HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Евгений Синичкин

Эра антилопы, несущейся в спорткаре по сверхскоростному шоссе (часть первая)

Обсудить

Антироман-матрёшка

 

Всем, кто так торопится к развязке, что

забывает оглянуться по сторонам, посвящается.

 

 

Я чувствую себя Империей на грани

Упадка в ожиданьи варварской орды,

Когда акростихи, как дряблые плоды

Изнеможения, слагаются в дурмане.

Поль Верлен. Изнеможение

 

Среди всего этого великолепия

Я измучен,

Подавлен

Видением пепелища,

Стен, повергающихся в прах.

Ричард Олдингтон

 

Все прошлое я вновь переживаю,

Один в тиши ночей, и нет исхода мне.

Александр Бородин. Князь Игорь

 

16+

Произведение публикуется в авторской редакции

 

Купить в журнале за сентябрь 2017 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

 

На чтение потребуется 10 часов | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 14.09.2017
Оглавление

19. XIX
20. XX
21. XXI

XX


 

 

 

Молчит флейта, с вершины горы взирающая на бегущую в тишине притишинность гобоя. Одинокая флейта тоскует по арфе и треугольнику. Натыкается гобой на четырехглазого страшилу в ермолке и с бороденкой, смахивающей на полумесяц. Спускается кларнет к птице с клювом черным, как слезы луны, и в пивной каске с выпитым пивом. Тонкой косой он прикрывает ходули, икарящие к солнцу. Рожок улыбается, приглаживая единственный свой волосок, длинный, как нунчаки черепашки, укравшей гобой. Английский рожок, несчастный лысый рожок, делает пересадку волос, посматривая на смолящего трубку кита. Малышек фагот через пенсне глядит в бездну, поглотившую тромбон. И разбивается пенсне на подвесном мосту в лесу глухом и мрачном.

Боевой нож кукри щекочет голеностоп отползающего по лестнице вверх незнакомца. Его брюхо кровоточит, пока что он жив и в своем уме, и хохочет гобой, листая буклет. Заземляют фонарный столб, пустивший почку с плафона.

Виолончель блуждает в потемках, где всех заставляют молчать. Красный бинди там рисуют на лбах задавакам, и они задирают носы, упираясь темечками в крышу шатра. У них за решетками шепчут, чтобы орать, и орут, чтобы шептать. Стеснительный молодой человек в горгере тянется к кучке шумящих людей, берущих с подносов фужеры. А они, потешаясь над ним, отвернулись, руки сложив на груди.

Тюремщики наставляют стволы пулеметов на трех заключенных. Есть двое, что братья, их вздернут на виселице, и женщина, севшая с ними, влюбленная в старшего брата. Рассвет настает, и пара лакеев, склонившись с холодным почетом, готовы рычаг опустить. Петли затянуты туго, пятнадцать секунд до того, как разверзнется люк под ногами, и младший, рыдая, кричит в спину женщины: «Если б жизнь нам дарила судьба, то я бы ни слова не вымолвил нынче. Но вскоре всем нам не дышать и не петь. И последнюю речь мою я обращаю к тебе, что судьбой, как и жизнь, отнята. Я люблю тебя больше, чем…» – и вниз отвели рычаги два лакея, склонившись с холодным почетом.

И флейта молчит, и молчит, и молчит, а на гобой исламист в смехотворных очках наводит начищенный револьвер.

Льется вой полицейских машин. Юнкер в фуражке бежит впереди, бежит и машет руками, ведя за собою солдат. «Бывай юнкерок», – говорит мусульманин, стреляет, сбивая фуражку с покрасневших волос, и горюют по молодцу два старика, мать и отец, под стихающий рокот гобоя. В памяти стариковской дорога на гору и в шахту, дорога двух жизней, что знали лишь встречу и потом – юнкерка. И уходят ото всех старики, в ванну, как Сенека, решивши прилечь, слушая веселый кларнет.

Кларнет приглашает знакомую сыграть в бадминтон.

Душ они принимают, громко кричат, в бадминтон наигравшись, и грустно знакомой, вставшей к кларнету спиной. Ей видятся малые дети, которых ей не родить. То было давно, или будет недавно, или бывает всегда, ведь цела партитура. Айсился снег, вспоминает знакомая, и ребенком каталась она с бугорка на картонке или просто в штанах. Льдом покрылась вся школа, и вся школа каталась с горы. «Я же одна заболела – и вот…» – не может она досказать. «Милая, я всё понимаю…» – не понимает милейший кларнет, разделывая рыбу на ужин.

