HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июль 2018 г.

Николай Пантелеев

Дух внесмертный

Обсудить

Роман

(классический роман)

На чтение потребуется 17 часов | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск            18+
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 23.04.2014
Оглавление

61. Октябрь. 5.
62. Октябрь. 6.
63. Ноябрь. 1.

Октябрь. 6.


 

 

 

Искусство пробуждает в человеке лучшее… Это, по сути, трюизм – общеизвестная истина, или банальность. Однако доступность истины не отменяет желание, ещё и ещё раз, проверить её на практике. Сначала, свои занятия музыкой, Эл оценивала как досуг, возможность скоротать время, пока поэт сражается со стихиями. Но постепенно она втянулась в необходимость творчества, поскольку увидела, как оно меняет человека изнутри, делает дни интереснее, насыщеннее, богаче.

По мере усиления импровизационного начала в жизни Эл, душа её будто оттаяла от нескольких лет гиблого одиночества, и даже предметы, окружающие хутор, быт, работу, стали приобретать поэтический смысл, новую философскую подкладку, помогающую вроде бы банальное видеть по-новому. Ко всему, ей стали сниться дивные сны, посещать в минуты уединения красивые продуктивные видения, отпечатки которых она тут же своеобразно переносила в синтезатор и далее – Эн.

В её новом мире, например, над головой качалась, звеня, огромная хрустальная ветвь ландыша… Она была размером метра три, Эл лежала в изумрудной траве, ловила ртом, капающий из ладоней берёзы, пьянящий нектар. Ей нравилось пить этот напиток, хмелея от счастья, и слушать, будоражащий душу перезвон прозрачных колокольчиков, исполняющих от ветерка скерцо. Эл, зажмурив глаза, арканила памятью волшебный момент рождения музыки. А утром её она пыталась вспомнить уже за инструментом, и часто это получалось… Потом она могла подслушать что-то у ручья, увидеть в муравьиной куче миры, сшибки цивилизаций, битвы характеров и тут же похитить отзвуки этих сражений для своих симфонических картин на фоне кровавого, допустим, заката.

Результатом такого неожиданного истончения души стало решение новые для себя впечатления отразить в доступном материале. Не совсем понимая как – без специального образования, без навыков! – Эл взялась сделать музыкальные иллюстрации к портретам стихий и полностью растворилась в этой задаче… Сначала от неё была скрыта техническая сторона вопроса, но, попробовав однажды наложить звуки природы на возможности инструмента, Эл поняла – что следует делать в каждом конкретном случае, и далее действовала уже интуитивно.

Когда Эн открыл свои планы на будущие портреты, музыкальные символы, детали, драматургию, то его музе стало ясно, что развёрнутые иллюстрации ей, увы, не потянуть, – не Мусоргский всё-таки! – а вот сделать музыку созвучной общему колориту портретов, уже возможно.

Для начала, Эл посвятила два месяца созданию своей коллекции звуков. Ей претило рыться в Портале, воровать там домашние заготовки, потому что вокруг материала хватало. Только не ленись, бери! «Комми» теперь постоянно был у неё в рабочем состоянии, и, проезжая по делам мимо водопада, Эн хватала его настырную весёлую мелодию. Потом ветер пожаловал в гости с порывистым шумом, со скрипом стареющих деревьев, следом дождь забарабанил по крыше теплицы, гром разорвал тишину, древесные лягушки устроили концерт. И это всё твоё, если знаешь и можешь другим объяснить – зачем тебе это?

Маляр в магазине строительных материалов видит своё – шпатлёвку, декор, маяки, акрил для тонировки краски. Он сделает ремонт, получит за него деньги, люди будут жить в обозначенных инстинктами рамках бытия… Руки художника все эти вещи могут сделать звёздным небом, детской площадкой будущего, живописной мечтой на холсте, они могут преодолеть обречённость служить сугубой пользе, извечно спорящей с красотой. Поэтому художник в магазине видит даже не предметы, а их потенцию быть совсем другими, непохожими на себя.

Эл уже отошла от маляра, но творцом в полной мере ещё не стала. Она зависела от инструмента, от его тихих капризов, проницательности создателей музыкальных программ. Она сначала густо пересаливала свои импровизации похищенными у природы звуками, полагая, что естество поддержит искусственность её конструкций. Но вот она дошла до Жары и стала, как вкопанная, потому что звуков к ней она не подобрала. Были кузнечики и птицы со своими трелями, наложенные на знойный мотив, но жары не получалось. И тут Эл поняла, что в некоторых случаях ей не обойтись без ключевых инструментов, которые выбрал для портретов Эн. Здесь, правда, ей пришлось пошарить в Портале, и она нашла там этюды студентов некого музыкального училища, где – и арфа, и орган, и всё остальное… Причём, даже не яркие шедевры, а именно ученическое музицирование, инструменты в чистом почти виде.

