Форум журнала "Новая Литература"

23 Июнь 2018, 12:58:10



Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Обсуждение: Статья «Блок. «Двенадцать» как предчувствие. К 100-летию поэмы»  (Прочитано 216 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Лариса Базарова
Модератор
Новичок
*****

Рейтинг: 0
Offline Offline

Сообщений: 0


Просмотр профиля Email
« : 16 Январь 2018, 15:58:58 »

Базарова Лариса. Статья «Блок. «Двенадцать» как предчувствие. К 100-летию поэмы».

О поэме Александра Блока «Двенадцать» очень много написано: литературоведы, критики и писатели прошлого и настоящего спорят меж собой, высказывая полярные точки зрения, и никак не приходят к согласию. Согласие и невозможно. Загадка «Двенадцати» остаётся загадкой.


Но не загадка ли любое настоящее произведение литературы? Подчас оно остаётся загадочным и непостижимым даже для самого автора. Для Блока такое положение дел более характерно, чем для кого бы то ни было другого. Свои произведения он не сочинял, а извлекал из звуков мировой гармонии, будучи уверен, что художник только лишь «поглощён изысканием форм, способных выдержать напор прибывающей творческой энергии».


Сейчас, когда поэме «Двенадцать» исполняется сто лет (она написана в январе 1918 года), можем ли мы что-нибудь добавить к разгадке этой тайны? Вряд ли. Но предпринять очередную попытку осмыслить и переосмыслить произведение, созданное гениальным пером, – с учётом всего того, что мы знаем о столетии, прошедшем с того метельного января – просто необходимо...

Сообщить модератору   Записан
Лачин
Ветеран
*****

Рейтинг: 4
Offline Offline

Сообщений: 3018


Просмотр профиля Email
« Ответ #1 : 17 Январь 2018, 02:04:37 »

        "Леворадикалы образца Ленина, Блока, Че Гевары и Майнхоф настолько умны, одарённы, обаятельны, что врагам ужасно хочется… перевести их на свою сторону, выставить дело так, что они не за революцию, не с коммунистами, они как-то случайно, они не хотели, они раскаялись… (Если взять всё левое движение, то та же ситуация с Лермонтовым). Правые никак не выработают единую тактику относительно вышеупомянутых – то осуждают их, клеймят, то журят, сочувственно вздыхая: что делать, они ошиблись…" http://www.newlit.ru/~lachin/5632-21.html
       
      Ничего удивительного, что я описал данную статью, ещё не зная о ней. Типичная тактика контрреволюционеров.-)
Сообщить модератору   Записан
Александр Левковский
Старожил
****

Рейтинг: 2
Offline Offline

Сообщений: 242


Просмотр профиля Email
« Ответ #2 : 19 Январь 2018, 21:52:29 »

Прекрасная статья! Одна из лучших -- если не самая лучшая! -- из тех, что мне довелось читать об этой наиболее противоречивой поэме великого Блока!

Несомненно, центральной -- и самой правдивой -- частью статьи Ларисы Базаровой является вот этот абзац:
"...Они, двенадцать, уже чувствуют себя хозяевами не только этого города, но и мира, и всей жизни. Они уже предвкушают свою неограниченную власть не только в настоящем, но и в будущем. Они необразованны и неграмотны, они откровенные грабители и бандиты («Запирайте етажи, нынче будут грабежи! Отмыкайте погреба – гуляет нынче голытьба!»). Они упиваются своей свободой жить «без креста» и «без имени святого». Они уверены в своей безнаказанности и палят куда попало, по поводу и без повода, даже не целясь, – кажется, просто для самоутверждения и устрашения окружающих. Они не задумываясь разряжают друг в друга обоймы из-за девки, которую не поделили. И не слишком печалятся, случайно убивая её. В самом деле: дрова рубят – щепки летят! Свой новый мир они начинают с крови, абсолютно бессмысленной и ничем не оправданной. Идут они по Петрограду января 1918-го, всё дальше и дальше, сквозь метель и ветер, – идут, поругиваясь и стреляя в каждого случайного прохожего... А ведь за ними – будущее. И в это будущее, в необозримую даль пространства и времени, идут они даже не под красным флагом – под кровавым!.."

