HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 г.

Николай Пантелеев

Дух внесмертный

Обсудить

Роман

(классический роман)

На чтение потребуется 17 часов | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск            18+
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 23.04.2014
Оглавление

53. Сентябрь. 2.
54. Сентябрь. 3.
55. Сентябрь. 4.

Сентябрь. 3.


 

 

 

По окончании работы над двумя портретами, будто специально, Эн попал в зримое воплощение мук совести всякого умного человека – в ад. Поначалу ему даже показалось, что он оказался здесь в назидание, для страданий, однако позже, разобравшись с предметом и чуть опустив, по сюжету, порог предвзятости, – осознал, что ад, как символ покаяния, может быть не только местом мучений, но также местом избавления от них. Надо только соответственно настроить сознание.

Как утверждает высокий стиль, женщина любит ушами, художник чувствует сердцем… Возможно, но только чувствует сердцем художник больше на нервной почве – возбуждается по пустякам, следует не за практикой, а за мечтой, склонен к снохождению в быту. Вернее, к сно – летанию – прыганию – беганию, или даже к «сноплаванию»…

Фантасмагория началась с того, что Эн стоял будто перед портретом Огня и хвалил себя за глубину прозрений… Хвалил, правда сдержанно, прохладно, но хвалил. Тут неплохо, тут вроде удалось… А это что?! Эн вдруг обнаружил на склоне извергающегося вулкана шишку величиной с яйцо и, не долго думая, ткнул её пальцем на предмет исследования. Но шишка не спружинила, а неожиданно лопнула, что нередко случается в медицине, когда чирей вызрел. Эн едва успел оторвать от картины руку, и тут же поток жидкой лавы хлынул из зияющей, всё расширяющейся раны, напрочь меняя картину обычного, как будто, сна.

Ещё немного и поток ожёг бы ноги Эн, поэтому ему пришлось драпать, лучшего слова не подберёшь, – по лестнице вниз, на улицу, но лава не осталась в мастерской, а понеслась вслед за ним. Оглядываясь, наш герой бежал, преследуемый лавой, теперь по узкому жёлобу, между высоких багряных скал, на которые невозможно было вскарабкаться… Двигался он, впрочем, медленнее, чем лава, поэтому та, вскоре, настигла его красным чудовищем, но не проглотила, потому что Эн, обнаружив в теснине какой-то особый несгораемый чёлн, – спасибо фантазии! – успел прыгнуть в него и через секунду уже скользил по раздольной огненной реке… Сильного жара он почему-то не ощущал, толком повлиять на развитие событий не мог, поэтому, стоя, плыл «без руля и без ветрил» навстречу изменчивой, непредсказуемой судьбе.

Вот здесь-то Эн впервые и подумал, что направляется в ад, ибо был привязан к стереотипам, воспитан и обозлён ими, как всякий бунтарь. Поэтому сильный испуг не мешал ему, играя желваками, любоваться горящими скалами, ноздреватым небом цвета запёкшейся крови. Место тянуло на чистилище, конечно, но было удивительно безлюдным.

Ад так ад, не привыкать! Куда же его опять занесло, к чему теперь эта пламенеющая геенна, если картины закончены? Как понимать ад, как очередное наказание или позднее прозрение? Эн сейчас этого не мог знать, он просто ловил огромные куски невероятного вымысла, чтобы применить эти образы, запечатлённые сетчаткой глаз, много позже. Но вот – когда? Возможно при создании серии малых планет?.. И с этой мысли Эн ещё внимательнее фиксировал, чуткой к прекрасному, острой памятью детали здешнего полыхающего бытия.

Так, между прочим, и творит истинный художник: пугается, смотрит, озаряется, запоминает, смешивает быль со сказкой, и воплощает позже свои прозрения в доступном материале, очередной раз ломая верхний предел сложности человека. А то, говорят: бог! Не знаю…

Эн ещё раз подумал о том, что само понятие творчества греховно, ибо оно отвергает «то, что есть», которым довольны практически все, обыватели, во имя «того, что будет». И значит в ад, после рая, он попал в общем-то правильно. «Посмотрим, чем это кончится?» – думал Эн и нёсся на своём хрупком челне всё дальше. Ему страшно хотелось пить, лицо схватилось коркой, но душа, находящаяся на грани эстетического и этического наслаждения, получала в муках своё.

