погон подошью. Уголок надорвался. – И пояснил: – Меня тоже на строевой смотр припахали. – Тяжко вздохнул.

Ершов до блеска чистит сапоги майора. Он знает, что сам Борисов просто не может этого сделать, потому что если согнётся, то уже не разогнётся. Радикулит у Борисова. А ему, Ершову, для хорошего человека и сапоги почистить не в тягость.

А то, что майор Борисов – двухметровый здоровяк с физиономией добродушного бандита (перебитый нос и детская улыбка) – человек хороший, Юрий понял со дня их знакомства.

А познакомились так.

Ершов был в наряде – контролёр КПП. Накануне Баранкин предупредил, что намечается негласная проверка бдительности охраны. Поэтому Ершов не просто отдавал честь проходящим офицерам, но, как положено, заглядывал в каждый пропуск.

У Борисова пропуск оказался старого образца. А Ершов чего-то растерялся, ведь знал он этого майора – начфиза и, как спортсмен, уважал.

– Ну, чего молчишь-то? – ободрил майор. – Арестовывай меня, звони дежурному.

Ершову, он отслужил тогда около года, за бдительность светил отпуск или лычка на погоны.

Но сразу его почему-то не отпустили. Потом разговоры об отпуске заглохли, о лычке тоже. Так и остался Ершов рядовым и в отпуск не съездил.

Зато Борисов по старой памяти вытребовал его у старшины на ремонт спортзала...

Ершов помог начальнику продеть ремень портупеи под погон и одёрнул сзади китель.

– Порядок, товарищ майор.

Борисов ушёл, по-медвежьи переваливаясь, на плац. Вскоре оттуда послышались удары барабана, обрывки песен.

Вот и рота охраны топает со своей строевой:

"Начеку стоят у нас ракеты

И взлететь готовы в час любой.

Чтобы всё кругом на земле цвело,

На посты уходим в эту ночь!"

Ершов представил, как стоит сейчас, неподвижный будто памятник, с поднятой к фуражке рукой, командир дивизии генерал-майор Титов, цепкими глазами высматривает недостатки в строевой подготовке личного состава.

Работа у Юрия монотонная – знай веди кистью ровную белую линию, и чего за такой работой не вспомнится не передумается...

Вспомнил, как с самим генерал-майором поручкаться довелось.

...– Завтра, в пять пятьдесят пять, рота будет внезапно поднята по команде "сбор", – ещё вечером предупредил командир.

Получили снаряжение: подсумки, противогазы, сапёрные лопатки, вещмешки со всем хозяйством – котелок, бельё и прочее, автоматы, магазины с холостыми патронами. Всё уложили под койками.

Ершов долго не мог уснуть, он отслужил тогда полгода – и вот, наконец, дождался настоящего дела.

– Рота, подъём! Получена команда "сбор"!

Через пять минут отдельная рота охраны и разведки была на плацу в полной экипировке и грузилась в ревущие "Уралы". Ехали долго. В темноте орали детскую, любимую в роте песенку: "Ох, рано встаёт охрана!" Все, даже деды.

Выгружались в заснеженном, полном моторного рёва и бензинной гари, лесу.

Трое суток Ершов не отходил от печки-буржуйки, установленной в большой палатке, где на трёхъярусных нарах отдыхала по очереди рота охраны и разведки. Он плохо понимал, чем занимались все остальные. Кто-то уходил дежурить на посты, кто-то вскакивал среди ночи, убегал ловить каких-то диверсантов... Возвращались злые, серые от усталости, обсушивались у печки и, не раздеваясь, валились на нары. А Ершов лишь подкидывал в печурку полешки и тёр до боли глаза, силясь не уснуть. Его меняли на десять минут утром, днём и вечером, давая сходить до полевой кухни.

На третью ночь в палатку вошёл высокий прямой старик в серой шинели, папахе с красным верхом и в валенках, в сопровождении Зеленова и командира первого взвода прапорщика Кропалёва.

На нарах спал вповалку первый взвод. Ершов вскочил, вытянулся, кинул руку к виску:

– Товарищ гвардии генерал-майор...

– Сиди-сиди, солдат, занимайся своим делом.

Генерал осмотрел палатку. Зеленов и Кропалёв стояли позади него навытяжку, и оба были похожи на ждущих команду хозяина гончих. Ершов сидел у печки.

– Устал, сынок?

– Никак нет, товарищ гвардии генерал-майор.

– Как фамилия?

– Гвардии рядовой Ершов.

– Включи в список на поощрение, – бросил генерал через плечо командиру роты и вышел.

 

 

 


Оглавление


1. Часть первая. 1. Рядовой.
2. Часть первая. 2.

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

28.03: Виктор Парнев. К 90-летию М. С. Горбачёва (эссе)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2021 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!