Вдумайтесь, читатель, в эти слова: "...Свой новый мир они начинают с крови, абсолютно бессмысленной и ничем не оправданной..."
И далее: "...И в это будущее, в необозримую даль пространства и времени, идут они даже не под красным флагом – под кровавым!.."
Умница Лариса Базарова! Суметь двумя короткими фразами чётко описать преступную сущность кровавой марксистско-ленинской революции -- это дано не каждому автору!

Кстати, Блоку крупно повезло, что умер он вскоре после создания своей поэмы о "чёртовой дюжине". В смерти Блока и до сих пор есть много необъяснимого. Похоже, что Владимир Ильич со товарищи лучше поняли смысл его поэмы и опасность гениального поэта для их кровавой диктатуры и приняли меры к немедленному устранению Блока.

Впрочем, для интересующихся загадочной историей смерти Александра Блока привожу отрывок из обширной статьи известного русского писателя Владимира Солоухина "При свете дня":

"...Ни диагноза болезни, ни медицинского заключения о смерти великого поэта, ни вскрытия. Сорокалетний человек в три месяца истаял и умер. Рак? Тиф? Цирроз печени? Гепатит? Воспаление легких? Склероз почек (как, скажем, у Михаила Булгакова)? Туберкулез (как у Чехова)?
Инсульт? Инфаркт? Ничего ничуть не бывало.
После заключения доктора о немедленном увозе Блока за границу жена поэта кинулась к Горькому. Горький обратился к Луначарскому, чтобы тот в спешном порядке выхлопотал выезд Блока в Финляндию. Это свое письмо Горький просил передать Ленину. Но письмо осталось без какого-либо ответа. 18 июня около постели больного собрался консилиум. Доктора сошлись во мнении, что больного нужно поместить «в одну из хорошо оборудованных, со специальными методами для лечения сердечных больных санаторию».
Любовь Дмитриевна снова обратилась к Горькому с мольбой о помощи.
Горький сам поехал в Москву и уже не письмом, а лично с заключением консилиума в руках обратился к Владимиру Ильичу. Ильич дал понять, что один этот вопрос решить не может, что этот вопрос будет решать Политбюро РКП(б), а документы отправил на Лубянку к Менжинскому. Менжинский «…документы на выезд в Финляндию притормозил». Он тянул время. Он знал, чем на самом деле «болен» Блок, знал, вероятно, когда все это должно кончиться, и тянул время. Время тянул и дорогой Владимир Ильич. Напрасно Горький и Луначарский подталкивали его «Просим ЦК повлиять на т. Менжинского в благоприятном для Блока смысле».
Вл. Вл. Радзишевский («Лит. газ.», 28.8.91): «напрасно было тут ожидать, что, получив это письмо, председатель Совнаркома тут же устроит выволочку т. Менжинскому, а еще раньше запросит справку в Наркомздраве: не лучше ли, допустим, будут для Блока условия в Германии или Италии? Увы, Ленина занимало другое: есть ли гарантии, что за границей Блок сохранит свою лояльность к большевистскому режиму… Поэтому совсем не в Наркомздрав отсылает Ленин письмо Луначарского, а… в ЧК. «Тов. Менжинский, – приписывает он от себя, – Ваш отзыв? Верните, пожалуйста, с отзывом».
Если вспомнить, что в эти самые дни, а точнее, 3 августа 1921 года, из Петербурга в эмиграцию выехал поэт Ходасевич и почему-то Ленина не заботило, сохранит ли Ходасевич в эмиграции лояльность к большевикам, если вспомнить, что лишь годом позже в эмиграцию выехали с позволения Владимира Ильича более двадцати крупнейших профессоров, философов, в том числе Бердяев, Сергей Булгаков, Лосский, Франк, то забота о лояльности полуживого Блока кажется странной.
