HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 г.

Николай Пантелеев

Дух внесмертный

Обсудить

Роман

(классический роман)

На чтение потребуется 17 часов | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск            18+
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 23.04.2014
Оглавление

43. Июль. 4.
44. Июль. 5.
45. Июль. 6.

Июль. 5.


 

 

 

Ранним утром, проснувшись в ароматной тишине мастерской, Эн ещё долго грезил выдуманными во сне малыми планетами. Теория с практикой у него опять не сходились, но ломать голову он себе не стал, а просто решил, что после разминочной атаки на стихии, после уже спланированной выставки, начнёт писать эти сказочные планеты. Проект будет более капитальным: полотен, эдак, на тридцать, а потом опять выставка, а потом… «Разберёмся, – со сладкой негой сглотнул комок в горле Эн, – успеть бы для начала в туалет…» Успел, но снова лёг, чтобы ещё раз обдумать день. С сыном надо коротко повидаться, объяснится насчёт исчезновения, как-то изобразить добропорядочного отца… Далее, покупка синтезатора. Вещь дорогая, предприятие рискованное, поскольку будущий музыкант, то есть, Эл, пока ничего не знает о своём, допустим, захватывающем хобби. Как она воспримет сюрприз?.. Эн казалось, что любой меломан со стажем обязательно хочет не только слушать, но и попробовать творить, если только он не законченный эгоист. А мешает ему, допустим, простое отсутствие музыкального слуха и, как следствие, неумение играть на каком-либо инструменте. Но цивилизация, со всеми её издержками, и эту проблему, оказывается, решила.

Эн пытался ещё вяло рассуждать о связи творчества с наличием инструмента, но неожиданно прикорнул. Разбудил его сон, где рядом едва не столкнулись грузовые составы… Это стало командой к подъёму, разминке, душу, завтраку и прочим утренним ритуалам.

По ходу хлопот, два уже спланированных дела, пополнились ещё одним: Эн вдруг решил, сходить в гости к знакомым художникам, так сказать из пьющих, «всего только поболтать». А как ещё с толком провести время до возвращения музы и внучки?.. Не в кино же идти!.. Договорившись с сыном о встрече в кафе «У лип», Эн отправился пока прогуляться, но не по родному городу, а по своей памяти. Всего не охватишь, однако за час он успел посетить – родную школу, старенькую и опрятную, – улицу, где жила его первая любовь, так и не ставшая той самой единственной, – «пятак», юношеское место мятежное эстетической тусовки, – «бурсу», район художественного училища, где впервые в свой адрес он услышал гордое слово «творец». И всюду перед глазами Эн плыли прозрачные, почти невидимые лица актёров его грандиозного спектакля. Друзей, наставников, мастеров эпизода и монолога.

От слёз в этой ситуации спасала лишь мудрость, осознание того, что сейчас его жизнь по накалу, по обвалу эмоций от сладкой каторги в раю, ничуть не уступает прежним годам, когда она была интересной автоматически. Старость убивает неподвижностью мысли и тела, поэтому её ностальгические слёзы напоминают поминки по себе, по бессчётным мечтам, так и не ставшим явью, по остывшим углям чувств.

Ничего вспять не повернуть, не переделать, не оправдать щедрых авансов, и слова не вернуть «мы ещё повоюем!», поскольку они перешли в собственность напирающих в спину, пока ещё возбуждённых фетишами армий. Но наш герой не плакал над руинами прожитых лет, ведь он был пока в рядах бойцов и жизни себе в «космическом сне» накуковал ещё немало. О чём рыдать ему, по факту, победителю?.. Неужели о том, что раньше не пришла в голову мысль так удачно покончить с собой прежним и начать жизнь с пресловутого чистого листа… Нет, по этому поводу он лить слезы не будет, ибо умному сильному человеку, даже оказавшемуся в безнадёжной ситуации, иногда фантастически везёт, как и простакам, которые подарки судьбы, впрочем, быстро проедают.

Эти мысли и стали для Эн затравкой общения с сыном, то есть, он ими, как принято говорить, в популярной форме поделился… Эн не пытался его учить, как прежде, поскольку давно понял, что это, увы, бесполезно, он не пытался как-то оправдываться за своё исчезновение в феврале, но извинился в мягкой форме за беспокойство, если он вдруг стал его причиной… Однако сын был по-прежнему настолько увлечён собой и своими перемещениями в пространстве, – качество присущее старикам и детям – что принял как должное его внезапный отъезд, решение навсегда поселиться в лесу.

