Катюша, поздравляю с "Топосом". И спасибо за Юру Шевчука. Не знаю, получил ли статус ИА, но он честный человек, принципиальный и самодостаточный.  https://www.topos.ru/article/poeziya/cikl-stihotvoreniy-dvadcat-pyatyy-den-vesny

Рассказ виртуозный. Из тех, что читать можно бесконечно, находя каждый раз новые смыслы. Настоящий рассказ. Бронебойный. Не рассказ, а "броня". Жаль, что редко и мало такие появляются. А может и ценность в редкости. Из творчества Исаака этот рассказ на особом месте - мистическом.

Привет, Володя, это было бы круто! Напишу.

Рассказ сильный, Исаак! Даже слишком сильный, ибо есть время "литературствовать", а есть время "побивать" - рассказ как камень! Надесюсь, не рассыпется под ним здание Я ВПЕЧАТЛЕН

Катюша, выпил слегка. Это слегка....То есть,по сути, я трезв. Несколько слов во имя либерти! Критика и всякая хрень ей подобная происходит от немощи, переведу: от импотенции - критика писателя - это ИМПОтенциальный писатель - не Фрейд сказал, дураку ясно. То же и я ПОЭЗИЕЙ. Я к чему? Чем болше плодится в журналах "критиков", тем более там импотентов в писательском ремесле. Откуда язва? Откуда злоба? Тычинки с пестикаиками повыдегивали- весь ответ. Не хватает в журнале печтиков и тычинок, а все остальное - блажь. которая как бы соотсветсвует высокой морали. Чушь это! Я проел сие в 80-е. Говно это. И блажь. Потому журнал не булет живым, покуда в нем евнухи! На этом точка! ПИЯН Я!

Спросите у Редактора: сколько стоит "жизнеспособность" такого абсурдизма? Ответит - согласно прейскуранту....

Оу! Для такого "абсурдизма" нужна хорошая денежная прокладка - чтобы выжить. Была б такая, так и зачем абсурдизм? Морочить себе голову я могу и более изысканными (хотя и денежными) способами

Катюша, у вас вполне получилось: прикладное значение абсурда многообразно - можно и вместо пряника, можно вместо ремня.

"....абсурдизм вряд ли возможно понять вообще в его собственных терминах; потому что понимание – это осмысление, а осмысление – прямая противоположность абсурда."
Серафим Роуз

От внутренней свободы охренеете, братья во литературе https://dzen.ru/a/ad_jCaLvKzx2uEHv

Спасибо, Борода, жив ещё дух литературы - по духу (простите за тавтологию) жив и "дышит там, где хочет". Иногда заглядываю в редакторские рекомендации к присылаемым публикациям в НЛ. Какой-то задор чудится идеологический что-ли. Или страх сделать шаг влево-вправо. Сухая почва для авторства. Дерево не вырастет. Либо в зародыше иссохнет, либо в чудовищный дуб превратится. С такими редакторскими задорами

Рассказ совсем свежий. ДЫРЫ называется. ДЫРАМ посвящается. Кто желает улыбнуться, не пожалейте 10 минут. Странно, что в отечественном пространстве мне было предложено в "ДЫРАХ" сделать маленькие цензурные дырочки. Пришлось не соглашаться. Поэтому в полном объеме ДЫРЫ вышли в "Дактиле" (Казахстан) https://daktilmag.kz/80/prose/yuriy-merkeev-/dyry/1697

Катя, я уже все передумал. Превращу все в рассказ, героя меняю, и психО будет не в конце, а в начале А так все вроде вырисовывается в голове. И название уже есть "Жена Нежина".  Вы в Дзене с каналом?

Кусочек будущего Субботы - черновой вариант, но понятно будет, куда идёт повесть.

"Михалованыч, а Михалованыч, вставай, родной, утро проспишь. К тебе пришли".

Суббота с трудом разлепил один глаз, не понимая, что происходит, посмотрел на белое светящееся пятно перед собой. Пятно напоминало санитарку Глафиру Степановну. Потом он попытался разлепить второй глаз. У него получилось это. Санитарка сместилась влево, но очертания её были не ясны.

"Таблетки", - безучастно произнесла пожилая женщина, и снова взялась за побудку. - "Михалованыч, вставай".

Суббота всё ещё находился во сне, в том глубоком бездонном помутнении, в котором видел свой дом, себя маленького, отца, похожего на ветхозаветного бога, брата Дмитрия, маму - все они умерли давно, но приходили к нему в сон, когда хотели. Суббота проживал свою жизнь заново, выстраивая странные перспективы, в которых не работали земные законы. Всё было другим. Радостным, горьким, любящим, одиноким, праздным, сияющим, тяжёлым - да, всегда тяжёлым от тех пилюль, которые он пока не мог избежать. Санитар Василий всегда застывал над ним строгим надзирателем и ждал, и наблюдал, как пилюля пройдёт в гортань и дальше. Смотрел со знанием ремесла, так как догадывался, куда отправлял утренние таблетки Суббота. Кусочек сала тут не помогал. Василия можно было обезвредить только одним способом - сунуть деньги, которых не было.

Поиграв с очертаниями санитарки, которая перемещалась то влево, то вправо, Суббота, наконец, пришёл в себя.

- Кто? - спросил он. - Кто меня ждёт?

- Жена, - ответила санитарка. - В предбаннике отделения. Можете поговорить.

- Какая жена? - пробормотал Михаил. - Вроде бы я...

- Ну, началось "субботнее утро", - возмутилась Глафира Степановна. - Ты умывайся и в предбанник иди. На всё про всё вам десять минут свидания.

Суббота влез в тапки-блины, набросил на себя вельветовую пижаму, побрёл в туалет, умылся, пошёл встречаться с женой, которую не помнил. Или не хотел помнить. Он видел какую-то женщину с собою рядом, какую-то то ли Ольгу, то ли Татьяну - с огненными рыжими локонами, когда проникал в свою память и заново исследовал жизненные ходы, но точно не мог бы сказать, какую роль в его судьбе играла эта женщина. Была ли она его женой или вся эта комбинация была выдумкой? Но кто-то ведь ждал его в предбаннике отделения. Нужно было собраться и сделать твёрдые шаги по прямой, никого не обгоняя, не отклоняясь от маршрута ни на полшага. Если точно пройти по линии коридора, по которому он, вероятно, уже ходил встречаться с незнакомкой, тогда память непременно высветит ему правду. И он узнает эту женщину. А пройти по прямой было сложно. На пути вставало с десяток всклокоченных трудно уловимых фигур, которые выписывали ногами свои линии, не всегда прямые, иногда прыгающие и ломанные. Предстояло вступить в борьбу за маршрут. Как всегда. Каждое утро начиналось с тяжкой битвы. Никто не хотел уступать. Проводник Кубинец с тёмным и нервным лицом был провокатором - Суббота знал это и не хотел пользоваться его услугой. Свой путь он должен пройти сам. От начала и до конца. Только так можно отвоевать у замкнутого пространства кусочек свободы. В путь!

А в Захарова я верю. Пьяный проспится, дурак никогда. Достаточно посмотреть на его прежние рассказы, чтобы понять, что он литературу чувствует тонко. Это никуда не денется.