HTM
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2019 г.

Андрей Усков

Дом с привиденьями

Обсудить

Сборник стихотворений

«Счастлив уж я надеждой сладкой
Что дева с трепетом любви

Посмотрит, может быть украдкой

На песни грешные мои».
А. С. Пушкин

 

Купить в журнале за март 2017 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

 

На чтение потребуется 40 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Елена Астахова, 4.05.2017
Иллюстрация. Название: «Северная Венеция». Автор: В. Ф. Стожаров. Источник: http://www.newlit.ru

Оглавление

  1. «Теперь я часто замечаю…»
  2. «Старая вагонетка в объятьях цветущей черёмухи…»
  3. «Лужа высохнет, если ей нужно…»
  4. «Где чего не соберём…»
  5. «У бабочек две пары крыльев…»
  6. «Который год цепляются слова…»
  7. «Мои глаза и есть – те звёзды...»
  8. «Детали были, но со временем ушли…»
  9. «Отпели многошумные метели…»
  10. «Ты штопала носки...»
  11. «Жизнь моя, ты неотступно…»
  12. «Когда бы счастье не кончалось…»
  13. «Ещё чу-чуть – и печь зачудит…»
  14. «Опять темно, и звёздам на работу…»
  15. «Есть в жизни верные приметы…»
  16. «Ветер-Забулдыга растревожил сон…»
  17. «Вышел из хаты и мысли оставил…»
  18. «Один мой старый друг…»
  19. «Февраль позёмкой зазмеился…»
  20. «Списан со счетов старый календарь…»
  1. «За гору солнце заходило…»
  2. «Прости молчание моё...»
  3. «Люблю досужий день…»
  4. «Исстари знали: истарь – балаболка…»
  5. «Сегодня ветрено, дремотно...»
  6. «Послушай, как ветер по крыше хлопочет...»
  7. «Ночь сощурилась писаньем…»
  8. «Из свежевыжатых небес…»
  9. «Лес отошёл от мерзлоты…»
  10. «Что случилось там, и что за гам…»
  11. «Мне снилось: я тебя настиг…»
  12. «Гляжу на слюду потепленья...»
  13. «Гляди-ка, утро-то какое...»
  14. «Непраздное тело клокочет…»
  15. «По мере струения мысли…»
  16. «О чудо ты моё из чуд...»
  17. «Прошло полвека. Надо мной…»
  18. «Вот так, заботой друг о друге...»
  19. «Блекнет день в оконной раме...»
  20. «Приходит время перемены...»
  1. «Смерть всегда очень грустная вещь…»
  2. «Не бедность речи нас сживает…»
  3. «Всё парубки играются в бандитов...»
  4. «Сверчок-пролаза, где-то брешью...»
  5. «Заплачут мартовские крыши...»
  6. «Хороший нехороший дом…»
  7. «Благодарен, очарован, восхищён…»
  8. «Трудней всего на свете – признавать свои ошибки...»
  9. «На душе скребутся кошки…»
  10. «Здравствуй, лес мой чародейский…»
  11. «Натянутые наспех лица…»
  12. «Когда-то славили мосты, заводы, удаль пятилеток…»
  13. «Ты всё мыслишь, рокируешь...»
  14. «Вот и кончились все песни о зиме…»
  15. «Смурной денёк на белизне…»
  16. «Март, уходя, похлопал дверью…»
  17. «Ремесло весны в разгаре…»
  18. «Вот, страстная идёт…»
  19. «Трезвонным благовестом Пасхи…»
  20. «Чуть обуглит рассвет...»


    * * *

    Смерть всегда очень грустная вещь,
    Но без неё не бывает рожденья.
    Так возле пива появляется лещ,
    Так у забора жалит крапива.

    Так и ты, позабыв про меня,
    Вздрогнешь однажды от громкого лая.
    Так потечёт из крана вода.
    И ты шепнёшь: а вода-то живая.

    * * *

    Не бедность речи нас сживает,
    А лень и тупость суеты.
    Мы всё прекрасно понимаем,
    Но лень нам делать выводы.

    Мы знаем точно: Пушкин – гений,
    Но что толкнуло его вдаль,
    Когда он смело, без зазрений,
    Шагнул за роковую грань?

    А тем не менье, вся Россия
    За этим подвигом стоит.
    Затем, что слабый – он не сильный,
    И кто за ним тут постоит?

