HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 г.

Евгений Синичкин

Эра антилопы, несущейся в спорткаре по сверхскоростному шоссе (часть вторая)

Обсудить

Антироман-матрёшка

 

Купить в журнале за июль 2018 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за июль 2018 года

 

На чтение потребуется 11 часов | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Всем, кто так торопится к развязке, что

забывает оглянуться по сторонам, посвящается.

 

 

Я чувствую себя Империей на грани

Упадка в ожиданьи варварской орды,

Когда акростихи, как дряблые плоды

Изнеможения, слагаются в дурмане.

Поль Верлен. Изнеможение

 

Среди всего этого великолепия

Я измучен,

Подавлен

Видением пепелища,

Стен, повергающихся в прах.

Ричард Олдингтон

 

Все прошлое я вновь переживаю,

Один в тиши ночей, и нет исхода мне.

Александр Бородин. Князь Игорь

 

16+

Произведение публикуется в авторской редакции

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 2.07.2018
Оглавление

10. X
11. XI
12. XII

XI


 

 

 

Август кончился в середине феврале, и никто не удивился, поскольку синоптики предвещали, что он продлится до первых чисел декабря. Грянул сентябрь, тепленький и мокренький, как запеленатый, описавшийся грудничок, плача из-за злого дяди рассказа, обозвавшего его приход, ибо того требовал акротекст, грозным и резким глаголом «грянуть», а не каким-нибудь милым контекстуальным синонимом – например, приптенчиковал или подоспел. Он плакал все тридцать дней, и если б не вломился к нему в комнату перепуганный октябрь, с аптечкой в первой неделе, с кружевным сопливчиком – во второй, с диском рождественских песен – в третьей и дробашом для экстренных случаев, стреляющим не дробью, а слякотью, – в четвертой, если б дали сентябрю проплакать еще дней десять, то великий потоп... как ни крути, не состоялся бы, ибо дорожные ямы, чья глубина была неизмерима, а вековечность – непреложна, упивались осадками, как российские депутаты – микстурками на основе рисперидона. На первосентябрьской линейке звучали пионерские песенки, задорные и хрустальные, заглохшие под конец мероприятия от короткого замыкания музыкальной системы с полуметровыми колонками, и директорская речь, повторяемая из года в год, которую, к сожалению, не прервал бы даже междусобойчик американских ураганов и японских тайфунов, скооперировавшихся отдохнуть большой компанией – с обязательными экскурсиями по Третьяковке и Эрмитажу. Из школьных дверей вынесли гроб, в нем лежал академик Ландау, гроб в мгновение ока или в час верхней закатанной губы заполнился водой, и тело академика Ландау, как выпавшая из невода на палубу кефаль, заплескалось в лужицах двора, отчаянно цепляясь за смерть, а Гриша в расстегнутом пиджаке маршировал вокруг него с усаженной к себе на плечи белобантовой первоклассницей, размахивавшей коровьим бубенчиком, и плетьми ресниц над голубыми очами соблазнял ее двадцатипятилетнюю мамулю. «Я предлагаю всем собраться у меня и отметить последнее первое сентября», – передал по зонтам Егор Фоменко, и все сугугушили.