Мелодия арфы, её переливы, с неохотой, но всё-таки вползли в её опус, а потом и вовсе с ним сроднились. От редакции к редакции Жара всё больше напоминала оригинал, жарко от музыки не становилось, но с благодарностью думалось о прохладе. Муза пожаловалась своему поэту на свою немощь, на бесконечные редакции, – их число доходило до пяти десятков! – но он её всецело поддержал, говоря, что период творчества у неё совпал с периодом ученичества, поэтому – труд, труд и ещё раз труд! И озарение, и случай, и вещие сны, и всё, всё, всё…

С Солнцем Эл расправилась довольно быстро: напичкала мажорную мелодию шумом водопада, ариозо птах, трелями насекомых, лягушек, певших гимн жизни, и торжественным соло сытого медведя – некого помощника главного дирижёра по лесу. Цивилизация была представлена бытовой городской какофонией, взятой в выпуске новостей. Луна, под сонную, тонущую в сопрано цикад, мелодию, дополнительно усилилась филинами, перекличкой шакалов, серебряным шорохом осыпающихся искрами звёзд и даже колыбельной без слов в исполнении автора.

Эн особенно сильно тронул этот фрагмент, он вдруг понял, что его жестоко обманули, что слух у его музы всё-таки есть, но – потаённый, предназначенный для внутреннего употребления всеми…

В случае с Туманом пришлось позвать на помощь саксофон, шёпот проснувшейся осыпи, перезвон капели в укутанном влагой лесу, глухое эхо, идущее от всего оркестра стихии. Последнее вышло совсем просто – плавным поворотом специальной ручки на синтезаторе. Труднее дался Огонь, у него также нет отдельно выделенного ухом звукоряда, поэтому на сугубый мажор Эл пришлось подпустить аккордеона, треска горящего камина и огня – огня, огня!.. – в ритме, прилагаемом к мелодии. Но не барабана, так как он извека принадлежит грозе. Впрочем, перенасыщать искусственно её не пришлось, ибо, уж что – что, а Гроза сама создаёт свои симфонии, она даже глушит ими, грубо контузит. Дополнительно к сольному звучанию, Эл нагрузила натуру рокотом всех наличных сил природы, участвующих обычно в концертах этой стихии.

С Ветром тоже особо возиться не пришлось, однако Эл решила, что в его партии будет сильно не хватать какого-то скрежета, поэтому она впервые использовала для имитации этого звука старые овечьи ножницы, найденные в сарае. С этого эпизода Эл пришла к незамысловатой идее самой создавать те или иные ингредиенты для своей музыкальной кухни. Нечасто, но этот приём выстреливал довольно метко… Одним словом, Ветер дул, свистел, тарахтел оторванной черепицей на крыше, он тёрся ржавым боком о деревья, о человеческие дома с придуманным внутри них бытом, он обеспечивал трубу на своём фамильном гербе давлением и необходимым для вдохновения кислородом… Напротив, Мороз дался ей трудно, поскольку сам по себе он нем и вопиет подчас лишь гласом ужаленных стужей, деревом, разорванным по сердцевине. Без ксилофона, Эл, понятно, не обошлась, и ещё раз удивилась художественному чутью Эн, очень точно наградившего все стихии необходимыми именно им символами. Сначала, как знаток музыки, она пыталась спорить с Эн, но потом чуть успокоилась, а за своими опытами, пользуясь подсказками поэта, – и вовсе перешла на его сторону.

Вот, к примеру, Снег, он идёт неслышно, ложится на пейзаж без звука, с шорохом, едва уловимым ухом. Для музыки этого мало, поэтому скрипка, пользуясь «поправкой Вивальди», очень точно передаёт нутро этого явления, от тяжести которого стонет Земля. Эл плывёт вслед за снежной пеленой, её мелодия выходит лирической, со скрипом шагов и звоном сосулек, но иногда – раненной далёким гулом сошедшей лавины.

