HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2018 г.

Серёга Ландик

Эхо светлой печали (Кукла вуду, манускрипт, Гавриил и дурочка)

Обсудить

Пьеса

 

Мистификация в трёх частях, шести действиях и четырнадцати картинах

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 29.06.2018
Оглавление

13. Часть третья. Действие пятое. Картина двенадцатая. Наглядный пример духовного возрождения страны
14. Действие шестое. Картина тринадцатая. Заколдованный круг, или Утро вечера мудренее
15. Картина четырнадцатая. Эхо светлой печали

Действие шестое. Картина тринадцатая. Заколдованный круг, или Утро вечера мудренее


 

 

 

Сквер с лавочкой у высокого забора, за которым расположен особняк БАРОНА. Вечер наступает – уличные фонари уже зажглись, и по мере того как сгущаются сумерки, лунный свет постепенно набирает силу…

 

НАСТЯ (выходит из калитки, разговаривая по телефону). Да вышла уже. На лавочке тут сижу… (Сунув телефон в карман джинсов, садится на лавочку.)

КАТЬКА (появляется из-за угла забора, бежит к лавочке и садится рядом с НАСТЕЙ.) Фу-у!

НАСТЯ. Чё зайти-то не хочешь?

КАТЬКА. Я буквально на минутку – спешу… У меня две новости: хорошая и плохая. С какой начинать?

НАСТЯ. Давай с плохой.

КАТЬКА. С плохой? Хорошо! Меня же с оператором на допрос вызывали – экстремистскую деятельность шьют! Взяли с нас подписку о невыезде…

НАСТЯ. И вас тоже?!

КАТЬКА. Почему – тоже?

НАСТЯ. Меня тоже на допрос вызывали и тоже взяли подписку о невыезде.

КАТЬКА. Это Верхоглядов подключил административный ресурс… Мой же репортаж о наглядном примере духовного возрождения страны, сделанный в твоём доме, программа «ПРОЖЕКТОР ПРАВОСЛАВИЯ» категорически отвергла!

НАСТЯ. А ты на что-то другое ещё надеялась?

КАТЬКА. Редактор сказал, что если он пустит такое в эфир – его тут же, не сходя с места, расстреляют или в лучшем случае напнут с работы. А его ни то и ни другое не устраивает: у него жена, любовница, дети от той и другой и мать старушка ждёт сына домой… Да и как человек глубоко православный, он не может поступиться принципами и гражданской позицией, подавая информацию в чуждом для православного взгляда освещении… Я сказала, что репортаж освещён так, как было всё на самом деле. Тогда он обозвал меня идиоткой и сказал, что так, как на самом деле, люди и без телевидения хорошо знают, потому что каждый день видят это своими глазами. А задача телевидения как раз в том и заключается, чтобы убедить людей, что на самом деле всё совсем не так, как они видят, а гораздо лучше! А вот за границей дела обстоят с точностью наоборот: там всё намного хуже, чем это может показаться на первый взгляд… Людям нужна вера, – сказал редактор. А вера, – сказал апостол Павел, – это уверенность в невидимом. И задача журналиста – показать непросвещённому среднестатистическому обывателю это самое невидимое. Моя задача была – показать непросвещённому среднестатистическому обывателю невидимую для него нравственную вышину и духовную ширину православия! Я же с этой задачей не справилась…

НАСТЯ. Ну а ты что?

КАТЬКА. Предложила ему другой репортаж: интервью, которое мы брали у тебя…

НАСТЯ. Ну ты даёшь!

КАТЬКА. Просмотрел и сказал, что теперь он окончательно убедился в моём намерении загнать его в гроб. Потому что такой наглости он отродясь не встречал. И предложил мне уволиться по собственному желанию.

НАСТЯ. А ты что?

КАТЬКА. Да что… Написала заявление и бросила ему на стол.

НАСТЯ. Ну вот, Катька… Нажила ты из-за меня кучу проблем…

КАТЬКА. Да нет, Настя, ты здесь ни при чём – это я сама… Просто у меня возмутительно немодный угол зрения на некоторые моменты текущего бытия… А притворяться, лицемерить, фарисействовать и лгать – у меня нет никакого желания. Говорю же, не моё это…

НАСТЯ (вздыхает). И у меня та же беда…

КАТЬКА. Найдутся люди, у кого есть к этому настоящее призвание – вот и пусть работают! Зачем я буду занимать чужое место? Не хочу быть собакой на сене…

НАСТЯ. И что же ты теперь?

КАТЬКА. Ничего страшного – уже начинаю вести разнузданный образ жизни!

НАСТЯ. Разнузданный образ жизни?!

КАТЬКА. Ну да – перед тобой фрилансер! Буду делать репортажи о том, что мне интересно и предлагать их в разные редакции и программы. (Трясёт сумочкой.) У меня же видеокамера есть! Ты думала, куда я сейчас спешу? Брать интервью у того странного молодого человека! Помнишь псаломщика на освящении твоего дома?

НАСТЯ. Я, кажется, его одного только и запомнила… Этот репортаж «ПРОЖЕКТОР ПРАВОСЛАВИЯ» наверняка у тебя примет.

КАТЬКА. Не думаю… Псаломщиком тоже правоохранительные органы занялись – тоже взяли подписку о невыезде…

НАСТЯ. Да его-то за что?!

КАТЬКА. Да Верхоглядов и его заказал: за демонстративное проявление запрещённой в России толерантности к инакомыслящим слоям населения… Вдобавок ещё и прихожане церкви на него донос накатали про его высказывания против войны и насилия. Правоохранители усмотрели в этом пацифизм – будут привлекать к уголовной ответственности за экстремистскую деятельность

НАСТЯ. Пацифиста привлекать за экстремистскую деятельность?!

КАТЬКА. Настя, ты будто из другой реальности свалилась! Не знаешь, что у нас пацифизм приравнен к экстремизму, а воинствующий клерикализм и ксенофобия возведены в ранг патриотизма и святости! Почему открыли охоту на свидетелей Иеговы? Они отказываются брать в руки оружие и проповедуют против войны и насилия…

НАСТЯ. Да-а… Выражаясь одесским сленгом, мы накануне грандиозного шухера!

КАТЬКА. У псаломщика же обыск был – и нашли экстремистскую литературу: труды Льва Николаевича Толстого с его нелицеприятными высказываниями в адрес православной церкви. Ну, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же – собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения… Этот странный молодой человек тоже высказывает похожие мысли. Он говорит, что церковь испугалась учения Христа и до неузнаваемости его исказила, подменив своим учением – учением о церкви и Христе. Учение ХРИСТА и учение О ЦЕРКВИ И ХРИСТЕ – чувствуешь разницу?

НАСТЯ. Что-то не очень…

КАТЬКА. Ладно, я покажу тебе готовый материал – может, почувствуешь… А сейчас мне надо бежать – спешу на встречу с ним, мы договорились…

НАСТЯ. Постой! Ты же говорила ещё про какую-то хорошую новость.

КАТЬКА. Ах да… А хорошая новость заключается в том, что я не отчаиваюсь!

НАСТЯ. И всё?

КАТЬКА. А разве этого мало? У меня родилась гениальная идея! По мотивам взятого у тебя интервью я накатаю роман, который разойдётся миллионными тиражами – и не нужно нам никакое телевидение! У меня уже и название крутится в голове… Кукла ВУДУ… таинственный манускрипт… архангел Гавриил…

НАСТЯ. И одна дурочка…

КАТЬКА. А что, мне нравится! «КУКЛА ВУДУ, МАНУСКРИПТ, ГАВРИИЛ И ДУРОЧКА».

НАСТЯ. Как врезала бы…

КАТЬКА (смеётся). Сама же подсказала! Да ты не бойся, имя твоё я чуть-чуть изменю – и никто не догадается, что это про тебя!

НАСТЯ. Ну, если никто не догадается, – тогда валяй.

КАТЬКА. Тогда я побежала валять – пока не посадили? Но сначала интервью у псаломщика – пока не посадили… Скоро будет ясно. Но, кажется, уже и так всё ясно…

НАСТЯ. Ой, Катька! Надвигается что-то мрачное – православный Талибан какой-то… Вырубают парки, которые люди в юности посадили, рвут на людях одежду с не православной расцветкой, устраивают погромы выставок, поджигают кинотеатры, где показывают неугодные православным фильмы. Уже открыто призывают уничтожать людей, которые мыслят по-иному – и ничего! Оказывается: «Не надо провоцировать!» А один пацан в интернете написал, что Бога нет – так ему за это три года дали… Людей, которые не хотят насилия и кто пытается сказать правду – обвиняют в экстремизме… Хочется просто жить! А ощущение, будто против мутного потока выгребаешь…

КАТЬКА. Вспомнила сейчас Джорджа Оруэлла: «Во время всеобщей лжи говорить правду – это экстремизм». И ещё: «В любом обществе простые люди должны жить наперекор существующему порядку вещей»… Прорвёмся, Настя! Помнишь, как пел Владимир Семёнович Высоцкий: «…За флажки – жажда жизни сильней!»

