Сон... Я – вроде не я… Офицер лейб-гвардии Преображенского полка. Маман на меня смотрит и говорит: «Ах, Николя, как к лицу тебе эта форма». Сегодня праздник… Соберутся товарищи из полка… Жена сидит, на пианино играет, улыбается… Нет. За стол к нам нельзя, улыбаюсь… О будущем ребенке думать надо. Ну, не обижаться! Сыграй, милая, что-нибудь печальное… Что-то сердце растревожилось. Может, чувствует что-то... Календарь на стене перекидывает лист... Август месяц. Высочайший манифест Государя Императора об объявлении войны Германии и Австро-Венгрии. Наш полк уходит на войну. Толпы провожающих на улицах… Музыка... «Вернитесь с победой! Смерть тевтонам!» ...Вернемся. Жена провожать не пришла... Рожает. Так, видно, и не увижу своего сына… Снова календарь перекидывает листки… Мазурские болота… Война. Как же она не похожа на наши мечты… Голодные солдаты с пустыми винтовками, интенданты пропали где-то... Чем воевать? А тевтоны прут. У генералов в глазах растерянность… Не знают, что делать. Эх, Матушка-Россия… Вечный бардак. Приказ поступил – выбить немцев с опушки леса. Поднимаю взвод: – «Вперед, братцы! За веру, царя и отечество»… Последнее, что увидел – пламя на тупом рыле пулемёта… Потом вспышка и провал…

Саша, толстенький розовощекий мальчик восьми с небольшим лет, ученик второго класса обычной средней школы номер два, открыл подъездную дверь и вышел на улицу. На улице было тихо, относительно пустынно, относительно прохладно и по-утреннему солнечно. На лавочке, справа от двери, сидел Сашин знакомый по имени Володя. Володя употреблял наркотики, и сейчас его лицо выражало физические страдания.

– Здравствуйте, Володя, – вежливо поздоровался Саша. Володя, прекратив раскачиваться и непонятно мычать, медленно поднял на него тоскливый взгляд.

– Скока время? – спросил он хриплым голосом.

– Девять часов, – ответил Саша.

– Щас сдохну, – пообещал Володя и, обессилено закрыв глаза, откинулся на спинку скамейки...

...Работа начинающего автора с издателем заключается, прежде всего, в том, чтобы совершить осознанный, разумный выбор этого самого издателя. Обращение автора в издательство останется бессмысленной тратой времени для обеих сторон, если автор не потрудился выяснить, куда он, собственно говоря, обращается, и не способен членораздельно сформулировать, зачем он это делает. Общение автора с его будущим издателем начинается с изучения автором издательского рынка: направлений деятельности и специализации разных издательств, структуры их «репертуара», круга их интересов, наличия среди их продукции тех или иных жанровых и тематических серий, коллекций и т.п. Автор обязан на основании глубокого и полного знания книжного рынка совершить точный и ответственный выбор: определить того единственного издателя (или, может быть, достаточно узкий круг нескольких издателей), которому он сделает обоснованное, серьезное, содержательное предложение. Рассылать написанную книгу веером по всем известным автору электронным адресам, устраивать ковровую бомбардировку по всем и всяческим издательским сайтам, по существу, становясь узкоспециализированным спамером, заваливающим своими рукописями всю «издательскую базу» – бессмысленно и оскорбительно для обеих сторон.

Следующим этапом становится подготовка написанного (а в редких случаях – еще только задуманного) произведения к этому предложению издателю. Автор обязан составить для самого себя ясное представление о том, для кого предназначено его произведение, чем оно отличается от аналогичных произведений, выходивших в последнее время, каковы его жанровые и тематические особенности, его объем и технические характеристики, какова степень его готовности, в какие сроки оно может быть окончательно завершено. Все это он должен уметь связно и разумно изложить в своем предложении. Для этого, несомненно, понадобится грамотно составленный синопсис произведения. Рядом с ним должен фигурировать значимый и достаточно объемный фрагмент текста, дающий ясное и правдивое представление о его стилистических особенностях, об авторском языке, интонации, об уровне мастерства писателя. Крайне желателен также проработанный план книги, ее оглавление или хотя бы описание ее структуры, композиции.

