HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Евгений Синичкин

Эра антилопы, несущейся в спорткаре по сверхскоростному шоссе (часть первая)

Обсудить

Антироман-матрёшка

 

Всем, кто так торопится к развязке, что

забывает оглянуться по сторонам, посвящается.

 

 

Я чувствую себя Империей на грани

Упадка в ожиданьи варварской орды,

Когда акростихи, как дряблые плоды

Изнеможения, слагаются в дурмане.

Поль Верлен. Изнеможение

 

Среди всего этого великолепия

Я измучен,

Подавлен

Видением пепелища,

Стен, повергающихся в прах.

Ричард Олдингтон

 

Все прошлое я вновь переживаю,

Один в тиши ночей, и нет исхода мне.

Александр Бородин. Князь Игорь

 

16+

Произведение публикуется в авторской редакции

 

Купить в журнале за сентябрь 2017 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

 

На чтение потребуется 10 часов | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 14.09.2017
Оглавление

21. XXI
22. XXII
23. XXIII

XXII


 

 

 

Олег шел впереди, окунув большие пальцы в карманы брюк-бэгги и прицокивая по деснам в ритм сектор-газовой «Лирики». Базальтовая утепленная куртенка, которую он по вечерам носил в любую погоду, была расстегнута, и потренькивал, как падающая на паркет жестянка с мазью «Звездочка», пулер бегунка. Аддакс потоптался в кустах, съел овсянку из эмалированной кастрюли, заточил рога, насадил на них букву «а», которая раздражала рассказ сильнее, чем возгласы гуляк за окном, мешавшие собраться с мыслями в корчме, где в масс льется не пенный хмель, а безграничности художественного мира. Гремели оркестранты, N, уведенный Олегом из дома Вани, из засырелости одноразовой любви, всё вспоминал, как десять лет спустя вспомнит музыку из будущих воспоминаний. Ему отвешивали пендели многочисленные необузданные крещендо, а диминуэндо обнимали за талию и целовали в копчик. Тромбон не знал усталости, но знал, как пройти в библиотеку и где находится нофелет. Играла музыка, играла, как ребятишки в ржаном поле, рассказ скривился от незатейливости отсылки, врезал N стопкой листов с перепечатанным текстом романа, и тот понял, что это книга, а не фильм, и музыкальное сопровождение, накладываемое звукорежиссером, этим видом искусства не предусматривается. Выхухоль куснула N за пятку, музыка стихла, тяжело вздохнула, как расплющенный о стенку жигуленок, вздернула носик, закинула на плечо сумку и покаблучила в горку, за горизонт, где облака резали на части умирающее на больничной койке небо. Шаль, в которую сморкался Скрябин, музыкальная шаль, связанная из нот второй и третьей октав, слетела в пригорковую выбоину. «И когда у тебя день рождения, напомни-ка?» – спросил Олег и спрятал руки в глубокодонности карманов, разминая гениталии через смесовость подкладки. Его блаженная улыбка исказилась высокомерно-пестунским выражением лица.

Фрондерско-лукавое наставничество Олега, украшенное, будто оливье – половинкой яйца с зубчатым срезом, фамильярностью старшего, вгоняло N в краску. Она была кордованской, как голос Николая Херли, а на вкус – грейпфрутовой, как слеза с левой щеки «Плачущего мальчика». «Ты же знаешь – в конце сентября», – пролепетал N. Они брели по темной аллее, которую немного освещали прямоугольнички зашторенных окон и луна, за кронами деревьев навернувшаяся с велосипеда. «Годиков тебе сколько исполняется?» – поинтересовалась изнанка базальтовой куртки. «Рожай давай» – гаркнул Олег, когда N ничего не ответил. «Ай, что? – переспросил N, задумавшийся о том, любят ли куртки стираться или, точно дети, рады ходить чумазыми? «Фиг с тобой», – ответил Олег, вынул руки из карманов и зачем-то вытер их пыльно-паутинными листьями придорожного репейника. «И нас-то пригласишь? – продолжил он, кидая в забор зелено-фиолетовые цветки. – Или в городе обойдешься без деревенских друзей, а?»

