HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Евгений Староверов

Ебитеньевка и ее обитатели

Обсудить

Повесть

 

Быль на и за гранью фола

 

 
Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 12.03.2008
Оглавление

6. Часть 1. Глава 6. Сокровища ведьмака
7. Часть 1. Глава 7
8. Часть 1. Глава 8

Часть 1. Глава 7


 

 

 

И снизошла на Евгения благодать божья,
И взял он авторучку шариковую
И бумагу мелованную
И писал он…

 

Слава тебе, Господи, отец наш небесный, хвала тебе во веки веков. Пока солнце светит, пока цветы цветут, пока реки текут, будем мы благодарить тебя за всё, что ты сделал для нас, детей своих. За то, что дышим, за то, что сыты, за то, что согреты теплом огня твоего…

Но как-то неравномерно согреты, неодинаково сыты, да и дышим – кто полной грудью, а кто и через раз. Что-нибудь мохнатое в рясе скажет мне, мол, промысел божий, особые задумки на каждого из нас, и все, мол, равны для родителя. Что же тогда один икру жрёт и трюфели, а другой перловку на воде, и то не досыта. Один в лимузине едет, а другой пешком топает, поскольку у него сегодня даже на трамвай не хватило. И ведь ладно бы, если первый был умнее, гениальней, талантливее, так нет же. Либо по праву рождения пользуется благами, либо вор, и уж совсем мизер таких, кто да, по праву.

Так равны мы или нет? Где промысел, и в чём великие планы и долговремённые инициативы?

 

Согласен, по рождению мы все его дети, а стало быть, равны и не делит он нас на белых и чёрных, евреев и арабов, русских и не очень. И любит одинаково. Тогда значит, не видит?! И то беда, лет-то Творцу – о-го-го! Так может, уснул где на облаке? А, отследив историю на пару тысяч лет назад, понимаю: уснул старик, и видать, крепко. Потому и пошло всё креветкой. Ну, брат на брата, сын на отца. Толстые и худые, сытые и голодные.

Не переспал бы Отче, а то проснётся, глянет, а нас уже и нету! А снова творить, так поди-ко стар уже, Вседержитель. Рука не та, глаз не тот, да и мозги... Ну да не мне судить, червю.

 

С другой стороны я, конечно же, сын его, но уж не раб, увольте! Рабом быть мне обидно. А, потому, начиная вторую часть своей незатейливой повести, я набираю как можно больше воздуха в грудь и ору во весь оральник:

– Господи! Проснись, отец, дом горит, проснись, а то поздно будет. Не крещусь, ибо не особо верю в этот знак, но вдохновенно и с надеждой говорю: ну, с Богом!

 

Кино, ты вселенское чудо,
С тобой увидала страна,
Великие стройки эпохи,
Ударниц на фоне г..на…  

Сегодня в Ебитеньевке не то чтобы праздник, но день не совсем заурядный. Ура! В деревню приехала кинопередвижка. Накануне, в пятницу, председатель «Ленинского органа», Иван Пантелеймонович Хведя почти час орал по телефону на районный «Культпросвет», назвал их жидомассонами и коллаборационистами (последних он и сам не знал), грозился пожаловаться «первому» в райком и добился-таки. На ушатанном в усмерть Уазике приехало кино!

На заборе перед клубом появился плакат. На белом холсте был изображён здоровенный, краснорожий мужик с топором в руках. Длинные чёрные лохмы, из которых торчали, как из рваной подушки, перья, а внизу крупными буквами надпись – Оцеола.

 

Антон Бармин сидел дома и от нечего делать (суббота же) пытался читать. Книга попалась интересная, правда, без начала и конца, но Антона это не особо волновало. Он умел и любил додумывать то, чего не было.

Мощным пинком распахнулась дверь и в избу, как гороховый понос ворвался Фися. Антон от неожиданности чуть со стула не сверзился.

 

– Сидишь, кузнечяра – с порога заорал Фися. – Сидишь и не знаешь, что писька-то совсем иначе называется. Ха-ха, да ладно, шутю я. Слыхал, киношку привезли? Оцеёла называется. Про американских индейцев. Так что давай, доставай деньги и пошли, сеанс в пять начнётся.

Антон глянул на Фисю исподлобья и покрутил пальцем у виска.

– Чё суетишься, как вошь на лобке? Сеанс в пять, а время – всего лишь час дня.

Фися злорадно оскалился.

– Ага, не знаешь, кузнечик. Сёдня по поводу кина в сельпе Кармен выкинули.

 

Тоха почесал пятернёй затылок, что-то с треском даванул крепкими ногтями.

– Ну и правильно выкинули, я бы вообще всех цыган, которые не работают, из государства выкинул.

 

Фися аж зашипел от невежества кузнеца.

– Ёлы-палы, балбес! Дак Кармен это же одеколон. Ну, дал бог друга. Фактически коньяк привезли, а он ни уха, ни рыла! Доставай деньги, нам ещё в очереди стоять.