    Затем, что мы лишь отголоски
    Всех этих праведных путей.
    Затем, что Сростки – это Сростки,
    Отечество Макарычей…

    «Всё парубки играются в бандитов...»


                                   А. Аверкину

    Всё парубки играются в бандитов,
    А девки всё играют в королев.
    Должно быть, это козни трансвеститов,
    Америки таинственной – пример.

    А ты сажаешь самосады,
    И гонишь дивный самогон.
    И зело хитро самоцветы
    Моргают из твоих окон.

    Ты самоед и самописец,
    Ты самокрут и самодур.
    И здесь не каждый летописец,
    Тебя отметит из брошюр.

    Тебе, увы, закон – не писан,
    Но почему-то ты в веках
    Живёшь предостереженьем истин:
    Что сирый – се – не есть дурак.

    Ты – национальная фигура,
    Забытый символ доброты,
    Ты – историческая сила,
    Секретный туз своей страны.

    И Пентагон дрожит от страха,
    Когда в запое ты молчишь.
    Сие для них страшней Аллаха,
    Со всеми ихними ДАИШ.

    «Сверчок-пролаза, где-то брешью...»


                                    Е.Т.

    Сверчок-пролаза, где-то брешью
    Воспользовавшись, в дом проник.
    И потекли концерты трелью
    В наш наблюдательный дневник.

    Как с тапком ты за ним носилась,
    Теперь не вспомнишь без смешка.
    А осень в окнах раздевалась
    Червонным златом сентября.

    Наш Скрябин, так его прозвал я,
    Хвалил и славил сердолик,
    Он на рябинах разгорался,
    Огнём древнейших базилик.

    Ты дёргалась, а я тащился
    И говорил: «Да успокойся ты,
    Он ненадолго зацепился
    За наши ветхие углы».

    И вышло так, как я пророчил,
    Он на Покров совсем затих.
    И воздух сирым многоточьем
    Стал исповедовать дневник.

    Да, да, и прыщики вскочили,
    Потом бурсит нас одолел,
    И натрия диклофенакий
    На наших ножках засинел.

    Вот так бывает, на рассвете,
    Когда уж утро. Ляжешь спать.
    И лезут в бошку чьи-то дети.
    И на стихах летит кровать.

    Мы все лишь кварки мироколиц,
    И слон, и мшица, и сверчок,
    Поющие о жизни свою повесть,
    Пока нас тьма не заключит в острог.

    «Заплачут мартовские крыши...»


                                    Е.Т.

    Заплачут мартовские крыши,
    Заслепит утро из окна,
    И ты в который раз поверишь,
    Что мир стоит на трёх слонах.

    И виридоновые сосны
    Сгустят в снегах ультрамарин.
    И засветлеет среброносно
    Наш потемневший мезонин.

    И ты засмотришься на бурость
    Старинных деревенских изб.
    И в голове твоей вся хмурость
    Сойдёт дыханием любви.

    Знать, от того и плачут крыши
    И душу щемит от весны,
    Что нет степенства в мире чище
    Для сердца русского, увы.

    * * *

    Хороший нехороший дом,
    Шандал когда-нибудь его рассудит.
    Короче говоря, я поселился в нём.
    И пусть лишь Бог меня тут судит.

    Мне скажут: что ж, к чему ж, с чего ж,
    Такой он уж хороший нехороший?
    Не знаю, что ответить, и кому ж:
    Он с привиденьями, и всё такой же-шь.

    Тут только Заратустра не бывал.
    А так, тут были все: и Пушкин, и Радищев;
    Лев Николаич тут чаи пивал
    И рассуждал о судном днище.

    С Антоном Палычем мы на одной ноге,
    Устраивали, бывало жигу,
    Фэ Эм пестрился в босоте,
    И Гоголь всех носами тыкал.

    Булгаков тут раз Грозного читал,
    Мы все катались по полу со смеху.
    Тут был и Пастернак, и Мандельштам.
    И Чацкий тут орал: «Карету мне, карету».

    Тут прорастала и душа моя,
    От многих, многих дядек воспаряя,
    Азм есмь – сей дом, се – улица моя.
    И если что, не надо мне там рая.

    * * *

    Благодарен, очарован, восхищён.