НАСТЯ. Да… «Обложили меня, обложили…»

КАТЬКА. Не кисни, Настя! Мы, политические, целеустремлённые!

НАСТЯ. Знаю я уже одного целеустремлённого… Но он совсем не политический…

КАТЬКА. Ты про своего Яна?

НАСТЯ (стушевалась). Да с чего ты взяла, что он мой?

КАТЬКА. Твой, Настя, твой… Если ты этого ещё не поняла – ты и в самом деле беспросветная дурочка… Ладно, побежала я, а то заждался уже мой псаломщик! Пока не посадили…

НАСТЯ. Удачи тебе!

КАТЬКА. Удача не помешает!

 

КАТЬКА убегает и скрывается за углом забора, откуда в скором времени появляется ОЛЕГ. Он подходит к лавочке и садится рядом с НАСТЕЙ.

 

ОЛЕГ. Это от тебя дивчина галопом неслась? Бежит как угорелая и кричит хриплым голосом: «…За флажки – жажда жизни сильней!» Чем ты её так напугала?

НАСТЯ. Это Катька-журналистка. Её с работы выгнали и тоже подписку о невыезде взяли – вот она и не отчаивается…

ОЛЕГ. А её за что?

НАСТЯ. За неверие в благодать…

ОЛЕГ. Это тяжкое преступление…

НАСТЯ. Тебе удалось в нашем доме побывать?

ОЛЕГ. Нет. Дом под охраной полиции и нацгвардии… Барон ещё не уехал?

НАСТЯ. Уже собираются с Гансом. Прислугу и багаж он вчера ещё отправил… Может, к нам переберёшься? Дом большой – удобнее же, чем…

ОЛЕГ. Нет. Не хочу барону обязанным быть…

НАСТЯ. Фу, какие предрассудки!

ОЛЕГ. У друга поживу – и выставка моих картин рядом… Как там Анюта?

НАСТЯ. Держится, но… Всё равно видно, что в детдом не хочет…

ОЛЕГ. Не вовремя всё… Ты купила, что я тебя просил? Я сейчас к матери еду…

НАСТЯ. Нет… Мама просила ничего больше не приносить – ничего не хочет…

ОЛЕГ. Ладно. Пойду без ничего…

НАСТЯ. Подожди, пап… Я должна тебе что-то сказать…

ОЛЕГ. Говори.

НАСТЯ. Мама просила всё рассказать тебе… Сама она… Она уверена, что ты её не простишь, когда всё узнаешь…

ОЛЕГ. Что я узнаю?

НАСТЯ. Ну, в общем, это случилось, когда бабушка была ещё жива… Мама сделала куклу ВУДУ и подложила бабушке под кровать…

ОЛЕГ. А валенок через плечо не пробовала бросать твоя мама? Как там у вас?.. Суженый, ряженый, приди ко мне наряженный?

НАСТЯ. Папа, я же серьёзно!.. А теперь мама говорит, что не хочет выяснения отношений и скандальных расставаний… Пуст, говорит, лучше совсем не приходит… «Мне так легче будет» – говорит…

ОЛЕГ. Ох, бабы, бабы… Одно слово – дуры!

НАСТЯ. Я тоже не верю, что кукла убила бабушку… Но это ещё не всё…

ОЛЕГ. Что там ещё?

НАСТЯ. Ещё… Мама раскопала могилу бабушки… Чтобы забрать манускрипт и отдать его барону…

ОЛЕГ (посуровел). Раскопала могилу матери?

НАСТЯ. Ну, не сама – наняла бомжей… Мама была уверена, что барон знает про куклу ВУДУ. И боялась, что он расскажет всё тебе и мне. А за манускрипт он будет молчать. Она боялась…

ОЛЕГ (задумчиво). Она боялась…

НАСТЯ. Ты сильно осуждаешь маму?

ОЛЕГ (чуть помедлив). Я не знаю, Настя, как бы я поступил на её месте… Но я точно знаю, что никогда бы не оказался на её месте… То, что она сделала – очень плохо. Но ещё хуже то, что она долго это скрывала…

НАСТЯ. Она боялась, папа…

ОЛЕГ. А раскапывать могилу она не боялась?

НАСТЯ. Тоже боялась – очень боялась… Но больше всего она боялась потерять тебя и меня. Что у неё опять не будет семьи…

ОЛЕГ (поднимается с лавочки). Ладно…

НАСТЯ. Ты куда, папа?

ОЛЕГ. Я же сказал: к маме в больницу.

НАСТЯ (настороженно). Так ты, всё-таки, пойдёшь к ней?

ОЛЕГ. Теперь обязательно пойду. Надо же как-то её успокоить, поддержать…

НАСТЯ (обрадованно). Да, папа, обязательно надо! Только это, пап…

ОЛЕГ. Ну что там ещё у тебя?

НАСТЯ. Может, не надо пока маме говорить… Ну, что боговеры у нас дом отбирают. Ну, чтобы не волновать её…

ОЛЕГ (снова садится на лавочку). Ты так ничего и не поняла… Мы же семья, Настя. А в настоящей семье не должно быть никаких тайн и секретов. А потом, нам сейчас нужен совет хорошего адвоката. А где мы найдём лучшего адвоката, чем наша мама Оля?

НАСТЯ. Да. Ты прав. Я об этом как-то не подумала.

ОЛЕГ. Ох, бабы… Ладно, пошёл я.

 

ОЛЕГ встаёт с лавочки – теперь уже окончательно – и, проследовав вдоль забора, скрывается за его углом… НАСТЯ достаёт из кармана джинсов письмо и погружается в чтение… Потом складывает письмо и грустно вздыхает.

 

НАСТЯ. Так устроен мир, что подолгу не могут корабли у пристани стоять…

 

Из калитки выходят АНЯ и БАРОН. НАСТЯ прячет письмо в карман. БАРОН и АНЯ подходят к лавочке и садятся по обе стороны от НАСТИ.

 

БАРОН. Вот и всё – дом в полном вашем распоряжении. Аренду я оплатил на год вперёд – думаю, этого времени хватит вам, чтобы уладить дела с вашим домом… А меня ждёт мой за?мок в Месопотамии! (Протягивает НАСТЕ ключи.) Возьмите ключи.

НАСТЯ (берёт ключи). Всё стесняюсь спросить… Почему вы нам помогаете?

БАРОН. И в мыслях не было вам помогать. Просто мне надо уезжать, а оставлять пустым дом, аренда которого оплачена на год вперёд, по меньшей мере нецелесообразно. А совершать бессмысленные поступки не в моих традициях.

НАСТЯ. Вот никак не даёте подумать о вас хорошо.

БАРОН. А вы не думайте обо мне ни хорошо, ни плохо, ибо – если не ошибается Эйнштейн – в этом мире всё относительно…

НАСТЯ. В любом случае мы вам очень благодарны!

БАРОН. Ну хорошо. Если уж вам так нужен объект для излияния вашей благодарности – благодарите свою бабушку.

НАСТЯ. Бабушку?

БАРОН. В своё время Софья Семёновна, не ведая о том, оказала мне неоценимую услугу. А поскольку сама она сейчас в расчётах не нуждается – почему бы мне не оказать услугу её любимой внучке? Не хочу быть никому обязанным – это унижает человеческое достоинство. Молить и надеяться на прощение долгов и грехов – удел нищих духом, которые блаженны, а я к ним не отношусь. Поэтому всегда стараюсь платить по счетам. Тех же принципов придерживалась, кстати, и ваша бабушка.

НАСТЯ. Вот и папа тоже… Такие, блин, закомплексованные все! Сегодня ты кому-то обязан, завтра тебе кто-то обязаны – это же хорошо: люди и должны помогая друг дугу!.. А о какой неоценимой услуге моей бабушки вы говорите? Вы про манускрипт?

БАРОН. Нет, за манускрипт я сполна расплатился акциями – по ним Софья Семёновна и получила расчёт дивидендами.

НАСТЯ. А что же тогда ещё?

БАРОН. Ваша бабушка помогла мне осуществить один – довольно рискованный для неё, но крайне любопытный для меня – научный эксперимент: создание силой и энергией чужой человеческой мысли другого живого и мыслящего человеческого существа, которое берёт власть над своим же создателем. Я давно уже был одержим идеей постановки такого эксперимента и всё искал подходящую кандидатуру…

НАСТЯ. Вы хотите сказать, что моя бабушка была у вас подопытным кроликом?!

БАРОН. Если бы я хотел сказать, что ваша бабушка была у меня подопытным кроликом, я бы именно это и сказал. А поскольку я этого не сказал, то это означает, что я не хотел этого сказать. Своё решение Софья Семёновна принимала вполне осознанно. Она хорошо знала, какую опасность таит в себе манускрипт, если его долго держать без применения… А применить его ваша бабушка не могла, не обладая разгадкой его содержания. Это мог сделать только я. А я этого сделать не мог, не обладая самим манускриптом. Путь же к его обладанию открывала мне только смерть вашей бабушки…

НАСТЯ. Да вы страшный человек, господин барон! Меня просто поражает такая откровенная жестокость вашего цинизма!