От огненной реки отделялись ручейки, в неё впадали другие реки, живые раны на скалах дымились углями, поодаль водопады пламени, изливаясь, брызгали раскалёнными каплями, осыпающиеся языки горячей лавы выползали отовсюду в поисках новых территорий для захвата, лезли друг на друга, смешивались, злобно стонали. Тут следует заметить, что ад в сознании Эн своим шумом сильно напоминал город: тот же грохот, хрипы, скрежет металла и давящий на уши ровный гул, прерываемый только сиренами разного рода спасательных служб.

Неожиданно чёлн понесло от широкой реки прочь – в тесный канал между остывающими утёсами лавы, и вскоре бросило на твёрдый берег. Эн, не растерявшись, отправился вперёд по чёрной тропинке, навстречу определённости. Однако только тут он понял, что ноздреватое небо над ним и не небо вовсе, а лишь свод гигантской пещеры, у которой не угадывалось ни начала, ни конца. Как у Вселенной, как у мироздания, как у огненной реки времени… Открытие это Эн сильно не удивило, не испугало, поскольку особых мук в своём персональном аду он пока не испытывал, а дух исследователя буквально толкал в спину. Иди и смотри! Не трать время на раздумья, ибо в такое-то место судьба тебя привела не для попутных мыслей, отвлекающих от главного.

Будем искать! Эн неспешно, с мукой на лице, хватая лёгкими запах гари, поднимался по уходящей в отроги скал нехоженой тропе. Путь, отметим, был недолог – тропа привела нашего героя к входу в другую пещеру – метра два в диаметре. Пещера в пещере, что ж, это интересно. Эн задумался на секунду и вновь смело пошёл вперёд, поскольку другого решения своей умственной болячки не видел. «Общие знания, похожи на большую пещеру, – думал Эн, – поэтому зовутся общими, принадлежа, условно говоря, всем… Но в этом массиве, лежащем на поверхности, творец умудряется отыскать свои сокровенные пласты, для чего лезет вглубь. Опять, выходит, не божественное, а дьявольское, и вот почему пещера в пещере. Это результат археологических раскопок себя, но для чего, не спорим, нужно ангельское парение над бытом». Сами найдите этому противоречию, между высоким и низким, объяснение…

Почти вслепую Эн двигался по волнистому ходу, освещённому лишь горящими изнутри драгоценными камнями на стенах. Мысленно он уже готовил себя к встрече с чем-то или кем-то необычным: «Если я всё-таки нахожусь в аду, – рассуждал он, – то путь мой лежит к Сатане. Ведь без него ни одна порядочная история с замахом на вечное не обходится». Мог ли художник избежать роковой встречи? Мог, но уже не хотел. Сон его, и мы ему перечить не будем, а посмотрим, разве что, со стороны. Хотя, зачем нам чужие ошибки, когда своих хватает?

Эн, по-прежнему опутанный ещё стереотипами, представлял Сатану в подобном месте обычно – с рогами и хвостом. Это на воле они для маскировки всё перевоплощаются – в Калигулу, Мефистофеля, Кортеса, Грозного, Робеспьера, Гитлера, Воланда, Менгеле, Пол Пота. А здесь чёрт – Иблис, Дьявол, Шайтан, Сатир, Демон, Люцифер, Гадес, Дшаи и так далее, согласно доброй традиции, должен находиться в облике, исходном от вековых религиозных заблуждений.

Тут следует заметить, что с нечистой силой, как с чем-то более сильным, чем он сам, Эн встречался и ранее. Обычно эта сила могла схватить его за руку, опутать ноги, встать препятствием на пути, но кто это был – он зримо не видел. То есть, сила, противостоящая ему, всегда оставалась невидимой. По правде сказать, эти встречи Эн объяснял для себя, чаще, неудобной позой во сне, аритмией, давлением, нервами или алкогольными излишествами. Хотя один раз он познакомился ночью и с настоящим чёртом, но та встреча вышла даже приятной… Весёлый чёрт, – волосатый, с рогами, с хвостом, с копытами на кривых ногах – соря остроумием, показывал Эн необыкновенные картинки, открывал свежие сочетания цветов, настойчиво подзуживал его на создание чего-то нового, бунтарского, небывалого. Эта встреча с чёртом, однако, произошла очень давно, ещё в юности и практической пользы ему не принесла, заставив только сомневаться в своём нравственном здоровье.