Ну и хорошо, ну и ладно… Каждому своё. Впрочем, сын был рад встрече, рад, что всё так удачно устроилось, и у Эвы теперь есть «свой угол». До кучи, Эш – будущий папаша его внука, – не вызывал у него отторжения. Ну, и тем более – очень хорошо!.. Эн за столь приятным разговором, понятное дело, расслабился, чем тут же воспользовался сын и принялся напрашиваться к нему в гости… Пришлось актёрствовать, ссылаться на несуществующие болячки, обстоятельства, чтобы в итоге перенести визит с горячего августа на золотую от клёнов осень. Всё-таки стихии впереди, страх перед стартом, нервная икота. К чему Эн здесь свидетели, а тем более далёкие – близкие? Пусть приедут насладиться его триумфом, бронзовым телом штатного героя.

Закончив разговор на дружеской ноте, без взаимных претензий, отец и сын разошлись. Эн отправился в музыкальный магазин – претворять толком ещё не вызревшую мечту в жизнь, а его сын, соответственно, – гоняться за своими многочисленными хвостами. Стало быть, придонные слои родственных отношений и в этот раз не перемешались.

Мир не прощает творца за постоянно блестящие глаза гениального ребёнка, за умение жить впервые, без скуки. Творец по-отечески жалеет мир за его убогую предсказуемость, за серьёзное отношение к смешным вещам, неумение победить вселенскую хандру самостоятельно.

В магазине Эн с помощью консультанта подобрал среднюю по цене модель инструмента, оценил его звучание, возможности и отправился в мастерскую с машиной доставки, наудачу ехавшую через его квартал. Словоохотливый водила в пути сыпал дорожными анекдотами, новостями жизнеобмена, смешными для жителя рая… Эн его не слушал, радуясь тому, что не отправил покупку в Ключи непосредственно из магазина, предоставив тем самым Эл возможность чуть поучиться музыкальной грамоте у Эвы. Он уже видел удивлённые глаза своей музы, состояние её опьянения запахом новой, дорогой вещи, холодного страхом перед, ей дотоле неведомым, миром творчества…

Перекусив и отдохнув от необычных хлопот, Эн собрал инструмент в мастерской на подставке, опробовал, убрал его в угол, накрыл куском зеленоватого бархата, украсил белым мраморным цветком из коллекции. Затем он отправился к свидетелям потускневших ошибок молодости, причём – без предупреждений и звонков, он шёл наудачу, зная, однако, что в пятницу – традиционный день посиделок у самовара с водкой – кого-то из прежней богемной жизни обязательно поймает.

По пути его снова раздражала жизнь вокруг, и он, словно готовясь к речам среди демиургов, стал по старой привычке поднимать боевой дух опостылевшими мыслями о том, что созданный человеком мир – города, фабрики, аэропорты, дороги, фермы – искусственный. Человек понимает противоестественность цивилизации, но выжить, при своём ужасающем множестве, – может только в ней. А ценой этого компромисса для него является потеря последних глотков свежего воздуха, раздолья, права быть собой. Вот почему, выбираясь на природу, через оживающие инстинкты, человек буквально лёгкими ощущает подлинность своей природы, как части всеобщего радостного бытия. Но отказаться от цивилизации, он не может, не имеет сил, поэтому ему лишь остаётся вздыхать о тех далёких временах, когда можно было утонуть в траве, позволить лесу облизать себя листвой, разрешить сердцу взмыть в небо, чтобы окинуть взглядом в голубой горной долине свою извилистую судьбу

И вдруг, сразу за этим ёмким, особо выделенным словом, произошло одно знаковое событие, круто изменившее судьбу Эн… по крайней мере, на остаток дня, в котором он временно остался «бесхозным».

Плутая по мыслям, почти не различая обстоятельств, мыкаясь среди прохожих наугад, Эн, тем не менее, шёл верно: на улицу Мастеров – местный «Монмартр», где и планировал найти толковых собеседников на вечер, из числа что-то продавших и соответственно чуть возбуждённых. Но тут, на своём верном пути, он лоб в лоб столкнулся с Космонавтом, его забытым проводником в царство мёртвых. Вот так встреча!.. Бедный Космонавт закрутился было угрём, пытаясь избежать столкновения, но тут же взял себя в руки. Они, поздоровавшись, встали друг против друга, не зная – что делать? Обычно пройти мимо они не могли, ибо были обязаны расставить точки в прошлом по местам, но говорить им не хотелось. Ситуацию от позора спас Космонавт: «Прости, отец, я на мели, иначе пригласил бы тебя в одну симпатичную пивную неподалёку – хлопнуть по кружечке, потолковать по душам…»