И это – только самое начало. Это – работа автора на этапе предложения издателю. Самое интересное начинается дальше…

За собственным криком он уже не различал другие звуки. Инъекция, кратковременное забытье, прерывистый сон – и опять напряжение опухших, воспаленных голосовых связок, переходящее в утробный, первобытный стон, также громко отражающийся внутри черепной коробки и приумножающий невыносимую боль. Слезящимися глазами он следил за секундной стрелкой, медленно отсчитывающей бесконечность, бесконечность страдания. Солнечный луч, проникший через щель между шторами, будто издеваясь, полоснул по сжавшимся в точку зрачкам. В комнату вошла тень. На ее лице, наверное, уже навсегда застыла маска милосердия, такая полуулыбка, полугримаса, плотно сжатые, растянутые губы и безнадежно бесцветные глаза. Волосы были спутаны и неопрятны. В руках она держала чашку с клюквенным морсом.

– Попей немного, – раздался хрустящий шепот.

В этих словах не было ничего, кроме усталости и привычки. Он разорвал спекшиеся губы и сделал глоток. Острие невидимого осинового кола пошло снизу вверх по телу, навстречу каплям горячего напитка. Он попытался дотронуться до ее руки, но не смог. Уже восемь месяцев, как она ушла с работы и проводила нестерпимо долгие дни на дороге из кухни в спальню и обратно...

Я хочу рассказать тебе о великом круговороте Жизни и дать тебе возможность увидеть собственное место в этом потоке. В этом я вижу свою задачу. Если ты поймёшь меня, такое видение даст тебе возможность самому себе ответить на все вопросы, которые ты считал главными для себя и вообще для любого думающего человека. Эти вопросы не давали тебе покоя с той поры, как ты обрёл способность задумываться о том, что такое окружающий мир, как и почему он возник и куда движется, кто ты сам, зачем ты в нём появился и куда идёшь.

Я хотел поведать вам о своей любви к маме. Все думал, как это сделать красиво, необычно, убедительно. И вот каюсь, не смог, растерялся. Мне кажется, нет таких слов, которыми можно было бы выразить это всеобъемлющее чувство, а если и есть, то все они пустые. Но так кажется только мне, потерявшему. У вас, у счастливых, у кого живы-здравствуют родители, слова должны найтись, пусть даже самые простые. Только не нужно жалеть их. Поэтому умоляю вас, если жива ваша мама, поспешите обнять ее, сказать ласковое слово, поцеловать, положить голову на ее колени, закрыть глаза и слушать, затаив свое, теплое, ровное, вселяющее покой и защиту ЕЕ ДЫХАНИЕ.

Не бойтесь, не стесняйтесь делать это каждый день, каждый час и минуту!

Если ее нет рядом, позвоните! Вот прямо сейчас достаньте мобильник или поднимите трубку и наберите номер:

«Мамочка, здравствуй! Что звоню? Сказать просто – будь, пожалуйста. Избалованной, капризной, красивой – будь. Ты – самая надежная моя пристань. Я люблю тебя, мама, люблю!»

Сегодня, сейчас…

Ибо потом наступит долгое, очень долгое, очень и очень долгое раскаяние, что не успел, побоялся, постеснялся обнять, поцеловать, прошептать:

Мамочка, мама…

В пятьдесят лет я осиротел, теперь мне шестьдесят один, и с каждым годом, с каждым днем все сильнее и сильнее я каюсь, что не успел. И все чаще, все настойчивее и явственнее тянет меня в тот светлый мир, куда ушла мама, чтобы встретить ее там, положить голову на ее колени и, закрыв глаза, замереть под защитой ее ровного дыхания. Поверьте, это и есть рай, независимо от того – на земле он или на небесах.