    Извините, мне бы телеграммку,
    Отослать тут надо кой кому.
    Можно бланк? Спасибо. Вот и славно…

    «Дражайший друг, привет тебе, привет!
    Отчего молчишь, как в рот воды набравши,
    Или портмоне твой схилил без монет,
    Иль скончалась у тебя вся бражка?

    Отвечай, мне душу не тревожь,
    Я ж ведь тоже, право, не железный,
    И меня, бывает, сердца вошь
    Иссушает, мать её в колено.

    Я живу нормально, то бишь, ничего,
    Ну, конечно, есть и кой-каки проблемы,
    Вот, к примеру: ссохлось либидо;
    И ума не приложу: какие принять меры?

    Околела Сивка, мать её,
    Приказала жить, как говорится.
    На дворе – апрель, коровы жрут гумно,
    И всё чаще мне рассветами не спится.

    Видно, тож душа готовится к весне,
    Улететь в сплошную спозаранку.
    Или мир наш движется к войне?
    Не пойму. И нечем обработать ранки.

    Йод весь вышел, а перекись – не та.
    Слабовата, ничего не лечит.
    Нет в моей аптечке ни черта,
    Антисептиком совсем не обеспечен.

    Ты бы выслал мне, дружище, пузырёк,
    Чай же, люди мы – свои, чай – не в Париже.
    Ну, а я б тебе мать-мачехи привлёк,
    Зверобойчика, ромашки или пижмы.

    Ты давай там, тоже не хандри,
    И приятелей не забывай, однако.
    Мы ж с тобою вродь не дикари
    И должны не забывать друг друга, всяко».

    Извините, можно на секунд,
    Вас отвлечь от дивной мылодрамы.
    Отошлите это другу в Карачунд,
    Чай, совсем там одичал без телеграммы.

    Благодарен, очарован, восхищён.

    «Трудней всего на свете – признавать свои ошибки...»


                                       В.С.

    Трудней всего на свете – признавать свои ошибки.
    Трудней всего – в себе Горыныча открыть.
    Так отрубаешь одну голову обидки.
    А вместо оной вырастают целых три.

    И как ты с этой гидрой не ристайся
    Всё беспроторица тут будет посещать.
    Не лучше ль, мой дружок, с обидами расстаться
    И до гробовой доски всегда и всех прощать?

    Презри ж в себе всё варварство отныне,
    Умей обид своих не замечать,
    И никому, особо свиньям,
    Не позволяй собою понужать.

    * * *

    На душе скребутся кошки
    И не лезет в рот компот?
    Это да… сие – тревожно,
    Но и это всё пройдёт.

    Всё пройдёт, не надо драмы,
    Берегите нервы впрок.
    Заболело сердце, спазмы?
    Прими но-шпу, всё – пройдёт.

    Пройдут ноги, руки, шеи,
    Животы, глаза и ушки,
    Надо только быть полезным
    И не есть на сон ватрушки.

    Надо много дней трудиться,
    Надо маму уважать,
    И тогда ничто не будет
    Не болеть, не раздражать.

    * * *

    Здравствуй, лес мой чародейский,
    Ясноглазый старовер!
    Принимай бродягу, Старый,
    На классический манер.

    Я к тебе с обычным делом:
    Поглядеть да подышать,
    Все твои красоты зело
    Захотелось поискать.

    Слышу, слышу, дятлом занят,
    Уважаю этот птах,
    Работящий он христианин,
    Не какой-нибудь варнак.

    Я люблю его трескоты,
    Есть какая-то в них стать:
    Поработат, поработат,
    А потом затихнет всласть.

    Сердцу в этих звуках – лепо,
    Преподобно и светло.
    Сердце здравым человеком
    Насыщаться ведь должно.

    Или я не прав тут, Старый?..
    Курсани тогда чуток.
    Видит Бог, он – Боже правый,
    Я же – вечный твой исток.

    Ты ж родитель мой, кормилец,
    Что же мне тебе-то врать.
    Великан и присновидец.
    Я люблю твою печать.

    Летом ли, весной ли, в зиму,
    Я про осень уж молчу.
    Ты один мне – друг единый,
    Кому верить я хочу.

    Ты один, один не кинешь,
    Не продашь и не предашь,
    Ты – единственный товарищ,
    Кто с душой не вас из дас.

    * * *

    Натянутые наспех лица
    В чреде оправданных сует.
    Боюсь представить, что им снится,
    Какой рассказ или сонет?