На самом деле ничего странного в этом нет. К этому времени Ленина, по-моему, не очень-то заботила лояльность к большевистскому режиму какого-нибудь отдельного интеллигента. В конце концов уже находились в эмиграции и вовсе не были лояльны к большевикам десятки русских интеллигентов (Бунин, Куприн, Мережковский, Ив. Шмелев, Шаляпин, Цветаева) и от их нелояльности большевистский режим не рушился. Выиграна гражданская война, бояться было уже нечего. Не случайно легко и без проблем выпустили и Ходасевича и два десятка упомянутых нами ученых-философов.
Почему же Ленин испугался нелояльности Блока и запрос о нем послал не в Наркомздрав, а Менжинскому? (Хотя без всяких запросов мог бы лишь бровью повести или мизинцем пошевелить, и Блок немедленно оказался бы за границей.) ПОТОМУ ЧТО БОЛЕЗНЬ БЛОКА ПРОХОДИЛА ПО ВЕДОМСТВУ МЕНЖИНСКОГО. Другого объяснения этому нет. Поэтому Владимир Ильич послал Менжинскому записку:
«Ваш отзыв? Верните, пожалуйста, с отзывом». Что же в ответ на слезную просьбу жены поэта, на настойчивые просьбы Горького и Луначарского, на заключение консилиума врачей предлагает Менжинский? Создать для Блока хорошие условия где-либо в санатории в пределах России. Хотя Менжинский лучше чем кто-либо другой знает, что такого санатория тогда в пределах России не было и быть не могло.
Важно было не выпускать Блока за границу.
Ходатайство Горького и Луначарского рассматривалось на Политбюро (!) 12 июля под председательством В. И. Ленина. Решили – за границу Блока не выпускать.
Я надеюсь, что люди, читающие эти строки, уже догадываются, чего боялись Менжинский и Ленин, а вслед за ними, возможно, лишь идя на поводу, и члены Политбюро. Не нелояльности Блока, не его выздоровления. Полагаю, Менжинский и Ленин знали, что Блок не выздоровеет, что дни его сочтены. Они, как вы, наверное, догадываетесь, боялись, что европейские медики ПОСТАВЯТ ПРАВИЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ, И ОБНАРУЖАТ, И ОБЪЯВЯТ ВСЕМУ МИРУ, ЧТО БЛОК ОТРАВЛЕН. Это единственное реальное объяснение чудовищному решению Политбюро не пускать Блока за границу и вообще всей этой волоките и проволочке, которую Вл. Радзишевский назвал канцелярским убийством. Убит Блок был раньше, за несколько месяцев до самого факта смерти, а проволочка понадобилась, чтобы довести начатое до конца и чтобы спрятать концы.
Луначарский мог быть не посвященным в чекистскую (всего лишь нарком просвещения!) тайну болезни Блока, поэтому и приставал со своими ходатайствами, поэтому и пошло в ЦК после чудовищного решения Политбюро возмущенное письмо: «Высокодаровитый Блок умрет недели через две, и тот факт, что мы уморили талантливейшего поэта России не будет подлежать никакому сомнению и никакому опровержению». ЧК, видимо, зорко следила за течением болезни Блока. И когда Блок впал уже в забытье и уже не мог самостоятельно уехать в Финляндию, а Любовь Дмитриевну надо было еще оформить для этой поездки, а к тому же «затерялись» в Москве ее анкеты и получилась дополнительная проволочка, разрешение на выезд было издевательски дано. Но выехал Александр Александрович не в Финляндию, а на Смоленское кладбище."






Сообщить модератору   Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  


Powered by SMF 1.1.4 | SMF © 2006, Simple Machines LLC
Manuscript design by Bloc
Поддержите «Новую Литературу»!
Рейтинг@Mail.ru