Увлёкшись воспоминаниями, наш герой не заметил, что оказался у входа в обширный зал, каменный мешок, какие встречаются в пещерах. Эн от неожиданности попятился назад, чтобы укрыться за массивным скальным пальцем. Посреди зала располагался научный, видимо, прибор, отдалённо напоминающий барокамеру. К нему из под свода пещеры спускался жёлоб, по которому, время от времени, в прибор с открытой стеклянной крышкой скользил здоровенный мусорный пакет. Крышка сразу закрывалась. Что происходило внутри, было непонятно, но спустя минуту – другую, когда крышка поднималась, прибор, судя по всему, был уже пуст, и в него опускался следующий мешок.

У прибора колдовал некто человеческого обличия. Эн сразу решил, что это и есть Сатана. Одет он был в красное обтягивающее трико, на плечах, что весьма не оригинально, болтался короткий чёрный плащ с капюшоном. Бес имел средний рост, широкие плечи, мускулистые руки и ноги, но на том месте, где у артистов балета, чаще всего, выпирает… приличное «хозяйство», ничего не было. Неужели кастрат?!

Это открытие сильно развеселило Эн, он тихо засмеялся. «Чего ты там прячешься, выходи! – бес повернулся к нему лицом, – я сразу тебя учуял, но дал немного времени ко мне привыкнуть. Не робей!» – «Да я не робею, – Эн подошёл к бесу, – а ты – кто!» – «Наверное, тот о ком ты сейчас думаешь…» – «Но ведь тебя, на самом деле, не существует…» – «Не знаю, я весь перед тобой, во всей своей нечеловеческой красе!»

Лицо Сатаны, словно выточенное из пластмассы, было идеальной формы, не имело явных половых признаков – ни бороды, ни усов. Рога отсутствовали… Волосы длинные, тёмные, курчавые. Глаза, знакомой нам миндалевидной формы, то есть, «волчьи», смотрели на Эн с откровенной усмешкой. Брови тонкие, губы чётко очерченные, нос изящный. Голос приятный, оперный, с переливом. Эн попытался украдкой заглянуть за спину бесу, но хвоста там, уже понятно, не обнаружил.

«Меня зовут Эн, лесник… Вернее, художник!..» – «Да я знаю, у тебя ведь всё на лбу написано». – «Неужели?.. – Эн потёр лоб, – не знал». – «Эту надпись, кроме меня, никто и не разберёт. На то, особый взгляд нужен». – «А ты – кто, – без обиняков спросил Эн, – он самый и есть!.. Сатана?» – «Пусть будет так, у меня немало имён и обличий. Я таков – каков человек, столкнувшийся со мной. Не скрою, бываю разным… Для тебя я – Сатана, ваш невидимый командор». – «Чей это наш!» – вытянул шею Эн. «Ну, большинства, ныне здравствующих, служащих искусств». – «О как! – оживился Эн, – жаль они о том ничего не знают и видят в зеркале, скорее, божественное сияние, чем дьявольскую тьму…» – «Это отчасти верно, но к моему возвышенному противнику они попадают в лапы позднее – после физической, так сказать, кончины».

Сатана, между тем, не бросил свои манипуляции, и, в продолжение разговора, деловито заправлял полные мешки в камеру, нажимал какие-то кнопки, открывал крышку, выбрасывал пустые мешки прочь.

«Скажи, а бог есть?» – с плохо скрываемым интересом, спросил Эн. «Да, он существует, подобно мне, в сознании людей, как мелкий камушек в туфлях, и, значит, вполне материален». – «Ладно, оставим бога, но как ты, воплощение зла, можешь командовать теми, кто создаёт прекрасное, то есть, добро?» – «Добра в вашей работе не больше, чем в моей. Вот серия мятежная, создаваемая тобой, – разве не призвана посмотреть на стихии, как на прекрасное обоюдоострое явление? Они ведь для людей есть, по большей части, зло, а ты их воспеваешь! Даже муза твоя это заметила». – «Я ищу в стихиях то, чего не видят все остальные, они для меня братья, такие же, как я, творцы лица нового мира…» – «Но я тоже ищу в человеке и явлениях, его окружающих, скрытую бытом потенцию. Разница между мной и тобой в том, что ты ищешь в общем частное, а я – в частном разыскиваю общее. Я присутствую во всяком человеке, все это знают, но боятся себе и прочим в том признаться. А в художнике – этой лакмусовой бумаге общества – меня больше всего, по факту, признайся!» – «Допустим…» – Эн хотел было внятно возразить бесу, но его оборвал низкий звук гонга, всколыхнувший воздух…