Эн замялся, думая про себя: «Нет, дорогой мой аферист, говорить по душам мне с тобой как-то не с руки, но прояснить кое-что следует… Хотя, подожди, – опомнился он, – а не этому ли человеку я обязан Эл, возрождением…» – и поэтому вслух добавил: «Деньги есть!» Они молча, без реплик, прошли пару кварталов до заведения. Спустились в уютный подвальчик, сели, робея среди говорливых соседей, выпили… Минут пять дружно изучали царапины на столе, отхлебнули, посмотрели друг другу в глаза, осушили кружки почти до дна, закусили сухариками, орешками и только теперь заговорили. Допустим, что раскрепостились…

«Как ты, отец?» – спросил Космонавт. «Да вот жив благодаря тебе…» – «А говорил, что от тёщи лекарство ищешь…» – «Нет, искал от себя». – «Ну, и как?..» – «Обычно. Живу себе и здравствую…» – «Прости, что так получилось, но обманывать тебя у меня и в мыслях не было! Это потом всё выяснилось, я даже хотел найти тебя, извиниться, должок вернуть… Какое там! Завертело…» Эн взял ещё по кружке, усмехнулся, по-отечески глядя на смущённого вождя: «Не извиняйся. Если разобраться, это я тебе обязан тем, что вместо ада попал в рай. Вот, и проставляюсь…» – «А что с тобой случилось, отец?..» И Эн, за пять минут, без эмоций рассказал историю, о которой можно было написать целый роман…

Лицо Космонавта со следами трудовой усталости от пьянок, по ходу изложения, постоянно меняло цвет, серые треснувшие губы шевелились. Наконец, он прокомментировал повесть: «Да-а-а, не всем, увы, так везёт… Понимаешь, отец, таблетки эти проклятые… фактически, очень сильное снотворное, смертельное даже. Срок годности у них, оказывается, два-три месяца, а потом – как выйдет, непредсказуемо. Специально так делают, чтобы пресечь злоупотребления… Я сам про это много позже нашего необычного знакомства узнал. А корешу тому, что «дедку» нам подогнал, досталось, поверь. Да и сам он, похоже, толком о предмете ничего не знал. Санитар…» – «Ладно, Космонавт, дело прошлое, забудем… Слушай, а откуда у тебя прозвище такое необычное? Мечта была?» – «Нет, всё гораздо проще. Я – электрик, вообще-то, и помогал как-то дизайнерам музей космонавтики делать, ну и сфотографировали меня для отчёта за работой в старинном спускаемом аппарате. Ковыряюсь я с проводами, лицо умное. И вышло так, что в день, когда мне фотографии сбросили, у нас была встреча выпускников – лет восемь не виделись. Все пришли такие успешные, лощёные! Менеджеры, бизнес-вумен, дельцы – бывшие троечники, и тут я такой, ну… когда-то подающий надежды, а сейчас – с набитыми руками, разведённый, уже слегка пьющий. Задела меня эта несправедливость, вот я сытым снобам фото и подсунул. Учительница всплакнула даже. Много воды с тех пор утекло, а кличка осталось».

Эн, извинившись, отлучился по нужде, а когда вернулся, то застал Космонавта с опустевшей кружкой. Пришлось брать ещё… Поэтому о художниках Эн вскоре думать забыл. Улетев куда-то в своё, он, впрочем, вернулся с неудобным вопросом: «У тебя, как я понял, руки золотые и голова светлая – что ж ты живёшь вот так, без мысли, без будущего?» – «Говорю же тебе, отец, за-кру-ти-ло! Шестой год крутит…» – «А руки не чешутся – поработать, раздышаться?» – «Отчего, есть охота, да вот цели пока настоящей нет. Всяк дурак или несчастный, кто не своим делом занимается, а таких, навскидку по свету, за две трети, я думаю, будет. У мониторов сидят на цепи, воздух продают или всё бегают по кругу. Я таким никогда не стану… Но из омута своего скоро вынырну, поверь! Наметился один эксперимент, с космосом опять же связанный, им как раз такой как я нужен. Года два, в команде, находиться как бы в полёте – работать, опыты ставить, жить изолированно. Жду вызова. Недельку не пил, медкомиссию прошёл». – «А друзья твои как: Гайка, Покер, Моряк?» «Гайка завязал, женился на деве средних лет, Покер инсульт словил – ходит теперь с палочкой, тихий, живёт у матери. А Моряк, бедолага, помер. Цирроз открылся: опух, пожелтел и всё… Сгорел».