От неё, или ещё от чего-то, на планете происходит Землетрясение. Орган, воспевающий его, немногословен, он играет в одной тональности с синтезатором Эл, но играет по-другому, по-книжному, тогда как наша героиня создаёт музыку сердцем и бесстрашием совестливого невежды, взрывающего законы, поскольку их просто не знает, не видит сейчас в них нужды. Это потом, потом!.. Мелодию сопровождает камнепад, акции протеста против стихии, треск меридианов и параллелей под «Сияющим миром»… Однако рай всё выдерживает, ведь он крепок.

Хотя, рай это не хроническая благодать, а лишь её предчувствие. В нём тоже идёт – опять идёт! – Дождь. Нет, дождь и у Эл не идёт, он планирует на сопротивлении воздуха, он желает прокатиться на миноре, поэтому хватает смычок и оживляет виолончель. Здесь Эл, как и Эн в похожей ситуации, вспоминает Эву. Ей понравилась эта девочка, душой более близкая, чем родные дети… Они тянут лямку, Эва стремится в облака, она – своя, они – чужие. Так бывает. Ведь уже сказано ранее – кто тебе близок, находится далеко… Эл меланхолия сейчас к лицу, она помогает услышать настырное сопение водосточных труб, ругань дождя, слякотные переливы падающей с небес воды.

А свирепые псы природы, между тем, уже сорвались с места, они хватают автора за пятки. Эл мигом выходит из транса и вслед за дождём бежит от его суетливых детей – от Потоков, вдохновлённых фортепиано. Вместе с ней бежит шум водопада, да не один! Разливы Змейки этой осенью тоже пошли в дело. Мелодия бегло скачет по диезам, скачет так, что задыхается, загоняет себя в бешенный ритм пугающей стихии… Но не её боятся глупцы, они боятся собственной глупости, они боятся, что глупость подведёт их в схватке со следующим сюрпризом природы. Себя они, короче, боятся. Ведь, чтобы доказать своё право называться умным, человеку, или кому там ещё, нужно всё предвидеть, иметь на каждый размер свой аршин, нужно слушать голос предков, но – только в части культурного наследия, в части красоты, мыслей о вечном. А прочее, типа разного рода «амбициозных проектов», пусть оставят себе, поскольку это тоже особый род глупости, отдалённо напоминающий своей дикостью наши потоки. Впрочем, творения музы, её обессиленного, но стойкого солдатика, её поэта – это лишь отголоски настоящей жизни и беды, что может свалиться на хилую шею человека, если он не станет равным себе, не поумнеет до понимания всего в этом мире, как высшей, – то есть, ни от кого не зависящей! – справедливости. Это касается даже стихий, даже смерти, как акта передачи права на жизнь следующим, уже дышащим нам в спину. Им не скажешь поросшее мхом: продавец просил после меня очередь не занимать! Они этого не поймут, ибо их невидимо, они толкают в спину, как мы толкали когда-то тех, кто впереди.

Вот с такими мыслями ваяла свой музыкальный цикл Эл. Она бежала иллюстративности, невольно смыкалась с Эн, иногда расходилась, но так, чтобы видеть партнёра, чувствовать его дыхание.

Двенадцати подвигам нашей героини ещё далеко до конца, хотя вчерне они вроде свёрстаны. Правки, правки, правки, без просвета, без отдыха, каждую свободную минуту!.. Такой ритм, между прочим, здорово отскрёб душу Эл, уже начинающую плесневеть по краям. Теперь она, почище Эн, бредила идеальным, но запеканки больше не запарывала, так как нашла здоровый баланс между реальностью и мечтой.

А как же без мечты!.. Она подкармливает воображение, питающее творения рук твоих, что попадают богу в уши или человеку стороннему, но неравнодушному, который вернёт их тебе сторицей, если, конечно, он – Андрон из памятного сна нашего, налитого решимостью героя.

Но у Эл грёзы свои, они хороши по-своему и хороши, быть может, лишь для неё… Во сне она плывёт по молочной реке с кисельными берегами, слышит в шорохе розового сахарного камыша по берегам той волшебной реки следующую музыкальную подсказку для своих, мёдом пеленающих душу иллюстраций, что хотя и создавались далеко не по мотивам, но приземлялись всегда рядом с первоисточником.

 

 

 


Оглавление

61. Октябрь. 5.
62. Октябрь. 6.
63. Ноябрь. 1.
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.09: Гости «Новой Литературы». Игорь Тукало: дорога без конца (интервью)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

15.09: Леонид Кауфман. Синклер и мораль социализма (статья)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за июль 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!