БАРОН. Не утруждайте себя, сударыня, – я совершенно не падок на лесть.

НАСТЯ (в задумчивости). Значит, бабушку убила книга…

БАРОН. Точнее будет сказать: сделала её бессмертной… Благодатный случай свёл её и мои интересы в одной точке. В итоге я получил вожделенный манускрипт, а Софья Семёновна бессмертие. Относительное бессмертие. У неё тоже есть смерть – вторая и последняя… Но вот в каком «яйце» она спрятана – знает только ваша бабушка…

НАСТЯ (всё о чём-то думая). Значит, мамина кукла ВУДУ здесь ни при чём…

БАРОН. Кукла ВУДУ, безусловно, обладает огромной магической силой… Она способна из-под земли достать для меня манускрипт и даже помутить кому-то рассудок, но убить… Боюсь, вы сильно преувеличиваете её возможности.

НАСТЯ. Это мама сильно всё преувеличила…

БАРОН. Пусть будет так.

НАСТЯ. И всё-таки, господин барон… Мы с Аней разрушили все ваши планы… И было бы понятно, если бы вы затаили на нас обиду. А вы к этому относитесь с каким-то странным хладнокровием… Да, Аня?

АНЯ. Да!

БАРОН. Милые барышни, вы живёте в полном неведении – вот вам и кажется всё странным… Да, в своё время я увлёкся идеей управления людьми, подчинения их своей воле или, попросту говоря, идеей зомбирования человека. Потом пришло понимание, что я изобретаю велосипед… Технология зомбирования хорошо известна психологической науке. Алгоритм её прост: снижение активации левого полушария головного мозга, контролирующего у нас волевые, логические, сознательные функции, и одновременное повышение активации правого полушария, которое является образным и отвечает за бессознательное, где главную функцию выполняет внушаемость. Я всего лишь усовершенствовал технологию этого процесса… Само же зомбирование старо как мир и благополучно процветает без меня. Уже две тысячи лет людям внушают сомнительные нормы морали древних евреев эпохи рабовладения… Как то: «Рабы, повинуйтесь своим земным господам со страхом и трепетом, от всего сердца, как если бы вы служили Христу!»

НАСТЯ. Вот этого я и не могу понять! Как в современную эпоху просвещённого абсолютизма и православного капитализма – когда рабства в помине уже нет, – как может прельстить кого-то унизительный образ покорного древнееврейского раба?!

БАОН. Ещё как может! Главное – внушить человеку, что унизительное состояние древнееврейского раба и есть вечная и непреходящая истина, фундаментальная и традиционная его – человека – ценность! Которая уже сейчас нравственно и духовно возвышает его над прочими окружающими, но ещё более возвысят в веке грядущем.

НАСТЯ. Но как может рабство возвышать?!

БАРОН. Нет более чувствительных струн человеческой души, чем гордыня и тщеславие. К ним-то и апеллируют лукавые манипуляторы. И на помощь им приходят всё те же сомнительные постулаты древних евреев эпохи рабовладения… Как то: «И кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом». «Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится». Унижайтесь же, братья и сестры – и да будете возвышены! Какой соблазн! А ради обещанного возвышения и превосходства над другими – любые унижения стерпеть можно! Такова уж природа человека…

НАСТЯ. Природа человека? Вы это о чём?

БАРОН. Да всё о том же – о левом и правом полушарие головного мозга… Думаю, вам часто приходится слышать высокопарные и напыщенные фразы, которые по сути своей лишены смыслового содержания… Как то: вечные и непреходящие истины, фундаментальные и традиционные ценности, культурно-генетический код нации и национальная идентичность, цивилизационный выбор самобытного пути развития, духовные скрепы или что-то в подобном роде… Словом, когда вас станут причислять к избранному народу-богоносцу и окутывать таинственной дымкой непроглядного словесного тумана, который плохо поддаётся логическому пониманию, но сильно действует на ваши эмоции и чувства, будоражит воображение и неимоверно возвышает вас в своих же глазах; и у вас от этого захватывает дух; и начинает кружиться голова от осознания собственного превосходства и величия – насторожитесь: вас попросту пытаются зомбировать, апеллируя к вашей гордыне и тщеславию!.. Да вы, наверно, читали знаменитую сказку Андерсена о новом платье голого короля. Да, Анна?

АНЯ. Да!

БАРОН. А ларчик просто открывался… Интрига заключается в том, что за туманным плетением словес и мантрами о смирении и покорности, блаженстве нищих духом и собирании сокровищ на небесах – обязательно торчат уши тех, кому это горлобесие обеспечивает уже здесь на земле вполне осязаемые земные блага – богатство, благополучие, процветание и полноценное земное блаженство! Причём с их стороны для этого совершенно не требуется никаких интенсивных страданий и унижений…

НАСТЯ. Послушаешь вас – и жить расхочется! Получается, что в этой жизни никому уже и верить нельзя?

БАРОН. Верить или знать – вот в чём вопрос… На этот счёт есть два известных изречения. Первое: «Платон мне друг, но истина дороже». И второе: «Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман»… Да, ещё Ульянов – Ленин внёс свою лепту в освещение этого вопроса, когда сказал: «Не надо обольщаться неправдой. Это вредно». Это будет уже третье изречение. Да, Анна?

АНЯ. Да!

БАРОН. Юная леди говорит «Да!» Так что выбирайте, что вам больше по вкусу. За вами право выбора – если, конечно, вам его предоставят…

НАСТЯ. Хорошо, я подумаю над этим вопросом. Я уже совершеннолетняя – и сама разберусь с выборным путём своего развития… Но вернёмся к нашим баранам. Вы же потеряли такую могущественную силу! Неужели вы не испытываете – хотя бы малюсенького – чувства утраты? Если бы у меня была такая способность – я бы всех заколдовала! Ну, не всех, конечно, – это я так… Но некоторые так прямо и просятся, чтобы их заколдовали!

БАРОН. Безусловно, когда наша юная леди Анна совершила это вероломное переливание крови – я действительно утратил способность зомбировать людей… Но у меня освободилась голова для других – гораздо более интересных – научных изысканий…

НАСТЯ. А каких изысканий, если не секрет?

БАРОН. Феномен переселения душ, например…

НАСТЯ. О, это интересная тема для научного изыскания!

БАРОН. Или вот – пятое измерение шестого чувства…

НАСТЯ (с подозрением). Вы сейчас говорите серьёзно?

БАРОН. Открою вам маленькую тайну: давно уже пытаюсь, но никак не могу научиться говорить серьёзно. Да и вообще серьёзному отношению к жизни…

НАСТЯ. Странно… А с виду вы…

БАРОН. Мизантроп и зануда?

НАСТЯ. Ну-у… Вы создаёте впечатление очень обстоятельного и слишком даже серьёзного человека…

БАРОН. В этом подлунном мире я пока ещё не смог обнаружить ничего такого, что могло бы заслуживать серьёзного отношения – кроме процесса познания… Так что, ваше впечатление о моей чрезмерной серьёзности – ошибочно. В обыденной жизни я самый обыкновенный и необычайно жизнерадостный социопат!

НАСТЯ. Ого!

БАРОН. Вот поэтому утрата способности зомбировать людей меня нисколько не огорчила… Взамен я приобрёл нечто куда более ценное: ко мне вернулась удивительная способность отражаться в зеркале! Теперь я могу спокойно бриться, не опасаясь порезать лицо. А это дорогого стоит и является хорошей компенсацией моей утраты. Как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло.

НАСТЯ. Фу-у! Так себе компенсация!

БАРОН. Вам трудно меня понять – вы же девушка. И не побоюсь предположить, что ни разу ещё не брились… Да, Анна?

АНЯ. Да!

НАСТЯ (поглаживает лицо). Ой, да сто раз уже – я вам не юнга! (Расправляет плечи.) Эй, на штурвале! Приготовиться к смене галса! Зюйд-зюйд-ост и три четверти румба! Пошевеливайся на вантах, гром и молния! Кого заметите – на абордаж, три тысячи чертей!

АНЯ. Слушаюсь, мой капитан! Запрягаю ветер в паруса! Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!

НАСТЯ и АНЯ смеются.

 

БАРОН. Вот видите: мне удалось даже развеселить вас немножко… А вы говорите «обстоятельный и серьёзный»… Но мы немножко отвлеклись от темы нашего разговора – я не ответил на ваш вопрос: об измерении шестого чувства я говорил вполне серьёзно!

 

Из калитки выходит ГАНС и направляется к лавочке.

 

ГАНС (кивает на угол забора). Машина ждёт у центрального въезда, хозяин!

БАРОН. Хорошо, Ганс, уже едем… Ну что ж, юные барышни! Над определёнными периодами нашей жизни эпизодически опускается занавес – и тогда наступает новый период, открывающий нам путь в неведомое будущее. Думаю, что и в моей, и в вашей жизни наступил как раз такой период. Едва ли суждено нам когда-нибудь встретиться ещё в этой реальности – слишком мала вероятность… Но ничто не исчезает бесследно: всё то, что по каким-то причинам не случилось с нами в этой жизни, – будет иметь своё продолжение в альтернативной реальности

НАСТЯ. В альтернативной реальности?