Вторые кружки у собеседников были пусты, поэтому взяли ещё по одной, чтобы помянуть кореша. «Печально… – почти без печали молвил после деликатной паузы Эн, которого забористое пиво приятно зацепило, – так ты теперь один остался?» – «Свято место пусто не бывает. Опять с Мотыгой подружился и его бесовской шайкой, но это последние дни каторги, я знаю. Самому надоело горе мыкать…»

Скучный разговор наших героев, впрочем, продолжался недолго. Эн с блаженной улыбкой рассказал о сказочной красоте Оленьего лана, о суровой местами жизни лесника. Космонавт трудовую тему поддержал, вспомнив о своём давнем посвящении в мастера, когда сдуру спалил в электрощите толстую с палец отвёртку, час ещё потом трясся, пока не выпил… Далее он лихо поведал ряд занятных историй по предмету, а потом ловко переключился на папашу, легендарного хулигана района, жизнь которого – это полноценная хрестоматия для нынешних рыхлых школьников. «Теперь таких нет, да-а, – сладко вздохнул Космонавт, – он, например, мог на спор перейти по вантовым тросам подвесной мост, тот, что на окраине, у Гнилушки… колесить на байке по парапету набережной. Мог испытывать на прочность архитектурные излишества высотных зданий, прыгнуть ночью с третьего этажа, чтобы поймать воришку. На одной руке подтягивался, под водой три минуты сидел…»

В ответ Эн рассказал Космонавту всё, что ему было известно о Ганце, и с тем же приятным вздохом: теперь таких нет… Однако наши мужики тоже кое-чего стоили – отчего стали свободного врать о себе, ведь и они на своём веку-то жизнь повидали, отовсюду её понюхали… Да мы ещё повоюем!... Теперь, после третьей кружки, этот обязывающий девиз стал им впору. Эн рвался к стихиям, Космонавт – в чрево науки… К чёрту этих синиц на ладонях, когда есть журавли…

Дело, понятно, закончилось ритуальными поцелуями и клятвами верности на выходе из заведения. Обменялись даже номерами «комми». Здесь, правда, Космонавт обнаружил знакомца – Чёрта… Тот висел на перилах, раскрашивая местность непонятными, секретными заклятьями. Слова он выталкивал из себя шершавым сизым языком, по лицу плавали пятна никчёмности, видимые невооружённым взглядом.

Эн из своей хмельной эйфории даже казалось, что это не человек извлекает из себя звуки, а изобретённый без цели, некий биологический механизм. Считая себя великим оптимистом, род людской он относил всё же, пусть к культурным, но животным видам. И вот тому очередное подтверждение, при столь обязывающей кличке. Словом, спёкся нам в назидание Чёрт, а Бога, порадоваться, рядом не оказалось…

Космонавт кинулся вынести раненого вселенской скукой с поля боя, Эн за ним, но тот его остановил: «Ты иди, отец, лучше не позорься. Я справлюсь. Мне не впервой… У нас, изгоев нормы, фронтовое братство, как на войне, взаимовыручка. Может быть, завтра сам… Хотя, отец, я обещал!.. Я соберусь, не то что этот мелкий бес. Повоюем… Приедешь сюда осенью – звони, если что!.. Вдруг у меня получится задержка с наукой… Тогда, может, и свидимся, бывай!» Космонавт, ловко подхватив бездушное тело, исчез в ближайшей подворотне.

Эн побрёл по вечернему городу в мастерскую, думая ещё раз о роли случая в своей жизни. Не повстречай он сегодня Космонавта, так и не выяснилось бы – что же тогда произошло на Красном Носу, почему его несколько дней трясла лихоманка? Теперь всё встало на свои места, судьба обрела логику. С сыном поговорил, с Эс объяснился и даже с Космонавтом разобрался. Жизнь, стало быть, на подъёме, а завтра Эл приедет, внучка и её, теперь личный, творец. Погуляем ещё…

Но здесь в сознании Эн, всей кучей, костром даже, загорелись его сказочные малые планеты, явившиеся тревожной вспышкой в темнеющем небе… Он с усилием потёр глаза и понял, что это просто зажглась над миром любвеобильная, ослепительная красавица Венера.

 

 

 


Оглавление

43. Июль. 4.
44. Июль. 5.
45. Июль. 6.
Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

07.11: Виталий Семёнов. На разломе (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!