    Каким тут домыслом врачуют?
    Каким числом теперь живут?
    Какой валютою торгуют?
    Чего хотят и что здесь ждут?

    Кому не спится в ночь глухую?
    Кто в этой жизни ни бум-бум?
    Чем объяснить бездушность злую
    За каждым явственным столом?

    Какие нынче перемены?
    И кто кого там отравил?
    Каким словцом здесь нынче греют?
    И кто есть нынче – старожил?

    Вообще: какие перспективы?
    Какой судьбою Бог блюдёт?
    Какими болями исходят?
    И для чего едят и пьют?

    Я просто сам из захолустья,
    Холуйство – не моя стезя.
    Мне очень важно знать, допустим:
    Что облекают днесь слова?

    * * *

    Когда-то славили мосты, заводы, удаль пятилеток,
    И это было, чёрт возьми, оправдано и смыслом,
    И насущным хлебом.

    Теперь иные времена, и оффшоры могут спать спокойно.
    Но вот опять же, не до сна, не спит сердечко-трудоголик.

    Всё перемалывает суть, всё пережёвывает мякиш. Зачем?
    Кто ж знает, почему под окнами пружинит мячик?

    Всё многосложно и не просто, и надо внукам дать пожить.
    И надо в их глазах серьёзно простые истины вложить:

    Что мерзость – это когда люди себя скотинят слегонца,
    Что сей порок наглядным будет, когда узришь ты подлеца,

    Что радость надо свою строить, а не хулить её и бить,
    Что как пожнёшь – так и откроешь свою питательную сыть,

    Что дело человека в мире – тащить свой дальновидный крест,
    Что горе, когда нету горя, и равнодушье – страшный грех,

    Что жить богато – это значит: от Бога слёзы верно лить.
    Что, искажая эти сути, втройне придётся заплатить…

    «Ты всё мыслишь, рокируешь...»


                                  А.Ш.

    Ты всё мыслишь, рокируешь,
    Весь в гамбитах – целый день.
    Интригуешь, атакуешь,
    И сие – тебе не лень.

    А судьба играет в прятки
    С твоим мнимым королём
    И рисует тебе взятки
    На сейчас и на потом.

    И порою ты доволен,
    Что впросак противник влез,
    Весь напыщен и нескромен,
    Вылитый лощёный бес.

    Но влетает в раму муха,
    Стынет жаркий самовар,
    И соперник краем уха
    Слышит полный твой провал.

    Он ещё невнятно понял,
    Как ты ляжешь под орех,
    Но в мыслях его – все кони
    Облекаются в успех.

    Мух садится на варенье,
    Ты её газетой: шварк.
    А соперник, в чай печенье
    Окуная, речет: «Шах!»

    Ты, разинув светлы очи,
    Изумляешься: как так?
    Видишь гения, короче,
    И ползёт твой ум в сумрак.

    Вечер тает в тёмном чае.
    Победитель уж ушёл.
    На веранду входит няня,
    Говорит: ну, что ушёл?

    Ты сердитым Буремглоем
    Рявкаешь: «Ушёл, ушёл!»,
    И язвящей эпиграммой
    Гаснет мысли корешок:

    Надо было не слонами,
    А конями его взять.
    Тихнет воздух в летней раме,
    Звёзд вверху – ни дать ни взять…

    * * *

    Вот и кончились все песни о зиме,
    Пусть она уж меньше негодует.
    Будем петь теперь о детворе,
    Что исправно в вёснах торжествует.

    Разбрелись веснушки по логам.
    Рощи, краснотальники зардели.
    Заржавел лишайник, стыд и срам!
    Ну, тебе-то, плесени, какое дело?

    Видно, видно, всем руководит весна,
    То её беснуют факультеты.
    В старых избах – тёплые тона
    Дремотно охреют этим светом.

    Глаз соскучился по зелени, по ржи,
    Не по краскам, а по чуду воскресенья мира.
    На окне – рассада, и ростки,
    Распахнув объятья, просят пира.

    Под окном чуть потекут ручьи,
    Ребятня запрыгает морфлотно.
    Есть у каждого свои тут корабли,
    И у каждого мечта плывёт вольготно.

    Вся деревня млеет от тепла,
    Вышли из поскотины коровы,
    Надо всем погреть свои бока,
    Надо всласть напиться солнечной истомы.

    Видно, так устроен этот свет,
    И чудес напрасных не бывает.
    Если есть в тебе – сей ультрафиолет,
    Так просвечивай им риги и сараи.