БАРОН. Да, есть и такая любопытная теория… Кто знает, что было бы с нами при иных стечениях обстоятельств?.. Ведь и ваша встреча с Яном тоже была крайне маловероятной, дражайшая Аграфена Ардалионовна Заамурская... Вполне может быть, что теория вероятности – самая несостоятельная из всех существующих в этом подлунном мире теорий!.. Любой случай – самый, казалось бы, невероятный – детерминирован, обусловлен закономерными причинами и вполне логичен. Другой вопрос, что все эти причинные закономерности в большинстве своём от нас сокрыты и недоступны нашему пониманию – люди живут в дремучем неведении! А невежество неизбежно порождает ложных богов и кумиров… Овладевший логикой случая – вот кто станет истинным властелином и богом на земле! Кстати, ещё одна хорошая тема для научного изыскания…

 

БАРОН поднимается с лавочки и удаляется по прилегающей к забору дорожке вглубь сквера... Но ГАНС пока медлит, поглядывая на НАСТЮ.

 

ГАНС. Он ждёт тебя.

НАСТЯ (поникнув, опускает глаза). Я… Н-не могу я… Ну не могу я сейчас… Как я брошу всех в трудную минуту?!

ГАНС (с укоризной). Это будет неправильно.

НАСТЯ (в мучительных колебаниях кусает губы). Я знаю, что это неправильно… Но я не знаю… Я ничего сейчас не понимаю… Ну не мучьте вы меня!

 

ГАНС с той же укоризной качает головой, вздыхает и, ничего больше не сказав, спешит за БАРОНОМ – и вскоре вслед за ним скрывается за углом забора. А спустя малое время, слышится гул увозящего их автомобиля…

 

АНЯ. Пойдём в дом?

НАСТЯ. А?.. Ты иди, Аня, а я… Ещё немного посижу тут… Одна…

АНЯ (колеблется, но потом решается). Хочешь почитать письмо?

НАСТЯ (смущённо улыбается). Угу…

 

Понимающе кивнув, АНЯ уходит на территорию особняка, а НАСТЯ, достав из кармана письмо, погружается в молчаливое чтение… В глубине сквера – за спиной НАСТИ – вспыхивает голубое свечение, из которого выходит БАБУШКА – и свечение гаснет. БАБУШКА идёт через сквер к лавочке и садится рядом с НАСТЕЙ.

 

БАБУШКА (улыбается). Никак весточку голубка моя получила? Худую, добрую?

НАСТЯ (отрывается от письма). Ой, бабушка! А я как знала, что ты придёшь – всё жду тебя и жду… Бабушка, милая, как же сильно мне сейчас тебя не хватает!

БАБУШКА. Я это сердцем почувствовала – вот и пришла.

НАСТЯ. Но… Ты же из зеркала приходишь…

БАБУШКА (показывает маленькое зеркальце). Что мне нужно – всегда при мне. (Прячет зеркальце в карман платья.) Родная моя…

НАСТЯ (в нетерпении перебивает). Вот, бабушка, – это письмо от Яна! Ну, ты его не знаешь… Он же клад нашёл! Представляешь?! И ты знаешь, что он сделал?! Вот послушай. (Читает письмо.) «…у скалистых берегов живописной гавани австралийского побережья ждёт свою хозяйку красавица бригантина – она твоя! И она готова в любую минуту поднять якорь и отправиться за горизонт – в далёкое кругосветное путешествие под белыми совсем как облака парусами!» (С вызовом.) Слышала?! Это он ради меня сделал! Значит, помнит меня, да? И про мою заветную мечту тоже помнит! Надо же – не забыл… А ты говорила, что я в облаках витаю! И ещё смеялась над моей мечтой…

БАБУШКА (растроганно). Девочка моя…

НАСТЯ (в восторге). Бабушка! Я когда получила это письмо – чуть с ума не сошла от счастья! Ты и представить себе не можешь мои чувства в ту минуту – я просто не могу выразить это словами!.. Передо мной словно дверь распахнулась в огромный и неведомый мир! Мне казалось, я вот шагну сейчас туда – и окажусь в далёкой волшебной стране! А там меня встретит Ян!

БАБУШКА (с умилением смотрит на внучку). Оттаяло-таки девичье сердце…

НАСТЯ. И поведёт он меня в живописную гавань, где у скалистых берегов стоит у причала моя красавица бригантина! И мне казалось, что я могу… Что я в силах… Что я способна вот так взять… И по-настоящему шагнуть прямо за горизонт!

БАБУШКА (утирает уголки глаз). Вот, Настенька, и сбылась твоя заветная мечта!

НАСТЯ (её восторженность мгновенно пропадает, и словно тень чёрной тучи наплывает на её лицо). Нет, бабушка, не сбылась… У нас же православные дом отбирают.

БАБУШКА (вздыхает). Знаю я про эту беду… Видать мало им показалось загубленных деревьев с птичьими гнёздами… Почуяли вкус вседозволенности ироды проклятые – и по трупам теперь пойдут ради своих целей…

НАСТЯ. Что поделаешь, бабушка, – им же теперь всё позволено... А я не могу папу и маму оставить в такую трудную минуту. А что с Анечкой будет – думать даже боюсь…

БАБУШКА. Ну, родителям своим ты этим не поможешь. А может, и хуже сделаешь, если не отправишься в свою кругосветку.

НАСТЯ. Что ты говоришь такое, бабушка?!

БАБУШКА. А то и говорю, что уезжать не хочешь ты, чтобы совесть тебя не мучила. А о совести отца с матерью ты подумала? Каково им будет жить с мыслями, что из-за них родное их чадо от своей заветной мечты отказалось? Каково им будет чувствовать свою вину перед тобой?

НАСТЯ. Да не могу я, бабушка, их сейчас бросить – как ты этого не понимаешь! Что я скажу им? Прощайте, мама и папа, – ухожу в открытое море? Сердце-то своё не смогу я с собой увезти – оно же здесь останется! И будет болеть, болеть, болеть!..

БАБУШКА. Твоё сердце… А родители у тебя, получается, бессердечные. Какой тяжкий груз ты хочешь на них взвалить: смотреть потом тебе в глаза – это такое испытание для отца с матерью, что никакое сердце тут не выдержит.

НАСТЯ. Ну, бабушка, умеешь ты успокоить! Зачем ты мучаешь меня – мне и так тяжело сейчас! А ты совсем все мысли мои запутала своими… А Аню как жалко! Она же думала, что мы её приватизируем – настроилась у нас жить. А теперь что? Опять в детдом? Что ей сказать? Извини, Анечка, ничего не получилось – дуй-ка ты обратно в детдом! Так, что ли? Ой, не могу я уже так больше!.. Бабушка, милая, ну что мне делать?!

БАБУШКА. Я вот о чём сейчас думаю… Может, зря я Анечку надоумила на это переливание крови? Продала бы с лёгким сердцем ты этот дом, как и хотела, отдала деньги церкви, да и радовалась бы сейчас безмятежно строительству нового храма. А теперь вот и не даёт тебе покоя совесть со всех сторон… Получается, сама я и виновата в твоих страданиях.

НАСТЯ. Не говори так, бабушка, и даже думать про это перестань! Сейчас мне хоть и плохо, но зато я живая и думать сама могу. А тогда как зомби ходила и как слепая в поводыре нуждалась. Будто чужие мысли мне в голову кто-то вкладывал… Одна только мысль: о своём личном спасении только и думала… Нет, не понимаю я эту странную религию… Вся жизнь – строго по заповедям, как по инструкции. Разве для того чтобы не убивать и не красть – обязательно нужна заповедь-инструкция? А своя совесть разве молчит и не говорит им об этом?

БАБУШКА. Бывает, что у кого-то и молчит совесть… Тем людям и нужна заповедь-инструкция.

НАСТЯ. Выходит, только страх перед адскими муками и желание попасть в рай и удерживают их от убийств и воровства? Это что – как смирительная рубашка? Неужели так трудно просто не красть и не убивать?!

БАБУШКА. Кому-то, может, и трудно – люди-то разные бывают… Недаром же Христос говорил: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные: Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию».

НАСТЯ. А без заповедей-инструкций, ада и рая, без кнута и пряника и смирительной рубашки они что – не согласны призываться к покаянию?

БАБУШКА. Почему? К покаянию-то они охотно призываются… Вот только заповеди эти: про не убий, не укради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого, не суди… – исполнять почему-то не торопятся. Да на людей ещё злее прежнего становятся – посмотри вон, как лютуют эти православные… Какая злоба, ненависть и нетерпимость у них к думающим иначе…

НАСТЯ. А зачем же они тогда в православную церковь вступают?!

БАБУШКА. Не знаю, Настя… Не знаю…

НАСТЯ. Но ты же православная верующая – должна знать!