Антон поморщился:

– А может, ну его в задницу, этот одеколон?

Фися аж задохнулся от возмущения.

– Ты чё, едри тебя в промежуток, не понимаешь? Ну, как мы с тобой, прогрессивные советские люди, будем Оцеёлу трезвые смотреть? Ведь там же мериканцы ущемляют права коренных индусов. Лучше уж напиться, так всё легче.

 

Тоха, кряхтя, почесал задницу.

– Так может, вовсе не пойдём, а? Ну их в баню, этих индусов. Давай, я тебе лучше книгу расскажу, жуть какая страшная история. Мужик один, как ты вот, говнюк, с похмелья маялся и бабку за двадцать копеек топором зарубил к едрене матери. А потом ходил, мучился, дурак!

Фися подумал, закатил глаза к потолку, пошлёпал губами и выдал:

– А не дурак, подико, одна бабка двадцать копеек, а ежели, к примеру, пять старых пердуний ушатать, то уже рублёвочка! А это, считай два литра «Бархатного». Короче, или ты со мной, или сука ты и антифашист.

Тяжко вздохнув и ни слова не говоря, Антон начал переодевать выходную рубаху.

 

В сельпо еле протолкались. Очередь была не то чтобы уж очень большая, а так, примерно три четверти мужского населения Ебитеньевки. У самого прилавка руководил мордатый Афоня Механошин, и как Фися не пытался нырнуть у него под рукой, Афоня уже второй раз вылавливал его за шкварник и с криком: «В очередь, гамно!» выбрасывал на крыльцо.

 

Фися подлетел к задумавшемуся Антону.

– Слышь ,братан, чё я щас в магазине услышал. Афонька Механошин мужикам говорил. Мол, теми стихами, что кузнец пишет, хорошо печку топить и жопу вытирать. А еще, мол, огород хорошо удобрять. На говне картоха хорошо родит!

 

Антон коротко рыкнул, чёрная кровь ударила в башку. Не слушая, что кричит Фися, Антон ломанулся в лавку. В шумной и гомонящей духоте сельпо настала гробовая тишина. Затем раздался ноюще-оправдывающийся голос Афони и несколько смачных шлепков. Ну, вроде как тесто месят.

 

Через десять минут два друга сидели на взгорке за клубом. Под ними, метрах в десяти, весело лопоча по камешкам, текла Ряшка.

– Сколь взял-то? – вспотев от напряжённого ожидания, гомонил Фися.

Антон пососал ссаженные казанки, сплюнул Фисе под ноги и буркнул:

– Девятнадцать и две.

Побелевшими губами, изменившись в лице, Фися прошептал:

– Чё – две?

– Две ириски и девятнадцать Кармен!

– Фу, мля, – выдохнул Фися. А я черт те чё подумал. Ну, волк, я через тебя точно когда-нибудь сдохну, от какой-нибудь мастопатии.

 

По экрану на диких мустангах неслись полуголые индейцы. А в клубном кинозале стоял могучий выхлоп одеколона пополам с табачным дымом, выпущенным из сотни глоток. Антон и Фися, изрядно разогретые ароматизированным спиртом, жадно пялились в экран.

 

– Смотри, смотри, – театрально шептал Фися. – Здоровый бык энтот Оцеёла. Крокодила мочканул и не поморщился. А артист наш играет.

– Почему – наш? – удивился Антон.

– Дак, известно, почему. Там же в ролях было написато. Оцеёла – Гунька Митрич! Ну, Митрич, стало быть, наш.

 

На них шикнули, и дальше друзья досматривали молча. После сеанса, всё ещё под впечатлением, шли и тихонько переговаривались.

 

– Слышь, а этот Шурхенд вроде как из наших. Может, был Шурка, а оне взяли, да на свой собачий лад его переделали.

– Реальный мужик, – прогудел кузнец. – А вот гад этот, ну, как его, имя звериное?

– Хитрожопая куница, – подсказал Фися.

– Во-во, он самый. До чего же гад мне не понравился. На нашего счетовода Межбулкина похож. Такое же гамно, так и норовит всех надуть.

 

Так переговариваясь, друзья дошли до Антохиной избы.

 

– Ну, давай, Фися, напоследок злоупотребим, да пойду я спать! Притомило чё-то малость. Да и тебя, поди, Поря уже обыскалась.

 

В наступающих сумерках забулькало. Лёгкий ветерок подхватил густое облако парфюма и потащил его к Ряшке, хвастаться ароматным трофеем. Вдали просвиристел козодой. В густой траве, наплевав на международную обстановку, холодную войну, Достоевского и кинематограф, трудолюбиво совокуплялись кузнечики.

 

 

 


Оглавление

6. Часть 1. Глава 6. Сокровища ведьмака
7. Часть 1. Глава 7
8. Часть 1. Глава 8

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.10: Ибрагим Ибрагимли. Интервью (одноактная моно-пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!