«Приглашу», – сказал N, не сомневаясь в том, что не пригласит. Он не сомневался и в том, что не станет праздновать день рождения: для чего праздновать, если не придет никто, кроме выпуска новостей, концерта Орбакайте или фильма с Дапкунайте, которые за воскресным обедом будут смотреть его родители? «Достойный выбор, – одобрил Олег, боксируя с темнотой. – Лучший день рождения тебе организую: покажу вам, как развлекаются взрослые. И потрахаешься ты у меня с кем захочешь – отвечаю. Знай, ты можешь со мной всем поделиться: какая-нибудь девчонка в классе нравится?»

И N отвернулся.

«Эй, не смущайся, чего ты? – положил Олег ему руки на плечи и развернул к себе. – Понимаю, нравится, втюрился малыш, первая любовь, все дела. И присунуть ей хочешь, без базара. Господи, да не хнычь ты: радуйся, что хочешь засадить ей по самые гланды – значит, нормальный пацан, а не пидор херов». Олег подтолкнул N, и они пошли дальше вместе, как друзья, как братья, как равные, как синонимические ряды, которые самому непримечательному высказыванию придают мишурную внушительность и многозначительный тон. На обратном пути Олег расписывал, сколько ящиков пива он привезет на день рождения, какую «музяку» поставит, как разнообразить игру в бутылочку уединением в темной комнате и картами на раздевание и как прикрывать девочкам рот, чтобы не придушить и в то же время не дать им перворазными визгами потревожить соседей. «Одно меня беспокоит, – икнул Олег, – у той, что тебе нравится, сиськи-то – здоровые? Ведь если природа не пожидилась – может, оприходуем на пару, заодно и покажу и расскажу, как и куда вставлять?..»

 

Катя вышла перед ними из мрака, словно новый день. Лаковая экстраглянцевая оранжевая юбка делала ее похожей на девицу легкого поведения и тяжелой жизни, которая одной из первых умирает от ножа маньяка в типичном молодежном слэшере. Она набралась у кого-то в гостях, шаталась с асфальта на обочину, то засовывая два пальца в рот, то разляпывая по лицу румяна и тени для век. На ней был голубой тонколямочный топик, который отличался от бюстгальтера лишь позерскими уверениями продавца. Она облокотилась на Олега, щипая темную ершистость волос, засосала его кадык, заползла, кашляя и посмеиваясь, звездной аленькой размалеванностью повыше, вгрызлась в губы, как в перезревший киви, и языком пощекотала ему бронхи. «Вы же меня проводите, мальчики?» – заигрывая произнесла Катя, отходя по малой нужде за камешек размером со спичечный коробок.

 

Она, пьяная и скудельная, качалась как однолетняя хрупкоствольная осинка в непогоду. Разгибалась, сгибалась, заваливалась набок, распрямлялась, кружилась, хохотала, зевала, рыгала, пердела и пела – можно было подумать, что она не пьяна, а изображает из себя пьяную, будто посредственная актрисулька из посредственного энтэвэшного сериала, в котором переигрывают все, в том числе реквизит. «Дом, милый дом», – проангелоголосила, сорвавшись во втором «доме» на прокуренную хрипотцу, Катя, когда ребята завернули на улицу, в конце которой была дача ее родителей. «А ты свою пипиську дергаешь?» – обратилась Катя к N, строя из себя хлопоглазую невинность.

Катя подошла к нему, обняла, облапала щеки, шею, спину, подшортовости бедер, переместила руки на пах, приговаривая: «Лапочка ты моя… милашка… такой маленький, невинный… ты же хочешь меня… хочешь… скажи, что хочешь… ну скажи… ты ничего не умеешь, но я научу… я буду с тобой очень ласковой… давай же, поцелуй меня… поцелуй… пожалуйста!» Она убрала руки с паха N, ударила его в грудь так, что он отпрянул назад, оступился и упал, исцарапав локоть прикалиточной щебенкой. «Ненавижу вас, ублюдки, скоты, импотенты!» – разрыдалась Катя, в бешенстве размахивая руками. Она взяла столько щебенки, сколько могло поместиться в девичьей ладошке, и стала по одной бросаться ею в N, который, стиснув зубы, прижимал к ребрам ободранный немеющий локоть. «Воу-воу, аккуратнее, Катюшка, ты ему так ненароком глаз выбьешь», – поймал ее за руки Олег, и она, мгновение посопротивлявшись, сдалась, зарывшись красными глазами с растекшейся тушью в водоотталкивающий полиэстер его куртки.