БАБУШКА. У меня своя история… Я когда мужа, деда твоего, схоронила – такая страшная пустота образовалась, такая невыносимая тоска нашла на меня и такое безысходное отчаяние овладело мною… Тогда только и поняла я по-настоящему, как он мне нужен был и как мне его не хватает… Вот и ухватилась, как за соломинку, за надежду, что смерть – ещё не конец… И что когда помру я – мы обязательно встретимся с ним и никогда больше не расстанемся!.. Это потом уже я узнала, что у них в том веке ни женятся, ни замуж не выходят, но пребывают как ангелы на небесах… Выходит, даже мужа родного узнавать я там перестану? А всю память о земных привязанностях людей будут начисто там удалять? Это что ж за произвол такой творится там?!

НАСТЯ. Ох, бабушка, мне б твои заботы… На земле бы вот как прожить?..

БАБУШКА. И то правда… С тобой как быть – вот о чём думать надо…

НАСТЯ. А со мной никак не надо быть… Меня ведь в тюрьму садить будут.

БАБУШКА. Да типун тебе на язык!

НАСТЯ. На допрос вызывали – подписку о невыезде взяли… Тюрьма теперь по мне плачет!

БАБУШКА. Да за что же тебя в тюрьму-то садить?!

НАСТЯ. Много за что… Экстремистская деятельность и терроризм… Отклонение от цивилизационного выбора Владимира и указанного им пути развития… Полное несоответствие национальной идентичности… Грубое повреждение культурно-генетического кода и духовных скреп нации… Саботаж духовного возрождения страны… Воспрепятствование проведению религиозного обряда… Оскорбление глубоких чувств верующих… Найдут за что – был бы человек, а статья найдётся.

БАБУШКА. Вот времена-то настали…

НАСТЯ. Всё, как ты и говорила: от сумы и от тюрьмы не зарекайся!

БАБУШКА. Ох, Настя, вечно ты вляпаешься в какую-нибудь историю. Небось, опять высказывала вслух свои личные мнения? Вот как чувствовала, не доведут тебя до добра этот Вольтер и твой язык!

НАСТЯ (надув губы). Они первые начали!

БАБУШКА. И пусть начинают. Ты как дитё то малое: бурно так реагируешь на всё… Вот и Изольда такая же… Где бы и промолчать следовало, так у вас же с ней прямо какое-то недержание языка!

НАСТЯ. А зачем они говорят, что я теперь не русская, потому что у меня неправильная идентичность?! Доколупались, блин, как банный лист до забора, со своим цивилизационным выбором и Владимирским путём развития… Как врезала бы!

БАБУШКА. Ну и согласилась бы для виду с ихним выборным путём и этой, будь она неладна, идентичностью! Убудет от тебя, что ли?

НАСТЯ. Да задрали они уже этим Владимирским выбором и его грёбаным путём! Может, я хочу ходить путями Вещего Олега!

БАБУШКА. Вещего Олега?!

НАСТЯ. Ну, или боярыни Морозовой… Или там Марфы Посадницы… Да мало ли какие там ещё выборные пути бывают…

БАБУШКА. Успеешь ещё в своей жизни разными путями походить – какие твои годы… У нас ничего долго не бывает. Сегодня всяких святителей и крестителей до небес возносят, а завтра дружно проклинать их будут и ругать на чём свет стоит. А кого раньше ругали и проклинали – наоборот восхвалять станут. Люди давно уже привыкли к этому и живут своей жизнью, не обращая на это внимания… У государства и у людей пути-дорожки завсегда врозь разбегались. Зачем же по каждому случаю сердце себе надрывать? Плетью обуха всё равно не перешибёшь. А умные люди как делают? Согласно кивают головами, а сами посмеиваются потихоньку, да и живут себе, как сами считают нужным.

НАСТЯ (с жаром). А почему я должна притворяться и подстраиваться под них?! А может они сами неправильные, а я наоборот правильная! А то кричат по всем телевизорам: «Православная Россия! Православная цивилизация! Православное государство!» А мы, которые не православные, получается, уже не в своей стране живём?! Зачем они превращают нас в неполноценных изгоев на своей Родине?! По Конституции у нас светское государство! И не буду я притворятся и подстраиваться под них!

БАБУШКА. Да никто и не заставляет тебя притворяться и подстраиваться. Просто спорить не надо. Слушай их, а про себя думай: «Мели, Емеля, твоя неделя. Будет и на нашей улице праздник!» Говорю же тебе, у нас долго ничего не бывает. Пройдёт время, поменяются портреты в высоких кабинетах – и понесёт Мать-Россию с помпой и ликованием уже по новым верным дорогам... И опять, как всегда у нас бывает, подавляющее большинство будет «ЗА». И тогда не они, а вы будете правильными, а они, наоборот, неправильными. И уже не они вас, а вы их по судам таскать будете – за оскорбление уже ваших чувств!

НАСТЯ. Да нужны они больно – по судам ещё их таскать… Много чести будет!

БАБУШКА. А и правда! Пусть себе живут – лишь бы к людям не лезли со своими уставами… Ладно. Ты мне лучше вот что скажи: зачем ты деньги все, которые я завещала тебе, матери-то отдала?

НАСТЯ. Ну, маме же бизнес надо было делать… А мне зачем они?

БАБУШКА. Другая на твоём месте, наверно, сумела бы распорядиться ими себе на пользу. А ты… Ну не дурочка ли? (Сказано это было вроде и с укоризной, но в то же время с ноткой какого-то потаённого восхищения.)

НАСТЯ (задумчиво). Знаешь, бабушка, побыла я богатой, потом стала бедной – и не почувствовала я никакой разницы.… Не знаю, может, я и правда какая-то ненормальная дурочка.… Такой уж, видно, я уродилась!

БАБУШКА. Не в своё время, видно, ты уродилась – трудно тебе жить будет в наше-то время. В Советском Союзе тебе надо было родиться…

НАСТЯ. А в Советском Союзе легко разве жить было?

БАБУШКА. Да простым людям никогда легко не было – ни тогда, ни сейчас. Я про другое… Было в то время что-то такое – не знаю даже этому названия… Ты читала письма своей прабабки, которые она твоему прадеду на фронт писала, и его письма ей с фронта?

НАСТЯ. Я долго боялась… Боялась про ужасы войны читать… Я же и фильмы про войну смотреть не могу, и песни военных лет слушать… Меня начинают мучить угрызения совести, что я родилась в это, а не в то время... Будто украла я что-то у того поколения – молодость, любовь, счастье… Жизнь… Что-то великое и трагическое выпало на их долю – даже зависть какая-то… А у нас сейчас всё какое-то мелкое и комическое… Но потом решилась прочитать – и была поражена от неожиданности… В этих военных письмах не было никаких ужасов – это в такое страшное время… Письма были удивительно светлые! Там было про то, какая светлая и удивительная жизнь настанет, когда закончится война – после Победы!

БАБУШКА. Вот-вот! Потому и одержали победу в такой страшной войне… Люди верили, что своими руками будут строить для себя эту светлую и удивительную жизнь… Тогда ведь вся страна огромная – Родиной была…

НАСТЯ. Тогда? А сейчас что?

БАБУШКА. Сейчас… Охраняемая законом чужая собственность – вот что сейчас… А из тебя собственница никудышная. Да и прислужницы хорошей из тебя тоже не выйдет... Вот и говорю я, что трудно тебе жить будет – не в своё время ты родилась.

НАСТЯ. А по телевизору всё время говорят, что сейчас люди в храмы ходят, обряды церковные соблюдают и святость обретают. А в Советском Союзе общество бездуховным было и понятие нравственности было уничтожено воинствующим атеизмом.

БАБУШКА. Врут всё бессовестно по телевизору. И духовность, и нравственность тогда были гораздо выше, чем в нынешнее время. И люди были намного добрее. И помогали друг другу бескорыстно, если кто в беду попадёт… А теперь чужую беду весело на телефон снимают! А потом бегут во всю прыть – кто вперёд и скорее в интернете это выложит… Зато теперь стоит кому-то свечку в церкви поставить да лоб перекрестить – и уже он считается нравственным и духовным!

НАСТЯ. А зачем же они тогда по телевизору всё наоборот говорят?

БАБУШКА. Да откуда ж я знаю? Пойди и спроси у них, зачем они так говорят…

НАСТЯ. Ага, спроси у них попробуй… Теперь их все боятся – они же теперь вон какие важные! Все такие воцерковлённые, до макушки православные, носы задирают, щёки раздувают – и все поголовно с оскорблёнными чувствами!.. А моя жизнь со всех сторон неправомерная. Мне даже чувства не положены – законом не предусмотрены.

БАБУШКА. Чувства человеку не положены? Глупости! Надо ж такое придумать!

НАСТЯ (вздыхает). Это не я придумала…

БАБУШКА. Девочка моя, у тебя большое, доброе и храброе сердце – и без ихних воцерковлений! А ты – чувства законом не предусмотрены…

НАСТЯ. Ты говоришь так потому, что ты моя бабушка – ты объективно судить не можешь… А вот боговеры так не считают. Неспроста же в тюрьму садить меня будут…

БАБУШКА. Тогда тем более уплывать тебе надо в свою кругосветку. На корабле своём между волнами в нейтральных водах затеряешься – глядишь, и не выловят тебя…

НАСТЯ. Нет, бабушка, никуда я уплывать не стану… Да и не плавают в море, а ходят… Не собираюсь я скрываться. Я уже решила. Катька вон из-за меня работу потеряла, и в тюрьму её садить собираются – и она не сломилась духом! И оператор, и псаломщик тоже. А я выходит предать их должна? Нет, бабушка, не могу я так… Вместе с ними на зоне чалиться буду. Да ещё один пацан с нами, который сказал, что Бога нет…

БАБУШКА. Посмотри, какая настырная она! Ну а как и впрямь посадят?