«Перекур, – вздохнул Сатана, жестом приглашая Эн следовать за ним. – Материал у моих подручных иссяк, пойдём-ка, тяпнем за знакомство!» Они проследовали в скрытый нагромождением камней походный шатёр, убранство которого состояло из экрана Портала, шкафчика, крохотной кушетки и большого круглого стола с чёртовой дюжиной разномастных стульев. «Садись, куда хочешь, располагайся как дома…» – предложил бес. «Нет, уж лучше вы к нам!..» – отшутился наш герой, однако уселся на гостевой, как показалось, стул. Сатана достал из шкафа стеклянный кувшин с зельем ядовитого цвета, серебряные чарки, сыр, нарезанный тонкими ломтиками, устроился рядом, разлил. «Ну, что ж, за приятное знакомство!» – бес протянул Эн свой бокал. «Прозит! – ответил Эн, без энтузиазма чокаясь. – Ну… может, быть для меня это знакомство и не слишком приятное, извини, но давно ожидаемое. А то я уж начал было думать сгоряча, что умру, так и не встретившись с тобой. Это притом, что о твоём существовании я догадывался, да и муза моя говорила о тебе». – «Мечты сбываются». – «Скорее, предчувствия…»

Вино, покуда, приятно обожгло горло и благодатной влагой обдало душу. Эн перестал дрожать, размышляя, – что полезного для себя он может извлечь из этой противоестественной встречи? Конечно, он ждал её, предчувствовал, как юноша, стыдясь, ждёт первого секса.

«Значит, художник ближе к дьяволу, чем к богу?» – Эн закусывая сыром, закинул ногу за ногу. «Сам посуди!» – Сатана, пультом оживив монитор Портала, стал листать его страницы. На экране поплыли «сцены насилия», бесконечные погони, драки, расследования, войны с «чужими», крушения, провокации, слюни вокруг женского тела, вопли несогласия, перформансы, выставки авангарда, манифесты, концепции, сляпанные, надобно заметить, весьма талантливыми людьми из творческих. Парад доказательств продолжался минут пять… «Разве не впечатляет? А обо мне какие небылицы в лицах сочиняют, о нечисти, о вампирах! Пишут и снимают, наши чертенята, отмечу, так здорово, что поневоле придёшь к выводу, что эти авторы лично с моими воплощениями знакомы…» – «Убедил…» – почесался Эн, виновато сопя. «А разве я придумал говорить в отношении творца, что у него – дьявольское вдохновение, тщеславие, произведение, дьявольский талант, замысел? А староста ваш, так сказать, пожизненный – Леонардо, разве не был особо силён в сатанизме, вроде хитрых машин для пыток, танков, подлодок? А эти провокаторы, что из окон прыгают, свиней на холст режут, гениталиями трясут, обывателей кусают – разве они ближе к богу, чем ко мне? Данте вспомни с его живописными кругами ада!.. Ведь до него ад являлся только изустной химерой, миражом, а великий итальянец талантливо придал ему черты литературной осязаемости. Перечислять можно долго… Сам ты тоже хорош – творил безобидные вещички, потом решился изобретательно отравиться, но вдруг воскрес в раю, хорошую женщину встретил и ну куражиться! Стихии воспевать, порядок вещей ставить с ног на голову, хулиганить всячески, теперь зрителя планируешь талантом шокировать. Так случайно или нет, скажи, ты у меня в гостях оказался?»

