...Этот гигант мысли, этот яростный, безжалостный борец, написавший бездну якобы гениальных текстов, захвативший и возглавивший огромную страну – чем он кончил? Фактическим крахом. Никакой ожидаемой мировой революции вовне, а внутри страны вынужденный нэп, то есть, откат к прошлому, против которого вся буча и была затеяна. А потом изоляция в Горках со строгим постельным режимом, отлучение от государственных дел, и только оставалось ему диктовать нечто бессмысленное вроде «Как нам реорганизовать Рабкрин». Затем посмертная формальная канонизация, а на деле полный разворот от этих пресловутых ленинских норм к массовым репрессиям, к ГУЛАГу…

И этот предполагаемый его отпрыск… Что за нелепая фигура, что за жалкая судьба! Знать о своём то ли действительном, то ли придуманном кем-то – а для его сознания наверняка действительном! – происхождении, знать, что об этом знают другие, и не сметь даже подумать о том, чтобы сказать это вслух. Ведь партия так решила, так надо для партии, для сохранения великого образа в незапятнанной чистоте. Несчастный, грустный старый человек, пенсионер, проживший всю жизнь с запечатанным ртом!..

Ранним утром на песчаной дорожке роскошного сада, находящегося на втором этаже ниневийского дворца Ашшурбанапала, был найден растерзанный труп пожилого мужчины.

Когда начальник дворцовой стражи Аран получил известие об этом необычном происшествии, он только начинал одеваться. Сначала в передней послышался непривычный для этого времени шум, а потом громкий говор нескольких человек. Тяжёлые шаги приближались к покоям Арана.

Собственно, его вообще не должны были беспокоить так рано. Он сам вставал задолго до утренней смены караулов, обходил верхние галереи дворца, потом спускался на нижние этажи, лично беседовал со стражниками, принимал доклады начальников отрядов. Все отлично знали этот заведённый и годами устоявшийся порядок.

Неизвестность могла таить опасность для Арана, поэтому он второпях накинул на плечи портупеи, скреплённые на груди крест-накрест круглой бляхой, подпоясялся широким ремнём, автоматически поправил ножны. Сам меч Аран никогда на ночь в ножны не прятал: на всякий случай. Такова была многолетняя привычка со времён сопровождения великого царя при походах в качестве личного стражника: ночью длинный узкий меч всегда лежал рядом, под рукой. Сейчас он был уже в руках Арана...

...Он поднял глаза.

– Знаете, какая у меня цель? Я хочу, чтобы она снова была со мной. Хочу хотя бы после смерти увидеть её… и остаться рядом. Навсегда.

Он помолчал и добавил:

– Но после ваших слов у меня появляется сомнение, что нам вообще суждено встретиться там…

Роман Павлович усмехнулся горько, почти без улыбки.

– К сожалению, я не Толстой. Не Бах. Не Эйнштейн. У меня нет заслуг перед человечеством. Перед этим миром.

Борис смотрел на него спокойно. Он не спешил отвечать, будто взвешивал каждое слово, и наконец сказал:

– Знаете… вовсе не обязательно быть гением.

Он чуть наклонил голову и продолжил:

– Смерть действительно ставит жирную точку в нашей жизни. – Борис сделал короткую паузу. – Но мы можем добавить к этой точке ещё две… и превратить её в многоточие… В историю, которая продолжается...

...Чтобы приоткрыть завесу, скрывающую тайну преступления вековой давности, Арсению потребовалось приложить все свои душевные силы. Не каждый может себе это позволить. Сохранять ясность мыслей, когда все только и говорят, что твой рассудок в опасности, а ты при этом тщетно пытаешься не согласиться с этим жутким утверждением. Нет, конечно, нет, он не сошёл с ума, как это всем представляется, он здоров, но не может согласиться с тем, что идея расследования отвлекла его от текущей действительности. Впрочем, это вынужденная мера. Разве так не может произойти, если чем-то всерьёз увлечён?!...

...– Я уверен, ты найдёшь свой Путь. Но вначале я тебе советую: не торопись и внимательно изучи себя, свои и физиологические, и психологические, и духовные особенности. Научись целостно чувствовать себя. А за помощью и советом ты всегда можешь обратиться к Петру или к его ребятам. Свою методику они так и называют – «возвращение к самому себе».

– Я подумаю над тем, что ты сказал, – задумчиво произнёс Сид.

– Да, и не слушай дремучих людей, которые считают, что найти себя – это очень просто и быстро, а также тех, кто не понимает, что мы очень разные и у каждого свой Путь.

Видя удручённый вид брата, Рэй попытался пошутить.

– Пётр, до моей командировки рассказал мне на эту тему что-то вроде притчи о том, как волк пошёл учиться гармонии к мудрому соловью. А известный гуру – Соловей – сказал: «Хочешь обрести гармонию? Не проблема! Делай как я: ешь только гусениц, пауков и мух, свей гнездо на дереве и каждое утро, сидя на ветке, пой песню что есть мочи, от всей души. Тогда у тебя, как и у меня, будет полная и окончательная самореализация!» Волк так и сделал. Только от такого питания ему скоро стало не до песен, он отощал и еле передвигал лапами. А когда он всё-таки залез на дерево, ветка под ним подломилась, и он свалился на землю, набив себе шишек. Представляешь картину: волк, подражая соловью, раскачивается на тонкой ветке, пытаясь петь во весь голос?..

...И тут что-то пригвоздило его к месту. Мальчик остановился. Страх объял его, прокатился ледяным холодом с головы до пят, и он снова почувствовал себя ребёнком, а не котом. Суббота нащупал спичку, чиркнул. Вспыхнуло пламя, и он увидел перед собой огромную буро-седую крысу.Суббота узнал её. Это была крысиная королева из его снов, по прозвищу Графиня. Эта тварь чувствовала свою власть в тёмном мире подземелья и подсознания. Она стояла на задних лапах, фыркала и готова была наброситься на мальчика в любую секунду. Спичка догорала, обжигая пальцы. И в этот самый момент произошло чудо. Берта! Всё это время кошка следовала по пятам своего утреннего благодетеля и охраняла его. Обойдя мальчика, Берта изогнулась дугой, распушилась, оскалилась и прыгнула на крысу. Огарок спички выпал из пальцев. Миша услышал шумную возню, кошачий вопль, шипение крысы. Затем всё стихло...