НАСТЯ. Да и пусть садят – всё равно с меня толку никакого нету. Никому и ни чем помочь я уже не смогу… Вот если бы мама с нами была – на неё одну только и была бы надежда… Скажи мне, бабушка… Не без твоей ведь помощи мама в психиатрическую больниц попала?

БАБУШКА (нахмурилась). Ольге повезло ещё, что это падение с ней случилось, пока она высоко не взлетела – а то в лепёшку бы расшиблась. Заигралась она уже своими играми… Думаю, из того что с ней случилось, она извлечёт для себя хороший урок…

НАСТЯ (тихо и задумчиво). А какой урок из этого должен извлечь для себя папа?.. А какой для себя урок извлечь должна Аня из того, что не обретёт семью и обречена будет на детдомовскую жизнь?.. А какой я должна извлечь для себя урок из того, что не увижу Яна и не отправлюсь с ним за горизонт под белыми… Какой, бабушка, урок все мы должны для себя извлечь?

БАБУШКА (мучительное сознание вины явилось в лице её). Ждала я похожих слов – и готова была к ним, и боялась их… (Напряжённо что-то обдумывает.) Это не то, чего я хотела… Заигралась, видно, и я своими играми… (Приняла какое-то важное для себя решение.) Ладно. Коли уж наломала я дров – мне, стало быть, и выправлять всё надо… Не придётся Анечке в детский дом возвращаться. А ты с чистой совестью и спокойной душой отправишься с Яном за свой горизонт – под белыми совсем как облака парусами…

НАСТЯ. Нет, бабушка, я уже всё решила! Не смогу я бросить всех в такую…

БАБУШКА. Помолчи, Настасья, – сейчас я? говорю! С тебя и в самом деле проку тут мало. А Ольга, думаю, сможет ещё побороться…

НАСТЯ. Но мама же сейчас…

БАБУШКА. Выслушай меня – имей терпение! Мама твоя не больна… Не больна, как это думают врачи – медицина тут бессильна. А спасти её сможешь только ты

НАСТЯ. Я?!

БАБУШКА. Ты, ты… Ольга, сама того не ведая, создала ТУЛЬПУ – это я, – которая взяла над нею власть. Это действие тибетской магии… (Достаёт из кармана небольшой картонный квадрат). Возьми это.

НАСТЯ (берёт). Что это?

БАБУШКА. В квадрате, что ты держишь в руках, начертан круг – всеобъемлющий принцип АКАШИ, порождающий четыре элемента. В середине круга – два наложенных друг на друга квадрата, которые вместе образуют восьмиконечную звезду – символ четырёх элементов в их как положительном, так и отрицательном воздействии. А в самом центре звезды – знак ТУЛЬПЫ, – мой знак... Это КУЛИХОР.

НАСТЯ. КУЛИХОР?

БАБУШКА. Да, мой КУЛИХОР. Сожги его. Так ты разрушишь магическую связь между мной и Ольгой – и твоя мать освободится от власти созданной ею ТУЛЬПЫ.

НАСТЯ. Бабушка, а тебе это не повредит?

БАБУШКА (с грустной улыбкой). С какой же радостью я бы сейчас обманула тебя, Настенька… Но нельзя! Сжигая КУЛИХОР, ты должна знать всю правду и совершить этот ритуал осознанно. А иначе обратная сила магии не подействует… В этом КУЛИХОРЕ, как в ЯЙЦЕ Кощея Бессмертного, заключены и моя жизнь, и моя смерть. Как только ты сожжёшь мой КУЛИХОР – я исчезну.

НАСТЯ (округлив глаза). Исчезнешь?! Это как это – исчезнешь?

БАБУШКА (снова грустно улыбается). Ну, как Кощей Бессмертный, наверное…

НАСТЯ (в ужасе). Бабушка! Ты что это задумала?! Ты хочешь, чтобы я тебя убила?! И ты предлагаешь сделать это мне – убить тебя?!

БАБУШКА. Настенька, деточка, выслушай меня. Уничтожить ТУЛЬПУ может только человек, имеющий над нею власть. А самую большую власть над нами имеют те, кого мы любим. Больше всего на свете я люблю тебя… Думаю, ты всё поняла: ты единственный на этом свете человек, кто сможет это сделать. Кроме тебя, никто другой сделать этого не в силах.

НАСТЯ. Замолчи, бабушка! Слышишь, – замолчи! И не смей мне больше никогда про это говорить! Слышишь, – никогда! Ты сама-то хоть слышишь, что говоришь?! Ты что, и правда подумала, что я смогу вот так взять и убить тебя?!

БАБУШКА. Настенька, деточка… Но это единственный способ избавить твою маму от магических чар. И ты должна это сделать… Разве тебе легче будет сказать Ане: «Извини, девочка, ничего не получилось. Так что, дуй-ка ты, милая, обратно в детдом!»

НАСТЯ. Бабушка! Мне и так плохо… Да как ты могла даже подумать, что я способна на такое?! Да никогда и ни за что на свете я этого не сделаю! Слышишь?! Не могу и не хочу я тебя убивать! Слышишь?! Не буду я этого делать! Нет! Нет! Нет!..

БАБУШКА. А ну сейчас же прекрати свои истерики! Ишь какую моду она взяла!

НАСТЯ. Но, бабушка, я же…

БАБУШКА. «Я же, я же…» А теперь послушай, что я? тебе скажу! Ты не думай обо мне как о своей прежней бабушке – ту бабушку вы давно уже похоронили… Я нынешняя – что-то вроде фантома… И постарайся понять меня правильно: я же всё это не в угоду кому-нибудь, а для себя самой… У меня ведь тоже есть свой горизонт, за который я хочу шагнуть… Хочу сама узнать и испытать, что там – за этой таинственной границей, которую называют смертью… Я ведь, Настенька, страсть какая любопытная!

НАСТЯ. Но… Ты же умирала уже – и должна знать…

БАБУШКА. Та смерть была частью магического обряда… А я хочу испытать на себе настоящую – природную смерть!

НАСТЯ (с горьким сарказмом). Что, опять в свой блаженный рай собралась?

БАБУШКА. В рай?.. Ох, Настя, чувствую я в этом какой-то подвох… Вера в Бога запрещает человеку руководствоваться в жизни своей совестью. Вспомни, что было, когда Адам и Ева вкусили с древа познания добра и зла – древа совести – и обрели СОВЕСТЬ: «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги…» А было то, что Бог изгнал их из эдемского сада. Богу нужно, чтобы люди не укоры совести своей слушали, а чувствовали великую вину перед ним – БОГОМ! Вина же – в ослушании и неисполнении заповеди. А в библейских заповедях-инструкциях при желании белое можно преподнести как чёрное, а чёрное – как белое. Всё решают знающие люди в особых облачениях, а малейшее сомнение считается грехом. И тогда перестаёшь различать видимые и простые вещи – они уже не кажутся тебе странными и страшными… А после своего воскресения у меня тоже будто глаза открылись – и я стала многое различать…

НАСТЯ. И что же ты такое различила – странное и страшное?

БАБУШКА. Однажды Иисус исцелил слепого от рождения. «Почему он родился слепым? – спросили его ученики. – Кто согрешил: он сам или его родители?» – «Не согрешил ни он, ни родители, – ответил Иисус. – Слепота его для того, чтобы благодаря ей стали явными дела божии»… Вот таким образом отец небесный являет людям свою доброту и милосердие! Так начинается оправдание зла… Вот представь себе человеческого отца, который целый месяц не кормит своего ребёнка. А потом, собрав вокруг толпу народа, взял и прилюдно накормил его, показав тем самым всем свою доброту и милосердие к родному чаду – ведь он спас его от голодной смерти... Вот и скажи мне, что ты думаешь о таком добром и милосердном отце?

НАСТЯ (в негодовании). Да убить его за это мало!

БАБУШКА. Это в тебе возмущается твоё природное чувство правды. Только правда эта не совпадает с правдой церковников. И когда ты ходишь в вере, это природное чувство правды отмирает, а его место заполняют библейские заповеди-инструкции – и уже не так страшно смотреть на творящееся в мире зло. А само зло становится причиной и поводом для проявления добра… Почему, думаешь, для церкви всегда были камнем преткновения неверующие люди, которые не делают зла?