Эн, вскочив, без спроса налил по полной чарке себе и хозяину: «Да, да, да, я согласен!.. Прозит! – он лихо чокнулся с Сатаной и опрокинул бокал. – А вот скажи, Рабле тоже к тебе ближе?» – «Ответ очевиден, но он – один из лучших моих некогда друзей! – в настоящее время богу служит». – «Любопытно!..» – «Сам во всём скоро разберёшься и увидишь. Единственно, что Рабле, обыватели, как правило, не читают – ещё не доросли, а вот твой брат им балуется, на нём растёт, заражается вирусом творческой бесовщины, учится, становится мастером, являющим миру кривое зеркало своей души. Рабле, некогда, нанёс такой удар по сытому бюргеру, так зло высмеял добротные «общечеловеческие ценности», что и сомнений в его бесовской сущности не возникает! Помнится, ты даже называл его книгу Библией в искусстве, а беднягу Оскара Уайльда – Христом…» – «Было дело. Но неужели ты тоже считаешь «Гаргантюа и Пантагрюэля» своей Библией?» – «Отчасти, так как Библия от Сатаны ещё не написана…» – «А разве она ожидаема?» – «Не знаю, в ней нет особой нужды, да и автора подходящего нет, сочетающего в себе одном, все те выдающиеся черты, что извека приписывают мне… Тревожиться не стоит, творцы вряд ли скоро объединятся для написания хрестоматии тёмного в человеке, потому что являются ретивыми индивидуалистами. Но частями они, не мне тебе втолковывать, со своим паранойяльным обсасыванием темы насилия, с тягой добывать эскудо на человеческих пороках, представляют гораздо большее зло, чем я…» – «Зато Библия от Сантаны уже существует!» – озарился Эн, довольный своим каламбуром. «Ты прав, каждый сильный творец пишет свою Библию, но категории добра и зла в них уравновешены доселе, поскольку никто пока точно не знает – что есть безусловное добро, а что – абсолютное зло. Значит, бог с дьяволом обручены людьми отнюдь неслучайно…»

Внезапно раздался удар гонга. «Мне пора». – Сатана встал. «А что ты там делаешь?» – спросил Эн. «Нашёл вот себе смешную работу и опять точно не знаю, что творю, добро или зло…» – «Если не секрет, чем же ты занят – конкретно?!..» – «Прикладной наукой – антиклонированием… Сущности и жизненную силу разного рода негодяев соединяю вместе в аду, чтобы их меньше всё-таки было на свете. Получаю из них чертей – своих подручных с уникальными свойствами. Аппарат специальный даже создал». – «А черти тебе зачем?» – «Тут, самое трудное – штольни под землёй рыть с выходом на поверхность. Допустим, идёт мерзавец по улице – хлоп, и провалился в канализационный люк! Ну, а дальше он попадает ко мне в аппарат, остальное – дело техники… Ходов таких по свету мне тысячи нужны, а кто их, кроме чертей, рыть будет?» – «Вот бы ты ещё и дураков вместе соединял, чтобы наверху их поменьше было… Тут даже я бы тебе помог!..» – «Хлипок ты для подобной работы, да и гуманист, к тому же, – вспомнишь о детях, сомневаться начнёшь, либо интеллект проверять… Не годишься, словом. Да и не перекосишь дураков, слишком их много! К тому же они, зачастую, – лентяи по сути. Подлец острее, сноровистее, но их, доложу, на одного чёрта до двух десятков идёт. Медленно, короче, дело оздоровления планеты двигается. Гадов много, я один». – «А это… художников не пробовал на чертей пускать?» – «Было. Но черти из хударей слишком нервные получаются, к тому же они больше отлынивают от дела, беседы ведут, в ходах какие-то граффити норовят рисовать, предупреждения наверх посылают, которые общество не слышит, атакуют ветряные мельницы глупости. Однако же, несмотря на то, что творцы сильны живописать тёмные стороны жизни, заниматься откровенной бесовщиной, они хорошие, но делающие плохие вещи во имя того, чтобы мир стал лучше… Это у них так от сильного первородного испуга, чаще, получается. То есть – почти неосознанно, спонтанно. Такие, брат, парадоксы».