    Расплетайся, прыгай, хохочи,
    Зайцем солнечным куда-нибудь устройся,
    Жарь, глаголом жги, с ума сходи,
    Упивайся, дирижируй, хорохорься!

    * * *

    Смурной денёк на белизне
    Решил поставить себе бражки.
    И бродят в сонном мареве
    Его сомнительные сказки.

    Но как ни выйдешь на крыльцо,
    Синица: «Чьи вы, чьи вы?»
    Как будто мы тут, правда что,
    Все ватники и сплошь ханыги.

    Ишь, археолог тож, нашлась,
    Нашла себе смешную шутку.
    Ничьи мы – так и запиши…
    Но, правда, есть и прибаутки.

    «Жил-был, у нас тут на селе,
    Один мужик, и звался Горем,
    Хотя по пачпорту точней: Егор,
    Егоргий, всё такоё…

    Село-то наше не село,
    Станком считали нас издревле,
    Шысят-ко, посчитай, дворов,
    Поскотины, да лесопильня.

    За водокачкой брег пустой,
    За ним бежит убога речка,
    Её все Бежой тут зовут.
    Все – беженцы, ну и я, конечно.

    Но ныне я же не про то,
    Я о старателе Егоре,
    Как был он сам – ни то, ни сё,
    А раз с тайги пришёл Е г о р г и й.

    Напрасно наши крохоборы
    Его пытали: где ж такое?
    Он месяц всех поил кагором
    И никому ничо не молвил.

    Наутро встал – босые лапы.
    Бродяги стыбрили ботфорты,
    Понятно дело, ни Бугати,
    Но всё равно же, жалко обувь.

    И рек наш Гоша корешкам:
    «Какие ж вы, вы все, уроды?
    Я с вами самородок пропил в хлам,
    А вы ж стянули скороходы».

    В сердцах он плюнул на порог
    И вышел из села угрюмо.
    Теперь, наверно, один Бог
    Следит за Гориным костюмом.

    Не пишет наш Егоргий никому
    И телеграмм не шлёт отчасти,
    Обиделся, а что к чему?
    Подумаешь: ушли запчасти.

    И долго ль, коротко ль, уже
    Бежа бежала к океяну,
    Нам это не понять вчуже,
    Никто не мерил её краном.

    Но знает точно старожил:
    Хоть был Егоргий – златоротец,
    Он злата-змея победил.
    И нам представил эпизодец,

    Но мы ж историям не внемлем,
    Всё так и бродим в чудаках.
    Бежит Бежа, и ново племя
    Сидит с удой на берегах…»

    * * *

    Март, уходя, похлопал дверью,
    Сорвал полкрыши и ушёл.
    Ты вышла и, глазам не веря,
    Посетовала: как Мамай прошёл.

    Бывают в жизни огорченья,
    И мачты кораблей скрипят.
    Отправим крышу на леченье,
    Мудрее будет вдругоряд.

    Кому-то ж надо сердце мучить.
    Подумаешь: девятый вал?!
    У нас на срочной был поручик,
    Он крыши крыл – аж шум стоял.

    Все эти бедочки, бедули
    Мы как-нибудь переживём.
    Пока коньки не протянули,
    Нас хрен возьмёшь таких, живьём!

    * * *

    Ремесло весны в разгаре,
    В линьке пышные снега.
    Небо в синем сарафане
    Полоскает облака.

    Русла рек раздули стёкла,
    Даль скорняжит свой прикид.
    В пегих шкурах её пекла
    Ручеёк, журча, дубит.

    Глины паводка ожили,
    К устью в роспись подались.
    И теперь все жили-были
    Разрастутся вширь и ввысь.

    Унавоженною жижей
    Вновь насытится земля.
    Обрастут и станут ближе
    Плодородные поля.

    Станет всё зелёным, вкусным,
    Букву Ж восхвалит шмель,
    На забор вползёт искусно
    Старый и ползучий хмель.

    Ремесло весны в разгаре,
    В линьке пышные снега.
    Небо в синем сарафане
    Полоскает облака…

    * * *

    Вот, страстная идёт,
    Каждый день будто вечность,
    И душа не поёт,
    А хулит свою грешность.

    Оглазели поля,
    И скворцы прилетели.
    На припёках земля
    Оголилась опрелью.