НАСТЯ. Ну-у… Моцарт тоже стал камнем преткновения для Сальери! Об этом ещё Пушкин писал…

БАБУШКА. Кто не делает зла, тому не надо каяться (не согрешишь – не покаешься) и того не за что прощать. А злодею церковь от имени Бога может многократно прощать его грехи, тем самым являя миру якобы доброту и милосердие…

НАСТЯ. Это понятно: если Бог есть, то православным всё позволено – вот они и вытворяют что хотят! Об этом ещё Достоевский писал…

БАБУШКА. Христос и разбойника, висевшего рядом с ним на кресте, обещал отправить в рай. А вот тем людям, которых этот разбойник грабил и убивал, Христос ничего не обещал… И у нас теперь то же самое: для душегубов и убийц смертную казнь отменили; и в тюрьмах им сейчас попы грехи отпускают. А вот их жертвам никто жизнь не гарантировал…

НАСТЯ. Ну-у… Всё по-христиански! Что тебя смущает?

БАБУШКА. Населяющая рай публика – вот что меня смущает… Библейский праведник Иов радовался и благодарил Бога за новые богатства и новых детей, которыми тот наградил его за безропотность. А о прежних детях и думать позабыл от счастья – не вспомянул даже, что они при попущении Бога мучительной смерти преданы были только для того, чтобы испытать его – Иова – на эту самую безропотность… Другой библейский праведник Лот, напиваясь пьяным, совокуплялся с родными дочерями... Родоначальник евреев и христиан праведный Авраам, чтобы угодить Богу, готов был лишить жизни своего единственного сына. Зато ради сохранения своей собственной жизни, и глазом не моргнув, отдаёт в сексуальное рабство родную жену… А Моисей – который принёс людям скрижали с заповедью НЕ УБИЙ, – это он заставлял убивать женщин, если они не девственницы, и малолетних детей покорённых и завоёванных народов. И всё ругал своих подданных за то, что те недостаточно убивают… Но всех превзошёл изверг, садист и убийца, маньяк, насильник и душегуб, какого свет не видывал, равноапостольный креститель Руси князь Владимир! Этот святой уже при самом крещении отличился своей кровожадностью и залил обильной кровью землю этой Руси. Он же на глазах связанных родителей и братьев насиловал их малолетнюю дочь и сестру, а потом на глазах изнасилованной девочки убивал её родителей и братьев. Он же насиловал беременную жену своего родного брата и он же стал убийцей этого брата – прямо тебе русский Каин!.. Сейчас этому недочеловеку у нас памятники ставят. За то, что он своим личным примером указал нам нравственные ориентиры на тысячелетия вперёд! И что только в головах у людей творится? Ладно, если сами не ведают, что творят. А если ведают?..

НАСТЯ. (вздыхает). Может, и ведают…

БАБУШКА. И вся вот эта публика теперь блаженствует в раю! Нет, Настя, неуютно мне будет в том раю – в компании этих персонажей… А в исправление их я не верю. Да и на Руси у нас никогда не верили. И даже пословицы говорили: «Каков в колыбельку, таков и в могилу. Потому что чёрного кобеля не отмоешь добела!» А что эти праведники и святые будут в раю блаженствовать – в том я не сомневаюсь! Коли и при земной жизни не имели они жалости и сострадания ни к ближним, ни к дальним и без зазрения совести творили мерзости и злодеяния – то и в раю совесть их мучить не станет: не постыдятся они и там предаваться незаслуженному блаженству... А в это время в страданиях и муках будут гореть в аду великое множество людей, которые при земной жизни не крали, не грабили, не убивали, не насиловали , а только и сделали греха, что свечки в церкви не ставили да лбы не крестили. Или даже и крестили, но не тем количеством пальцев… Нет, Настя, не место мне в раю. Грехов много. И не достигла я той степени святости, чтобы безмятежно предаваться блаженству, зная, что в это время муж мой и любимая внучка испытывают вечные адские муки. Для этого меня надо или начисто памяти лишить, или превратить в существо, лишённое жалости, сострадания, да и всего человеческого… И если рай населяют вот такие бесчувственные, лишённые памяти и милосердия отмороженные овощи – то на кой чёрт и сдался бы мне этот ихний распрекрасный рай!

НАСТЯ (с ноткой издёвки). А вот возьмёшь и попадёшь в этот отмороженный рай! И что делать тогда будешь?

БАБУШКА (насмешливо). Если даже я и попаду, например, в православный рай – за это удовольствие я должна буду гореть одновременно и в старообрядческом аду, и в католическом аду, и в протестантском аду, и в исламском аду, и бог весть знает в каких ещё гееннах огненных! Ума не приложу, как они делить меня там будут?.. Нет, что-то неладно в ихнем райски-адском королевстве – при едином-то Боге!

НАСТЯ. А как же ты верила тогда в этого Бога?!

БАБУШКА. А я и сейчас верю… Многое может Бог нынешних христиан. Смог же он внести в Россию ещё один раскол, разделив людей на оскорблённых верующих и неверующих оскорбителей. Смог он и тебя в своё время разделить с отцом и матерью и нашей Анечкой, посеяв между вами разлад. Да только не всесилен этот Бог… Ты не задавалась вопросом, почему Бог этот так и не смог нас с тобой рассорить и разделить?.. Да потому, что кроме ревнивого и мстительного Бога, который оправдывает и прощает творящих зло и жестоко карает не делающих зла – есть ещё и другой, Светлый Бог! Который не меч несёт на землю, но Мир. Который не разделяет людей на правильных овец и неправильных козлов и не сеет промеж них вражду, но открывает людям то, что их мирит и объединяет. И который не разлучает любящие сердца, а соединяет их. И я верю в этого Светлого Бога! А по-другому и быть не может – иначе мы давно уже перегрызли бы друг дружку и живьём один другого поели… Он-то – этот Светлый Бог – и соединит меня с твоим дедом навечно за границей жизни и смерти!

НАСТЯ. Бабушка! Ну а если там нет ничего – за этой границей жизни и смерти?!

БАБУШКА. Вот я и хочу узнать, есть там что-то или ничего нет. И ты, родная моя, должна помочь мне в этом. Поэтому я и прошу тебя: сожги КУЛИХОР.

НАСТЯ. Да нет там, бабушка, ничего – ни тёмных, ни светлых богов! И жизни загробной никакой там нет!

БАБУШКА. Ничего нет, говоришь?.. Ну что ж. Не было меня на земле многие лета до моего рождения – и что-то вот не припомню, чтобы я сильно от этого мучилась и страдала… Пора бы мне уже и вспомнить это изрядно подзабытое состояние…

НАСТЯ. Ой, бабушка! Я ждала от тебя помощи – думала, ты мне что-то посоветуешь, подскажешь… А ты меня в угол просто загнала – в тупик, из которого нет выхода… Какой-то заколдованный круг! Сбылось пророчество Изольды…

БАБУШКА. Нет, Настя, загнанной в угол ты была до моего прихода. А я тебя вывела на распутье, где у тебя появился выбор. Я научила тебя, как разорвать заколдованный круг, в котором ты оказалась.

НАСТЯ. Да какой выбор, бабушка?! Кого из любимых и дорогих мне людей принести в жертву – вот какой выбор ты мне предлагаешь! Не хочу я такой выбор! С большой радостью я бы сейчас оказалась на месте и папы, и мамы, и Ани, и… на твоём месте, бабушка, – только бы не делать мне этот проклятый выбор!

БАБУШКА. Знаю, Настенька, тяжело тебе сейчас – всегда нелегко принимать важное решение… Несло тебя как лёгкую былинку по ветру, и не задумывалась ты, куда тебя вынесет. И случалось с тобой всё как бы помимо твоей воли… И вдруг тебе самой надо сделать выбор, от которого многое зависит не только в твоей жизни, а и в жизни близких и дорогих тебе людей. Но ты уже взрослая девочка – надо быть готовой к таким поворотам судьбы… Ты сейчас на распутье. Но именно на распутье, в момент важного и трудного выбора, и ощущается полнота НАСТОЯЩЕЙ ЖИЗНИ! Со всеми её оттенками – цвета, звука, запаха, душевного волнения, боли и радости… Я это по себе знаю!

НАСТЯ. Тебе легко говорить, бабушка!

БАБУШКА (вдруг потухла – угасла, будто сгорев без остатка). Нет, Настенька, не легко мне ничуть. Мне очень даже не легко… Это не то, чего я хотела… И мысль о том, что из-за меня у вас всё неладно, – никогда уже не даст мне покоя. Не вынесет моя совесть такой тяжкий груз – это гораздо хуже смерти… Да и не держит меня ничего уже на этой земле – вырублен православными топорами даже тот маленький сад, который в юности своей я на ней – на земле этой – под звуки духового оркестра посадила… Сделай то, о чём я тебя прошу – тогда хоть у вас всё наладится. Сними с меня этот тяжкий груз – облегчи мою душу. Отпусти меня, Настенька, с миром в последний мой путь… Отпусти!

НАСТЯ. Ой, бабушка, что же ты со мной делаешь!

 

Калитка внезапно открывается, а из неё неожиданно – будто выпадает – появляется АНЯ… Она растерянно и смущённо смотрит на БАБУШКУ и НАСТЮ.

 

БАБУШКА (радушно). Анечка! Ну что же ты стоишь там, как неродная? Иди же скорее к нам!

АНЯ (идёт к лавочке). Добрая фея!..