 

На портсмутской верфи два мудреца видят сон, посланный им из-за закрытых дверей темницы, что сыреет с начала времен. Ее драит единорог-телепат.

Жизнь для него – очередность скачков, за которыми следует завтрак из тягостных дум отца-одиночки. Его принуждают вернуться на цирковую арену и ходить по канату, чтоб прокормить сыновей. Лыбится босс до ушей, вычищая пинцетом укроп из зубов. «А ты взойдешь высоко – и рухнешь на самое дно», – рыкает босс и арапником бьет циркача по хребту. Юнцы-сыновья между собой обсуждают, куда же ушел их отец? Щавель порос на лугу, где они прыгают через скакалку. И они по пояс в траве, но вертят скакалку, срезая зелень на суп. «Мои сыновья, – звонит им отец в чистое поле, – вы для меня дороже всего». И вешает трубку отец, слыша рокот заплатившей толпы.

Не прийти ему к сыновьям. Им не скажет он доброго слова, наставленья отцова не даст. Череп его на две половинки раскроен, и безмолвствует зал. Его деньги, политые кровью, прячет в карман пиджака хитрый босс. «Господа, ничего я не видел, не знаю», – объясняет босс полицейским, выпучивая глаза из орбит. Он звонит адвокату, чтобы тот билеты в теплые страны ему раздобыл.

Книзу тянет детишек трава. Рассыпчатый, зыбучий песок притаился под мшистостью плюсен. Они прыгают – всё выше и ниже, и тонут – все глубже и тише. Моряк смотрит на них сквозь линзу подзорной трубы – с корабля, что в волнах прошлого гибнет. Его спасательный круг до мальчишек в момент долетает, но они продолжают играть со скакалкой, которая прошлое помогает забыть.

Эта игра разрывает пространство и время. Корабль из гиперпространства выходит и приземляется у них на лугу. Широкий корабль садится, пришелец с двумя головами нисходит с трапа в траву, за уши тащит ребят из трясины. Его преследует змей с головой комара и без крыльев, но парящий под облаками. «Не возьмете ль меня поиграть?» – говорит ксеноморф, берясь за ручку скакалки. Айлантовая ручка приятно греет шрамы на чешуе.

Земляне играют с пришельцем и забывают все времена. «А по ком мы тоскуем?» – щебечут они, резво ножки переставляя. «Гоните печали, – твердит, закурив, ксеноморф. – А если хотите, со мною летите», – стелет ковер ксеноморф. Дети трогают голыми стопами бархат с планеты Колон, кивают согласно и несутся на борт. Они кресел не видят – ни кресел, ни стульев, ни соф. Ксеноморф нажимает на пуск, и мальчики чувствуют желание спать.

В пути они спят, и снятся им первые сны – младенческие сны на сильных отцовских руках.

«Спали вы тысячу лет», – будит их ксеноморф. Юлится вихрь гигантский – на той планете обычное дело. Жалостью полнится сердце пришельца, за тысячу лет прикипевшего к детям, но он гонит их к королю ксеноморфов. Его послали за жизнью, свежей и вкусной, как профитроли в шоколадной глазури. Три кола стоят на площади перед королевским палацем, три тельца проткнуты так, что заостренный конец торчит из левой ноздри, три трупа – ксеноморфа и двух мальчуганов – приносят в жертву богу. Его лапищи загораживают солнце.

И пробуждаются два мудреца, носящие черные шапки.

Не знают они, что за ними некто в цилиндре следит. Его грудь велика: он, должно быть, борец. Вслед за ними идет, неотступно, за поясом держит пистоль. Ему не уснуть, не курнуть, не глотнуть – боится отстать. С ними, как невидимка, приходит к оставшимся двум мудрецам. Они все – вчетвером – ночуют в одной постели, а над кроватью картина весит. Маленький пейзаж, на котором нацистский солдат вздумал душить Тома Сойера. Он повернулся к солдату спиной, он смеется над ним, сгибаясь под тяжестью смеха и пули, пробившей затылок. Сойера нет, и борец припоминает, как в детстве был на качелях. Там был один, пока к нему не приползи мудрецы, как гадюки. И под кровать его утянули, где с ним случился инсульт: потому, верно, он захватил пистолет.