Он жил в трехкомнатной квартире – с матерью и пуделихой Трикси, кусачей и трусливой. Хромированная рамка с президентским портретом висела над галошницей, воспитывая гостей в богобоязненности и знании правильного порядка цветов государственного флага. «Верноподданный» Генриха Манна был любимым романом Егора – серая истрепанная книга из советского восьмитомника, распротыканная закладками, с исчирканными читательскими примечаниями и фломастерами страницами, хранилась у него под подушкой. «Ах, негоже русскому мужчине, защитнику родины от врагов внешних и внутренних, ставить немецкую книгу превыше всех остальных, – не раз патетически взвизгивал Егор, сетуя, что наедине со своей душой он недоволен сам собой. – Тебе бы, Егор Александрович, полюбить фадеевский «Разгром» или, возможно, Бориса Николаевича с его «Повестью о настоящем человеке», но не зря же говорят, что сердцу не прикажешь...» И он, настоящий патриот, замаливал грех эстетического вероломства, так громко крича о своей любви к матушке России, что березки, осинки и Николай Расторгуев восхищенно падали ниц, а фольклорный зайчик, спасавшийся по фольклорным сугробикам от гонящегося за ними фольклорного волка, останавливался под ближайшей фольклорной елочкой, отдавал честь, прикладывая лапку к морковному ушку, и запевал национальный гимн, не умолкая до строчки «Нам силу дает наша верность Отчизне...», на которой волк, естественно буржуазный империалист прозападной ориентации, зайку настигал. В школе он готовил доклады, пересказывая книги Проханова и телепередачи канала «Звезда». Широколицый и крупнотелый, как истинный слуга народа, он был страстным оратором, от чьего мягкого, но твердого, тихого, но громкого, хрипловатого, но звонкого, снисходительного, но требовательного баритонального тенора докладные листы истекали кровью и восторженно аплодировали, разрываясь на исшредеренные лоскутки. Агитировал одноклассников участвовать в патриотических митингах и парадах, уговорил администрацию школы – намекнув, что родителей фрондирующих учеников можно штрафовать, – начинать каждый учебный день с прослушивания российского гимна в исполнении Льва Лещенко и принесения клятвы верности флагу, записался в «НАШИ», дважды ездил на Селигер, в первый раз пожал руку Дмитрию Медведеву, во второй – поцеловал перстень Сергея Иванова, бойкотировал школьников, намеревавшихся откосить от службы в армии, «этих никчемных отступников», вопия, что родину защищать – это почетно, это не работа, не необходимость, не рудимент, а счастье, священнейший долг любого мужчины, и «если потребует страна, чтобы я траву красил, чтобы генералам, не знающим, как собирать-разбирать автомат, хоромы возводил, чтобы щеткой своей зубной унитазы для братьев по оружию драил, то так тому и быть». «Я люблю три вещи – свою страну, свою мать и своего пуделя», – говорил Егор, клянясь, что сразу после окончания школы рванет на призывной пункт, дабы защитить всех троих, но летом, с аттестатом зрелости в черной борсетке и в темно-синем костюмчике, поехал на маршрутке подавать документы в юридический, с характерным для себя апломбом жалуясь одноклассникам, что на семейном совете матушка изволила высказаться против его службы в вооруженных силах, голоса разделились поровну, а третейская пуделиха Трикси, чей гав был решающим, между страной и хозяйкой выбрала ту, что кормила говядинкой, а не обещаниями.

Пришли, извозюкав ламинат в коридоре, пара капель грязи ослепила президентский портрет. Он протер глаза шелковым носовым платком с вышитыми на нем инициалами, виновато улыбнулся, попросил не беспокоиться из-за таких пустяков, но едва гости разбрелись по квартире, указал пальцем на Егора, покивал с суровостью боевой чихуашки, через десять минут дверь выломали спецназовцы в масках, приказали всем лечь «мордой в пол» и вывели в наручниках тех двоих, чьи нечищеные ботинки осквернили портрет. Ладу и Васю, их родителей, ближних и дальних родственников, ее хомячка и его попугайчика, как и глумливые ботинки, никто больше не видел, а документы, подтверждавшие, что эти люди когда-либо существовали, были уничтожены на территории тмутараканской АЭС, впоследствии для вящей шито-крытости взорванной – по официальной версии, террористами. Учителям той же ночью позвонили и приказали забыть, что они учили врагов народа, и учителя забыли, в порыве отчизнолюбия преподав ученикам, как правильно забывать неугодную информацию, а чуть опосля, в конце сентября, устроили всем классам общую контрольную работу, включавшую самостоятельное перечисление учеником методов по наиболее эффективному забыванию того, что подобает забыть, и сочинение на тему «Плохая память как путь к сильному государству». «Дверь-то зачем ломать?» – взгрустнул Егор и отошел на балкон – по телефону поставить матушку в известность, что дверь их пострадала на государственной службе, но портрет президента обещал подписать указ о выплате пенсии по потере входной двери. Он сказал, чтобы гости не стеснялись, угощались и веселились. «Хотя тут камеры стоят, изображение и звук пишутся, поэтому в моем доме попрошу без антиправительственной агитации», – добавил Егор и вывез из-за софы ящик вина. «Любовь моя...» – сказал N, уединяясь с Олей на кухне. Оля была с завитыми, залаченными волосами, в мини-юбке не по погоде, в сетчатой кофте и заляпанных колготках. Его отвлек Ложкин, просивший билеты на футбол, а Олю позвали девчонки, и она убежала в дальнюю комнату.