БАБУШКА (подвигается на лавочке). Присаживайся посерединке тут между нами.

НАСТЯ (тоже подвигается). Садись, Аня.

АНЯ (садится между НАСТЕЙ и БАБУШКОЙ). Благодарю вас!

БАБУШКА. Ну, вот мы и снова встретились с тобой! Как я и предсказывала…

АНЯ. Теперь-то я уже разговариваю!

БАБУШКА. Да вижу… Слышу, то есть…

АНЯ. У меня всё получилось!

БАБУШКА. А я и не сомневалась, потому что верила в тебя!

АНЯ. (протягивает БАБУШКЕ гребень.) Вот. Ваш волшебный гребень. (Бросив взгляд на НАСТЮ.) Он мне очень помог!

БАБУШКА. А оставь его себе – на память. Он теперь по праву твой! Может ещё и пригодится. Мало ли кого усмирить ещё придётся…

АНЯ. Ой, спасибо! Он мне так сильно нравится! И я уже усмиряла…

БАБУШКА. Вот и ладно.

АНЯ. Только у нас опять невесело…

БАБУШКА (гладит девочку по голове). Ох, бедолага – из огня да в полымя. От одной напасти избавилась, а тут… Никак не открывается в твоей жизни гладкая дорожка… Ну ничего, Анечка! И крута гора, да забывчива; и лиха беда, да избывчива. Уже скоро всё у вас наладится. Вот мама Оля из больницы выйдет – она и устроит всё как надо. И дом ваш обратно отсудит, и тебя они с папой Олегом быстренько приватизируют – как Настя говорит… И станете вы жить-поживать да добра наживать! Правда, Настя?

НАСТЯ (с мучительным выражением на лице). Бабушка…

БАБУШКА. Ну ладно, ладно, – глаза боятся, а руки делают… А ты, Анюта, кем мечтаешь стать, когда вырастешь?

АНЯ. Ещё не надумала точно… Наверно, водолазом!

БАБУШКА. Водолазом?!

АНЯ. А может, инопланетянкой!

БАБУШКА. Во как! Инопланетянкой, надо же… А что, хорошая профессия! Нынче очень даже востребованная… (Усмехается.) Инопланетянкой, подумать только… А я маленькой когда была, мечтала… А чего ж я мечтала-то? Вот и забыла уже… Ну и ладно, мечтала и мечтала… А сделалась вот феей – тоже неплохая специальность… И… (Тяжко вздыхает.) Да мне уже и пора... Эх, девчонки… Хорошо с вами, но пора и честь знать! А то заждались меня уже там мои волшебные дела-то…

АНЯ. А мы ещё увидимся?

БАБУШКА. Ох… ох… А давай не станем пока загадывать. Мы ведь, феи-то, тоже не про всё на свете наперёд знаем… А про что и знаем – не про всё людям можем рассказывать. Есть и у нас свои тайности… Пусть время само нам покажет: что будет, а чего не будет… Ну ладно, а то я что-то задержалась… (Поднимается с лавочки.) Давайте-ка я поцелую вас на прощание… (АНЯ и НАСТЯ встают с лавочки, и БАБУШКА их по очереди целует.) Ну вот… Вот и ладно… У тебя, Анечка, обязательно всё будет хорошо… А ты, Настенька, будь умницей и… Не поминай уж лихом как-нибудь… И, главное, слушайся бабушку – бабушка худого не посоветует…

НАСТЯ (в тихом отчаянии). Бабушка… Я не смогу… Не могу я…

БАБУШКА. Ты не думай сейчас ни о чём. Выбрось всё из головы и ложись спать. А утром верное решение само к тебе придёт. Недаром же говорят: утро вечера мудренее!

 

БАБУШКА, помахав на прощание рукой, удаляется вглубь сквера. НАСТЯ и АНЯ с грустью провожают её взглядами. В глубине сквера вспыхивает яркое голубое свечение, БАБУШКА исчезает в нём – и волшебный свет пропадает вместе с БАБУШКОЙ…

 

НАСТЯ (обессиленно садится на лавочку). Я не смогу… Не смогу я…

АНЯ (садится с ней рядом и трогает её плечо). Настя…

НАСТЯ (в глубокой задумчивости). Нет, не смогу…

АНЯ. Бедная ты, бедная…

НАСТЯ. (будто внезапно разбуженная). Кто? Я?

АНЯ. Прости, Настя, я всё слышала… Не специально… Я шла к тебе, подошла к калитке, а вы с бабушкой разговаривали… Я не хотела вам мешать и решила подождать… Вот и услышала нечаянно ваш разговор… А потом нечаянно вывалилась из калитки…

НАСТЯ. И хорошо, что слышала. Избавила меня от… Я бы всё равно тебе всё рассказала… Только мне тяжело было бы это сделать…

АНЯ. Боюсь даже спрашивать… Что будешь делать?

НАСТЯ. А я боюсь даже думать об этом… Проснуться бы завтра, а всё случившееся оказалось бы лишь страшным сном…

АНЯ. Не сон это, Настя. Двум человекам не может присниться одинаковый сон. А я тоже вижу этот сон… Этот не сон

НАСТЯ. Это не сон – это заколдованный круг! Который Изольда предсказала. И маме больницу она предсказала… Мария… Я с ней плохо поступила… Завтра пойду к ней: скажу, что мама хочет её видеть… И попрошу у неё прощения. Но всё равно выскажу ей, что они с мамой тоже неправы. Нельзя так жестоко обманывать людей… А потом… А что же потом я буду делать?.. Ой! С ума сейчас сойду!

АНЯ. Тебе, наверно, сейчас в сто раз хуже, чем было мне… Ну, когда я была в плену у барона и не умела разговаривать…

НАСТЯ. Ох, Анька, не знаю я, что хуже, а что лучше… И никогда не знала… Правильно бабушка говорит: носило меня, как былинку по ветру, и случалось со мной всё помимо моей воли… Одно только я и знала с полной уверенностью: что лучше, когда я есть на белом свете, чем когда меня ещё не было и когда меня уже не будет… Это единственное, наверно, что я хорошо понимала!

АНЯ. Ты думаешь прямо как я? – вот видишь, какая ты умная! И пусть после этого только попробует кто-нибудь обозвать тебя дурочкой! (Грозит невидимому наглецу волшебным гребнем.) Я ему быстро царство небесное устрою!

НАСТЯ. Да дурочка я и есть, если ничего не понимаю и ничего не знаю… Нет… Ещё про одно я точно знаю…

АНЯ. Про что?

НАСТЯ (с пронизанной каким-то душевным светом печалью). Про то, что в Южном полушарии у берегов Австралии стоит сейчас красавица бригантина, готовая в любую минуту отправиться за горизонт – в далёкое кругосветное путешествие под белыми совсем как облака парусами!

АНЯ (с жалостью). Ну перестань, Настя, – ты сейчас заплачешь…

НАСТЯ (с обречённостью в голосе). Ох, если бы это могло что-нибудь изменить…

АНЯ ( после паузы, нервно теребя в руках гребень). Я вот тут подумала… И… В общем, ничего страшного не случится, если я буду жить в детском доме… В общем, когда ты будешь решать, что делать – не думай обо мне…

НАСТЯ. Прекрати немедленно эти разговоры! И… И даже не смей говорить про это никогда! Слышишь?!

АНЯ. Если уж так надо, чтобы кому-то обязательно должно быть плохо, то пусть тогда уж лучше мне будет плохо, а не вам… Вы же не виноваты, что я детдомовка…

НАСТЯ. Никому не должно быть плохо! Слышишь?! Никому! И тебе тоже не должно быть плохо! Ты тоже не виновата, что детдомовская…

АНЯ. А вообще-то в детдоме не так уж и плохо. И даже немножко хорошо – там очень весело… Главное, что я снова могу разговаривать. Проживу как-нибудь – чем я лучше других… Не хочу, чтобы из-за меня ты свою бабушку…

НАСТЯ (в отчаянии). Да что же вы делаете со мною! Сначала бабушка меня мучила; теперь вот ты начала то же самое… Я же вам не каменная!.. (Окончательно падает духом.) Никто меня совсем не жалеет…

АНЯ. Настя… (Трогает её плечо.) Ну, Настя… Вот я? тебя жалею…

НАСТЯ (берёт себя в руки). Ладно, не обращай на меня внимания – раскисла я совсем что-то… Да и вообще… Уже поздно. Пойдем-ка уже спать. Только вряд ли смогу я сегодня уснуть. Мне надо многое обдумать… Да и думать я уже тоже не могу…

АНЯ. Утро вечера мудренее?

НАСТЯ. Да. Утро вечера мудренее!

 

Они встают с лавочки, берутся за руки и, пройдя через калитку в высоком заборе, скрываются в бывшей обители безымянного БАРОНА…

 

 

 


Оглавление

13. Часть третья. Действие пятое. Картина двенадцатая. Наглядный пример духовного возрождения страны
14. Действие шестое. Картина тринадцатая. Заколдованный круг, или Утро вечера мудренее
15. Картина четырнадцатая. Эхо светлой печали
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.07: Лев Гуревич. Чардаш Монти (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!