следующая тема »

[Юрий из деревни]

Володя, если ты про отрывок из повести, который занял призовое место на конкурсе Иннера, то в НЛ его не опубликуют. Не знаю, кто принимает решения - возможно Строгая Мама? В любом случае, человек пишущий должен общаться там, где ему свободно. Я читал отрывок твой - дерзко, сильно, грязно...теперь понимаю, откуда такая дилемма: что живее - сатанизм смешной или мракобесие? Занесло ж тебя. Я в иных пространствах. Для меня живое то, что НЕ содержит фальши и лицемерия. Это главное. За бесталанность простят...хм...бесы и простят. Бес-ведь-таланность. За лицемерие отвернется и Сам Бог. В этом мы схожи: ты ищешь живое пространство литературы, я тоже. А мертвые? Так пусть мертвецы погребают своих мертвецов! Заметьте, не я это сказал. См. Первоисточник.

[Юрий из деревни]

В нашем клубе городских сумасшедших прибавилось. На заседание в краеведческий музей пришел медбрат, человек с огромной практикой работы в первом мужском отделении городской психиатрической больницы. Теперь Семен Семенович на пенсии, но мысли его вихрятся и в 75. И не дают покоя. Распирают, беднягу, творческим потенциалом. Просятся наружу, как дети нерожденные. Семен Семенович их рожает, иногда прямо во время заседания нашего клуба.

Встречи проходят каждое воскресение в 10-00. Обычно после прочтения с листа набросков очередной нетленки (опусов магнумов) и взаимообразных комплиментов, кто-нибудь почтенно извлекает из сумки бутылку с жидкостью, волшебным образом всплывают стаканы и закуска, и заседание продолжается.

Клубом городских сумасшедших я называю наше местное отделение литераторов. Это все люди, давно потерявшие живую связь с тем, что вообще происходит в мире (как в психушке), живущие тусклыми воспоминаниями о "золотом веке" (у каждого он свой), кто-то вздыхает по годам юности и радости коллективизма СССР

- "Ах, какие это были счастливые годы. Вместе работали - да за гроши, но как работали? Вместе отдыхали - да, за портвейном три топора или "как-дамом" - но как? Практически свальные сообщества, спали рядом мужчины и женщины в обнимку и никто - ни-ни- слышите? Чистота какая нравственная была. Валялись все пьяненькие на одном полу вповалку и никто - ни-ни! Сначала дело высокое и благородное, а то прогнившее с запада - на потом. А может и его не надоть. Сами с ушами. Самое высокое и духовное в утренних пробуждениях после всеобщего отдыха - это..ну-ну- городские сумасшедшие, догадайтесь? Конечно же, всеобщее похмелье. Ибо не токмо телом единым жив человек, но и духом "спиритус" - дух и спирт в одном флаконе".

А кто-то вздыхает по ельцинской вольности и зачаткам соборности: "Ах, как хорошо было, братья и сестры, когда мрак коллективизма рассеялся и все познали истину, а истина познала нас всех. И мы стали все соборными в любви и духе. Соборность - это вам не махровый похмельный коллективизм - холодранцы усих стран гоп до кучи, - нет, соборность - это когда ..когда...вместе петь хочется, вот что такое соборность. Вот, к примеру, после церковной службы останешься в храме в трапезной, Кагорчику плеснут всем с напутственным словом, глаза у всех братье и сестер потеплеют и душа поет...эх..."

- А песни-то, мол, какие пели в церкви?

- Как какие? Советские.

- Что? Ха-ха-ха. Вот и все нутро ваше соборное. В храме советские безбожные песни пели.

- Так других-то не было.

- Да ну-ка вас всех. У нас собрание клуба городских сумасшедших. А это особенная категория. У нас нет слащавой соборности и свального коллективизма. Мы творцы идей. Каждый есть личность неповторимая. Только в дружбе двенадцати сумасшедших мы обретаем счастье. Нас не победят ни силы бесовские, ни человеческие. Не поедят нас ни люди, ни звери. Мы избранные.

Тост произносили после третьей без закуски.

Тут взял слово новичок Семене Семенович (бывший медбрат из психушки):

- Я долго думал, - сказал он.

И уже от этого вступления всем стало жарко. "Долго думал"...хм...это уже заявка на льготный билет в вечность.

- Я долго думал. Почему до сих пор руководство наверху не использует энергию движения наших пациентов психиатрических клиник? Кто мне ответит? Почему так расточительно беспечно относятся к богатству великой державы? Ответьте мне. Я патриот страны. Хочу, чтобы страна наша благоденствовала и в этом веке и в будущем. Так какого черта никто не использует энергию движения тел и мысли наших психических больных? Ведь они могут принести великую пользу великому народу. Если мы называем себя богоизбранными, значит, необходимо срочно подключить к каждому психическому провода с динамо машиной. Тааким образом, начинаем сначала вырабатывать электрическую энергию для освещения больниц, потом выходим на город, а потом и на всю страну. Кто сказал, что в нашей стране не хватит сумасшедших? Всяких. Быстро ходящих, бодро бегающих, крупно мыслящих, раскачивающих земной шарик.

Глаза у спичрайтера разгорались, как будто в нем таинственным образом сидела динамо машина, заряжавшая его им же выработанным током.

- Браво! - воскликнул наш главный сумасшедший. - Давайте начнем с себя.

[Екатерина Фл.]

Юрий, а заседание клуба городских сумасшедших вы с ходу написали, или это часть чего-то целого? Я к тому, что круто получилось. А вы говорите пространство.. Мёртвое... Живое. Всё находится в нас.