    Ветерок тёплый дует,
    Терпко пахнет полынью.
    И пичуги ликуют
    Непонятной латынью.

    Видно, всё ж неспроста
    Эта жизнь пролетела,
    Что слезой на устах
    Распогодилось тело.

    Повлекло, поманило,
    Зацвело и отпало,
    Загрубело, остыло,
    Занесло и пропало.

    Ручеёк, ручеёк
    Зажурчи мои боли.
    Ветерок, ветерок,
    Отогрей мою волю.

    Свет мой яркий, скажи:
    Что там дальше-то будет?
    И рецепт пропиши
    От беды и непрухи.

    Отпусти мне грехи,
    Как я всем всё прощаю.
    И избавь от тоски,
    Что меня всё ж печалит.

    Дай надежды чутка,
    Дай силёнок немного.
    Ну, а я же в долгах
    Не останусь, ей богу!

    Так страстная идёт,
    Каждый день – будто вечность,
    И душа не поёт,
    А хулит свою грешность…

    * * *

    Трезвонным благовестом Пасхи
    Плывёт над нами небосклон,
    И стынут в лужах твои глазки
    Без сантиментов на потом.

    Лес, полон песен благочинных,
    Шлифует животворный звук,
    Сам – крёстный ход, сам – Бог единый,
    Бредёт холмами… и вокруг

    Сочится слух о воскресенье,
    И стронцианы рощ сквозят
    Величественным всепрощеньем
    Всего и всех. Скворцы скворчат.

    Грядёт великая эпоха.
    Природа стряхивает сон,
    И начинает жить убого
    Её размеренность сторон.

    Неудержимым фиолетом
    Ползёт подснежник на поляны.
    В его лиловы силуэты
    Спешат шмели и пчёлы рьяно.

    Гудит и бредит мать-землица,
    Уж воды отошли с полей,
    Приплод заветной небылицы
    День ото дня всё зеленей.

    Трезвонным благовестом Пасхи
    Плывёт над нами небосклон…

    «Чуть обуглит рассвет...»


                                  Н. Л.

    Чуть обуглит рассвет
    Зольник в стынущей сини,
    Заскворчит свой куплет
    Пересмешник невинный:

    «Скыр-скырлах, скыр-скырлах,
    Чучи чачи чучу чучишвечник».
    Говорит, что чуть свет на ногах,
    В общем, славит скворечник.

    «Скыр-скырлах, скыр-скырлах,
    Чучишвили шепча нешвелече».
    Говорит, что ещё лишь вчера
    Был отсюда далече.

    «Скыр-скыршёл, скыр-скыршёл,
    Чивичи вычё чешни чуше».
    Говорит, что скворчиху нашёл
    Аж в самом Гиндукуше.

    Чуть обуглит рассвет
    Зольник в стынущей сини,
    Заскворчит свой куплет
    Пересмешник невинный.

    Тем не менье, приятно, небось,
    Вернуться туда, где на свет появился,
    Где тебе желторото жилось и былось,
    Где взлетел, заскворчал, оперился.

    Где свой голос обрёл, где лёг на крыло,
    Где тугую струю неба выхватил,
    Где тебя понесло, увлекло, обрекло.
    Где ты песнею вырос и в мир её выпустил.

     

     

     

    (в начало)

     

     

     


    Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за март 2017 года в полном объёме за 197 руб.:
    Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
    Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
    После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
    «Вернуться на сайт магазина»
    После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
    Вы получите доступ к каждому произведению марта 2017 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

     



    Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

    Мы издаём большой литературный журнал
    из уникальных отредактированных текстов
    Люди покупают его и говорят нам спасибо
    Авторы борются за право издаваться у нас
    С нами они совершенствуют мастерство
    получают гонорары и выпускают книги
    Бизнес доверяет нам свою рекламу
    Мы благодарим всех, кто помогает нам
    делать Большую Русскую Литературу



    Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

    Сейчас собираем на публикацию:

    04.11: Художественный смысл. Я в ужасе (критическая статья)

     

    Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

    - с вашего яндекс-кошелька:


    - с вашей банковской карты:


    - с телефона Билайн, МТС, Tele2:




    Купите свежий номер журнала
    «Новая Литература»:

    Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2019 года

    Купить все номера с 2015 года:
    Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


     

     

    При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
    Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
    Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
    Реклама | Отзывы
    Рейтинг@Mail.ru
    Поддержите «Новую Литературу»!