«Будем!..» – зазвенели тосты, в чашки и стаканы захлесталось вино, откуда-то притаранили пива, чипсы, сухарики, кальмары – на закусь, с кем-то сделалось хорошо, с кем-то – не очень, но языки развязались, в том числе язык президентского портрета, который, поикивая, кудахтал про взрывы в метро. Ложкин вымогал халявные билеты, N оправдывался, что халявные билеты ему не выдают, он подлил Ложкину в пиво три граммульки детского сна, Ложкин уснул в кресле, а N пошел в глубь квартиры, где за приоткрытой дверью гремели и хохотали. Акриловый плед, сбившиеся волосы, обесколгоченные ноги, белевшие из-под пледа: Оля бегала по комнате, играя то ли индианку, то ли китайского дракона, то ли пьяную шалаву, а пять мальчишеских ртов исходили слюной. «Голая, – отступив назад, подумал N, – под этой тряпкой, всё сняла или?..» Он не верил своим глазам, он, идя на кухню, затыкал уши, потому что отказывался верить в смех, который они улавливали с точностью радаров NASA, он не верил абстрактным утешениям Ани, которая на кухне по-дружески трепала его за плечо, он верил лишь комку, нараставшему в груди, и непередаваемой горечи, сковывавшей, как ботокс, мышцы лица. Рассудительная, точно вдосталь испила от жизни и смерти, слишком рассудительная для шестнадцатилетней девушки, пышнобедрая, с добрыми темно-карими глазами, с матовевшей на радужке всепонимающей и всепрощающей скорбью, она не защищала и не оправдывала Олю, но и не подыгрывала ему, раз в минуту шипевшему какое-нибудь нецензурное словечко. Аня старалась его отвлечь, без шуток и ерничанья, рассказывала истории из жизни, замолкая именно в тот момент, когда с его губ должна была сорваться беспредметная брань, такой же эффективный анальгетик для души, как слезы, накрывала его ладонь своею и что-то растолковывала, но он, оглушенный тем смехом из-за незапертой двери, агакал и не различал ни единого слова. «Задрали все!» – взорвался он, пнул табуретку, метнул чашку в стенку, кое-как влез в осенние туфли и приспустил по лестнице, просовывая руки в рукава куртки. Улица была мутной и поганой, он ступал по лужам, специально прыгал в них, желая промочить, застудить ноги, «заболеть и подохнуть», срубал «щечкой» попадавшиеся по дороге кусты, виня их в том, что они посмели вырасти, комок в груди разбухал и давил так, что болела, как в тисках, голова, он дошел до своего дома, спрятался в подъезде и зарыдал, заколотил кулаками по почтовым ящикам, разбивая костяшки в кровь и не успевая проглатывать соленый воздух. «Между нами всё кончено, – написал он ей, когда вечером (только вечером! – грыз он подушку) она прислала смс-ку (даже позвонить не удосужилась! – ходил он из угла в угол), в которой спрашивала, почему он ушел без нее. – И не пиши мне, не звони, не смей со мной заговаривать, шлюха коротконогая! Еще кое-что: я тебя ненавижу, подлая, тупая сука!» – дощелкал текст, отправил, ощутил радостное облегчение, но тут же, продолжая лелеять обиду, оскорбленность, не вникая, как Ленский, в наговоры разума, пожалел, что обидел, задев Оленьку за живое, что соврал, ведь он всегда честно, когда она делилась с ним своими комплексами, повторял, что лучше ее ножек в мире нет, надеясь, сильно надеясь, что она все же напишет или наберет ему, и черпая в этом котле сбивчивых, хаотичных эмоций какое-то горчащее, как бурбон, упоение.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за июль 2018 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению июля 2018 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

10. X
11. XI
12. XII

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

19.03: Яла ПокаЯнная. Поверить не могу (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!