[Юрий из деревни]

Катя, конечно, сходу - это ж необработанный поток мысли...- это не то, о чем говорил Захаров"делайте искусство".

[Юрий из деревни]

Хоть 0дним порадовал. А мы то тут судили-гадали и все, как один, порешили, умыкнул Гореликову. Пропадет ведь ни за что. Оказывается, нет, не прошел сатанинский замысел. Устояла святая душа, убереглась, отвергла искусителя бесовского... 

Нам не дано познать, что было бы полезнее для человека.
А Строгая Мама приняла монашеский постриг. Только в монашестве меняют имена.  Значит, не все потеряно. Кстати...скоро весна - она будет - и придет обострение - готовьтесь!

[Юрий из деревни]

А в Захарова я верю. Пьяный проспится, дурак никогда. Достаточно посмотреть на его прежние рассказы, чтобы понять, что он литературу чувствует тонко. Это никуда не денется.

[Екатерина Фл.]

Ну вот, полюбуйтесь - у нас 8 тыс. гостей. А вы говорите - мёртвое пространство

[Юрий из деревни]

Кусочек будущего Субботы - черновой вариант, но понятно будет, куда идёт повесть.

"Михалованыч, а Михалованыч, вставай, родной, утро проспишь. К тебе пришли".

Суббота с трудом разлепил один глаз, не понимая, что происходит, посмотрел на белое светящееся пятно перед собой. Пятно напоминало санитарку Глафиру Степановну. Потом он попытался разлепить второй глаз. У него получилось это. Санитарка сместилась влево, но очертания её были не ясны.

"Таблетки", - безучастно произнесла пожилая женщина, и снова взялась за побудку. - "Михалованыч, вставай".

Суббота всё ещё находился во сне, в том глубоком бездонном помутнении, в котором видел свой дом, себя маленького, отца, похожего на ветхозаветного бога, брата Дмитрия, маму - все они умерли давно, но приходили к нему в сон, когда хотели. Суббота проживал свою жизнь заново, выстраивая странные перспективы, в которых не работали земные законы. Всё было другим. Радостным, горьким, любящим, одиноким, праздным, сияющим, тяжёлым - да, всегда тяжёлым от тех пилюль, которые он пока не мог избежать. Санитар Василий всегда застывал над ним строгим надзирателем и ждал, и наблюдал, как пилюля пройдёт в гортань и дальше. Смотрел со знанием ремесла, так как догадывался, куда отправлял утренние таблетки Суббота. Кусочек сала тут не помогал. Василия можно было обезвредить только одним способом - сунуть деньги, которых не было.

Поиграв с очертаниями санитарки, которая перемещалась то влево, то вправо, Суббота, наконец, пришёл в себя.

- Кто? - спросил он. - Кто меня ждёт?

- Жена, - ответила санитарка. - В предбаннике отделения. Можете поговорить.

- Какая жена? - пробормотал Михаил. - Вроде бы я...

- Ну, началось "субботнее утро", - возмутилась Глафира Степановна. - Ты умывайся и в предбанник иди. На всё про всё вам десять минут свидания.

Суббота влез в тапки-блины, набросил на себя вельветовую пижаму, побрёл в туалет, умылся, пошёл встречаться с женой, которую не помнил. Или не хотел помнить. Он видел какую-то женщину с собою рядом, какую-то то ли Ольгу, то ли Татьяну - с огненными рыжими локонами, когда проникал в свою память и заново исследовал жизненные ходы, но точно не мог бы сказать, какую роль в его судьбе играла эта женщина. Была ли она его женой или вся эта комбинация была выдумкой? Но кто-то ведь ждал его в предбаннике отделения. Нужно было собраться и сделать твёрдые шаги по прямой, никого не обгоняя, не отклоняясь от маршрута ни на полшага. Если точно пройти по линии коридора, по которому он, вероятно, уже ходил встречаться с незнакомкой, тогда память непременно высветит ему правду. И он узнает эту женщину. А пройти по прямой было сложно. На пути вставало с десяток всклокоченных трудно уловимых фигур, которые выписывали ногами свои линии, не всегда прямые, иногда прыгающие и ломанные. Предстояло вступить в борьбу за маршрут. Как всегда. Каждое утро начиналось с тяжкой битвы. Никто не хотел уступать. Проводник Кубинец с тёмным и нервным лицом был провокатором - Суббота знал это и не хотел пользоваться его услугой. Свой путь он должен пройти сам. От начала и до конца. Только так можно отвоевать у замкнутого пространства кусочек свободы. В путь!

[Екатерина Фл.]

Юрий, читать этот текст очень интересно, жаль, что опять психушка... Ведь мы прониклись В пору уже афоризм сочинить, типа: в конце героя ждёт психушка. Хотя, вы об этом предупреждали)))

[Юрий из деревни]

Катя, я уже все передумал. Превращу все в рассказ, героя меняю, и психО будет не в конце, а в начале А так все вроде вырисовывается в голове. И название уже есть "Жена Нежина".  Вы в Дзене с каналом?

[Екатерина Фл.]

Катя, я уже все передумал. Превращу все в рассказ, героя меняю, и психО будет не в конце, а в начале А так все вроде вырисовывается в голове. И название уже есть "Жена Нежина".  Вы в Дзене с каналом?

Ясно, за вами не угонишься. Посмотрю. Просто сюда чаще захожу, чем в Дзен.