 

Лунила света. Ей наскучило быть луной и светить, к тому же она вспылила из-за поломки велосипеда, последнего подарка ястреба с бычьими рогами, который умер из-за рака. Гадливый рак Изяслав подставил ястреба: ночью у его гнезда остановился черный внедорожник без номеров, оттуда вышли четверо молодых людей в старых кроссовках, а на утро ястреба и всю его семью нашли задушенными. Изяслав поплатился за свое предательство: с луны на него упал блюдцеглазый гуманоид, Изяслав пролежал в коме – на дне пиалки с салатом – шесть минут, а затем салат разложили по тарелкам и съели, вылизав останки Изяслава. «Очень вкусный рак», – похвалили гости лунную стряпню. «Наверняка», – ответила луна из кухни, сваливая в раковину посуду.

И лунь светы был таким ярким, что во всех домах мира просыпались попугаи. Хватались клювами за гетинакс клетки и орали, как порешни, выигравшие в домино водоходную «феррари».

И Катя отбежала от своего дома, завертихвостила в низину, где в болотце тонул уазик и гнили в мешках трупики котят Рыжухи. Мальчики спустились за ней, наблюдая, как она взбирается, с трудом сохраняя равновесие, на сбитый из порченых досок столик, за которым пятнадцатилетние в полночь распивали очаковский G&T, а пятидесятилетние в полдень – «Столичную» и «Журавлей». «Я – красивая!» – крикнула Катя, вставая на столике, невзирая на тремор в коленях, в полный рост.

Арлекин в солдатской форме заиграл на баяне.

Дернув за чашечки, Катя сорвала топик, обнажив грудь. Ее пораненные щебенкой ладони гладили изгибы полуголого тела. Шелк кожи покрылся бусинками мурашек. Ей вздумалось петь, и она запела – по-немецки. В луне светы она была сказочной наядой, извивавшейся на мокром, скользком валуне посреди заволоченного туманом озера. «Ах, возьмите меня, любите меня, – стонала она, прекращая петь. – Я хочу, чтобы меня полюбили», – стонала она и опять начинала петь.

Стонала и пела под луном светы. «Любите меня, любите, – стонала она и пальцем манила надутую ширинку Олега. – Ах, возьмите меня, любите меня. Всю ночь любите, весь день любите, войдите в меня. Ах, войдите, прошу, умоляю, войдите…»

И стонала, стонала, стонала.

Гестаповская черно-серая форма вмиг наделась на Олега и N, а рядом со столиком, на котором, танцуя, стонала Катя, выкопался из-под земли ларь с чьей-то отрубленной головой. Олег достал голову из ларя, бросил, точно баскетбольный мяч, Кате, и она принялась целовать раскрытые, но мутные, блеклые, сероватые очи, после чего – растрепанную, колючую бороду. «Ну же, оближи меня, порадуй меня, помоги забыться», – простонала Катя, завела голову под юбку и сдавила ее между ног. Оранжевая юбка затрещала, а Катя застонала чаще, словно в агонии. Радуга выступила на ночном небе, и по ней заскрипела колесница с безголовым возницей. «Ах, да… хорошо… да… лижи меня… ааа!» – завопила Катя и осела на столик. Размокшая голова выкатилась из-под юбки, шмякнулась на лавочку и отскочила, закрыв глаза, на радугу.

«Мне это было нужно… мне это было нужно… мне это было нужно», – повторяла Катя, перекатываясь по столу. «Если нужно больше – обращайся», – сказал Олег, пиная пустой ларь. Черные галифе выдавали его готовность помочь, и Катя, не поднимая головы, раздвинула, насколько позволяла узкая юбка, ноги. «Трахни меня… трахни так, чтобы я забыла себя и никогда не вспомнила», – прошептала Катя, обессиленно проводя пальцами правой руки по шероховатости досок. Арлекин отложил баян и уставился на раздевающегося Олега.

 

Олег распряжил кожаный пояс, расстегнул китель, стащил, едва не рухнув в траву, брюки, кальсоны, стыдливость и унылую безыдейность завтрашнего дня.