Смотрит борец, как храпят мудрецы, и быстро четырежды взводит курок, и отпиливает четыре головы, чтоб насадить на штык, как шашлык на шампур. Легче ему, он съедает две камбалы и раскидывает головы на две вешалки. Он взбирается на крышу жилища, видит на улице бездомного музыканта с контрабасом, ступает вперед и разбивается у ног бедняка. Гончая лижет мясо, распоротое сломанными костями, и жизни в борце уже нет, но душа взмывает к небесам на кровати, под которой его прятали мудрецы. «Ах, жалость какая!» – рыдает растерянный музыкант, рыдает до неприличия громко.

 

Единорог скачет в порт, где нагружают к отплытию бригантину с обрубленной мачтой. Реет парус, трепыхаясь, как скатерть на пикнике в ураган, и отрывается, прикрывая утопленника. Единорог на гитаре играет, поет, и в песне его вся жизнь мертвеца, который был почтальоном. Труд свой любил почтальон, развозивший посылки на вертолете. И жил без забот и проблем, без событий и тягот, невзгод, в жизни, похожей на смерть. Красочной, если есть цвета в пустоте, была его жизнь. А потом его поймали индейцы, привязали, как кабанью тушку, к длинной палке и понесли в свое племя. «Мы не любим чужих, – сказал вождь, – предпочитаем вас жрать, оглушив бревном по башке». И подкрался к ним сзади один из племенных воинов, взмахнул толстой палкой, и рухнул почтальон пред вождем.

Редкие обрывки легенд сообщают, как почтальон оказался в порту. Алжирцы считают, что племя, вкусив гангренозный мизинчик с правой ноги, запустило почтальона из пушки. Добрые баварцы говорят, что почтальон, перед тем как упасть, уцепился обшлагом за огромный невидимый маятник, качавшийся над Тихим океаном. Обитатели моря твердят, что очнулся он раньше, чем был приготовлен, лыжи надел и с трамплина рванул к древесным опорам порта. Суетится народ, толпится на пристани, дрожат кулаки. Трос в воду бросают, вяжет единорог узлы из узлов, и, навалившись, достают почтальона. Над телом сотня людей, горластые, уголовники, святые отцы и грешные матери, но не воскреснет уж почтальон. Он синий и вздутый.

Приезжают карабинеры, в набат бьет сын звонаря. Он бьет и кричит, признаваясь в любви девочке из параллельного класса. Подходит к нему, ухмыляясь, отец, обнимает за плечи и говорит, что она слышит только набат и в страхе перед угрозой залезает под стол. Расталкивает колокол мальчик, стучит его сердце. «Алеша, что ты творишь?» – вопрошает отец, пытаясь сына вниз отвести. В лоб ему бьет колокольная бронза, и падает с колокольни отец. Шесть раз ударяет в набат обезумевший мальчик, и падает с колокольни кампан. И катится он по щербинке дорог, по лужам и по домам, по столу, где укрылась девчушка из параллельного класса. Мальчик, как эпилептик, все ударяет в набат, в беззвучный, воздушный, фантомный набат. И отпевают троих – почтальона, отца и девчушку.

На заупокойную службу целый город собрался. Аптекари, оккультисты, тевтонцы, электрики, каланчи. Стоят один за другим, как пред цистерной с молоком или квасом. Лепечут, сникнув, молитвы на театральных скамьях, и вдруг – взрыв на балконе. Его устроил террорист с автоматом в руках, выходящий на сцену, куда падают обгоревшие кусочки тел. «Друзья, я пришел отомстить, – крещендит террорист с автоматом, – за то, что отца моего, когда был я ребенком, вы сбросили в реку с моста, замуровав ноги в цементе». И идут, кровь вытирая, кто выжил, на сцену, ссутулившись, будто старик под пятидесятикилограммовым мешком. Его пули не знают пощады, и кеглятся в оркестровую яму жители городка.

Этот план террорист разработал в школьные годы, сидя за партой. Людишки учились, смеялись, шутили, а он внимал голосам. И призраки в фартуках убеждали его, что нечего подонков жалеть. Они показали ему праздничный день, когда в театре он воздаст за гибель отца, показали его с автоматом в руках и сбитых с толку людей, казнимых на сцене. Траур и слезы живых горожан, серии самоубийств и продолженье расстрелов. Алтабасы попов, которым в горло зальют кислоту.

И глаза, выбитые автомата прикладом.

Больше в городке никто не живет: кто сумел, удрал под сенью безлунной ночи. Его домишки – гробы. Лаватеру удобряет террорист измельченными костями убитых, и город цветет. Он – город-призрак, как Припять. Город обрывающихся, мертвых дорог, дефлорировавших западные земли. Он – город красной ночи, в которую посапывает единорог-телепат…

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению сентября 2017 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

19. XIX
20. XX
21. XXI
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!