На обращение «брат» Эн отреагировал гримасой ужаса, которую задумавшийся бес, правда, не заметил… «Слушай, так в мешках, значит, люди находятся, их бессмертные, по легенде, души? Хоть они и гады, но почему в мешках!» – «Да потому что я, если увижу их лица, тоже начну сомневаться, считать, а это делу помеха. С мешками сохраняется чистота эксперимента, черти на себя самое трудное берут – ходы роют, будущих коллег своих по весям отлавливают, усыпляют эфиром, упаковывают, мне переправляют. Я же делаю необременительную работу, причём не за награды, славу или сладкие коврижки, а за идею». – «Но ведь, рассуждая здраво, ты занимаешься нужным для нас делом, а это в корне неверно, верно?! Сатана, по условию, мешать людям должен…» – «Кто его знает, вдруг без эталонных подонков вам хуже станет – размякните, обабитесь, частные пороки обобществите? Посмотрим… Надоело мне, понимаешь, художник, откровенными пакостями заниматься, решил пока отдохнуть от них, ещё раз в человека поверить… Так или иначе, но я, согласно традиции, всё одно занимаюсь грязью, так что порядок вещей сильно не меняется. Делать людей и прочих несчастными – много ума не надо, только иди от натуры, не думай. Вот и выйдет беда…» – «Ты говоришь, что я гуманист, – Эн отхлебнул винца «на посошок», крякнул, – это ты настоящий гуманист, санитар вида!» – «А я тебе о чём!.. – не выдержал Сатана. – Ведь человек счастья своего со мной не понимает – поэтому малюет безобразным, с рогами, с хвостом, с идиотской бородкой!.. Я же бесполый, только мышцы и склад мужской имею для пользы дела. К тому же в мужике дьявольского больше, чем в божественных – местами! – дамах. Отсюда, облик. Пойми напоследок, художник, вопрос не в том, имею ли я претензии к человеку, похоже он к себе, на протяжении веков, их по-настоящему не имеет! И ещё: там, наверху, много умников со времён французской революции ведут дебаты о том – какое общество им надо строить, если строить, но вопрос стоит гораздо проще: какого человека надобно строить всем миром? Ведь, не решив эту проблему и общество, подчинённое взвешенному рассудку, никогда не создашь… Опять получается замкнутый круг частого и общего».

Хозяину хотелось ещё потолковать на досуге, но видно было, что он тяготится своей приятной навязчивостью, которую возможно сбросить только работой. А Эн, тем временем, уже нравилось гостить в аду, он был бы рад здесь задержаться, напиться, в конце концов… Когда ещё найдёшь столь толкового собутыльника, оппонента?! Но Сатана казался непреклонным: «Пойдём, пойдём! Дел по горло – и у тебя и у меня… Чей, кстати, портрет следующим работать будешь?» – «За Грозу хочу взяться». – «Помочь?» – «Думаю, что сам справлюсь…» – «Хорошо… Но я тебе всё-таки помогу. Понравился ты мне, я рядом с тобой, извини за комплимент, словно сердцем согрелся, хотя у меня и нет его, вроде…» – «А как собираешься помочь?» – «Это сюрприз, потом узнаешь…»

Сатана, подмигнув, дунул в лицо Эн, и тот пушинкой понёсся над сакральным кругом, очерчивающим понятие «зло». Сверху переливался огоньками безбрежный свод пещеры, рядом угадывались валькирии, духи, фурии, повсюду звучала какофония – набор случайных звуков, состоящих из множества гротесковых на слух оттенков. А Эн летел, просто и без крыльев, будто никогда не знал силы тяжести своего таланта. С высоты он видел дымящие трубы кинофабрик, стряпающих на чёрных адских кухнях очередные античеловеческие шедевры… Видел облепивших свои письменные столы бумагомарак, выгрызающих из занозистых крышек, во имя презренных сребреников, очередные акты глумления над здравым смыслом… Видел художников, ведущих на холстах войны с чудовищами, монстрами, вурдалаками, рождёнными собственной фантазией… Видел ловких аниматоров с гадкими лицами, кучно толпящихся у трона «его величества» Обывателя, чешущих ему неподъёмное брюхо россказнями про добро и зло, или услаждающих слух сытого оборотня песенками о дьявольской силе любви… Видел ловких гномиков, служащих всемогущего Портала, штампующих в серых пещерах цифровых сигналов бездушные машины для поедания дней… Словом, он видел целиком весь мир, созданный человеком творческим, – включая и массу прекрасного, почти даром отданного им миру на протяжении веков! – но не понял, что, в совокупности, они созидают, на поверку! Ад или рай?

И он устал всё это видеть, и упал рядом с пенящимися потоками лавы, и попал в, невесть откуда взявшуюся, затяжную грозу под сводом похожей на мироздание пещеры, и всё следил за ней во имя будущего портрета… Но и от этого он устал, ведь пока руки недвижны, душа художника продолжает работать. А когда же она отдыхает?.. Загадка. Эн прикрыл глаза, вновь их открыл и увидел, как кровавая тьма перед ним вспыхнула прощальной молнией, ослепив сознание до утра…

 

 

 


Оглавление

53. Сентябрь. 2.
54. Сентябрь. 3.
55. Сентябрь. 4.
Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

07.11: Виталий Семёнов. На разломе (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!