«Малыш рвется в бой», – спошлил Олег и похлопал себя по члену, овившемуся вокруг ноги, как испуганный бассет-хаунд, как скромный ужас, желающий познакомиться с загулявшим в палой листве путником. Индиговая головка вспахивала землю, пока Олег, предвкушая пятьдесят секунд жадных недотепистых фрикций, надвигался на Катю. Распухший член врезался в булыжник и свернулся в проводниковый узел так, что его конец оказался на руле каравеллы, направлявшейся в Бомбей.

«Быстрее же, не тупи, твою мать!» – выпалила Катя, шаря рукой под юбкой. Ее губы высохли, а полузавеченные глаза блестели, как верхние ноты Марио Филиппески. «Заставь меня кончить – и я все для тебя сделаю, буду, если захочешь, твоей рабой, твоей шлюшкой, твоей соской, только не уходи, не бросай меня…» – нашептывала она грубые, альковные слова, которые не должны покидать спальню, и N манжетами нацистского кителя зажимал покрасневшие уши.

«Давай, вставь его…» – взмолилась Катя, закатывая полы юбки, под которой не было трусиков. «Иду, сучка, иду… получи!» – выдохнул Олег и скользнул членом в темно-розовую мякоть половых губ. Вскрик, легкий, выстрельный, тут же оборвавшийся, но успевший срезать, как лезвие пилы, в воды болотца две березы, слетел с Катиной улыбки, и она подалась вперед, окуная в плацево-смирную напряженность сосков южные черты Олега. «Ааааа…» – она привычным стоном приветствовала каждый толчок члена Олега, пальцами левой руки взъерошивая его короткие волосы, а пальцами правой – стимулируя увеличившийся клитор.

И уазик выплыл из болота, вытарахтел на берег да со скрежетом поехал в магазин автозапчастей, и котята – сорок семь котят! – разгрызли свои пакеты и показали мордочки над зазеленевшей водой, и восстал из-под кирпича тарантул Алехандро, в загробном мире сменивший литературные предпочтения – с Гоголя на Лавкрафта, ибо его мозговая деятельность не нормализовалась, и солнце вспомнило, как любит жену, и день признался вечеру, и вечер ответил взаимностью и минетом, и Виан отыскал в болоте Яму Лазаря, – и заскулила прерывистой зарыданностью истомы Катя, тоненько-претоненько, как шотландская волынка, заскулила и лишилась чувств, за исключением растекающегося по низу живота чувства эйфории, и все вернулось к исходному: и уазик с котятами – в болото, и Алехандро – под кирпич, и солнце – в ущельные провалы памяти, и день – к затюленному одиночеству, и Виан – к дантовским блужданиям в сумрачных лесах.

С мошонки Олега, подтянувшейся к основанию члена, капали на лавку черешенки пота, которые, стекая на землю, вырастали абрикосовыми деревьями, изгирлянженными элегантностью виноградных лоз. Мелкие передние зубы нервно кусали Катины безмолочные соски. Его китель промок, и на спине расплылось бесформенное пятно с тремя докторскими степенями по сюрреалистической неуместности. Ловкие ноготки очнувшейся Кати бегали по его волосатому брюшку, вызывая отвлекающую от долгожданного завершения щекотку, и мастурбировавший Арлекин ухохатывался над мытарствами Олега. Он тужился, рожая, выскабливая оргазм, делался злым и нетерпеливым: он сдавил трясущимися, как при ломке, руками выдающиеся из-под кожи грудино-ключично-сосцевидные мышцы Кати, а большими пальцами растягивал ей рот. «Смелей, – проговорила Катя, убрав его пальцы, – кончай! Ты можешь, ну же!» И она несколько раз шлепнула его по ягодицам, просунула между ними пальчик, Олег подавился воздухом, все туловище его задергалось, живот втянулся, лицо перекосилось, он, взвыв, захрипел, обмяк, лбом задел Катину челюсть, она прикусила язык, выматерилась, заколотила Олега по спине, – и отлунила света, чтобы на черно-тучном небе засветила, призывая Арлекина ретироваться в кусты, луна.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению сентября 2017 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

21. XXI
22. XXII
23. XXIII
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!