HTM

Даже рассказ о выдуманной личности может произвести сильнейшее впечатление, если для этого имеются соответствующие исторические условия.


Пользовательский поиск


Главный редактор рекомендует:

Новости

21 сентября
Редакция «Новой Литературы»
Произведения, которые рассматриваются на этой неделе (21.09.14–28.09.14)

14 сентября
Редакция «Новой Литературы»
Произведения, которые рассматриваются на этой неделе (14.09.14–21.09.14)

14 сентября
Редактор журнала «Новая Литература» Виктор Герасин награждён медалью имени русского философа И. А. Ильина
Редактор журнала «Новая Литература» Виктор Герасин награждён медалью имени русского философа И. А. Ильина


Архив новостей

Старая версия сайта доступна по адресу:

Old.NewLit.ru

"Новая Литература" на бумаге: философско-литературный журнал «Открытая Мысль»

Реклама на сайте

Отзывы о журнале



10 самых читаемых произведений журнала «Новая Литература» в августе 2014 года (по результатам Рейтинга Top.Mail.ru):

1 (273 читателя в месяц).
Валерий Темнухин. Плач Ярославны (поэма)

2 (269 читателей в месяц).
Павел Шкарин. Куб (роман)

3 (227 читателей в месяц).
Константин Строф. Суринамская вишня (рассказ)

4 (191 читатель в месяц).
Андрей Козлов. Меламед Янкеле (рассказ) (Впервые в рейтинге!)

5 (190 читателей в месяц).
Лачин. Размышление о происхождении всех языков из русского, или Пять копеек панрусисту (рецензия) (Впервые в рейтинге!)

6 (142 читателя в месяц).
Михаил Вишняков. Огненное колесо (сборник стихотворений)

7 (141 читателей в месяц).
Галина Мамыко. Запоздалое раскаяние (рассказ) (Впервые в рейтинге!)

8 (86 читателей в месяц).
Полина Винер. Дальнобойщики (рассказ) (Впервые в рейтинге!)

9 (84 читателя в месяц).
Самая Вагиф. Невеста (рассказ)

10 (83 читателя в месяц).
Тайфер. Чужие письма (рассказ) (Впервые в рейтинге!)


10 самых популярных авторов журнала «Новая Литература» в августе 2014 года (по данным счетчика SpyLog):

1 (12,94 читателей в день).
Константин Строф

2 (11,42 читателей в день).
Павел Шкарин

3 (9,58 читателей в день).
Валерий Темнухин

4 (9,39 читателей в день).
Лачин

5 (9,03 читателей в день).
Роман Оленев

6 (7,29 читателей в день).
Андрей Козлов

7 (5,39 читателей в день).
Галина Мамыко (Впервые в рейтинге!)

8 (4,94 читателей в день).
Михаил Вишняков

9 (4,84 читателей в день).
Фёдор Избушкин

10 (3,55 читателей в день).
Александр Либиэр


Архив рейтингов

 



Уважаемые посетители, имеем честь предложить вам товары и услуги наших рекламодателей. Приведенные ниже ссылки ведут на сайты, дающие более подробную информацию. Пройдя по этим ссылкам, вы сможете получить исчерпывающие сведения о товарах и услугах, познакомиться с изображениями товаров, выяснить адреса и телефоны, если возникнет необходимость.
На сайте Alphabook.Ru Вы можете купить или скачать аудиокниги бесплатно, познакомиться с творчеством выдающихся писателей и прочитать о каждой их аудиокниге увлекательную информацию. Сайт посвящён лучшей художественной литературе.
Надеемся, эта информация была для вас полезной. Благодарим за внимание.
По вопросам размещения рекламы на сайте журнала «Новая литература» пишите на этот адрес: newlit@newlit.ru.



P.S.: Свежие рекламные публикации на нашем сайте:
Полезные статьи
Информационные материалы
23 сентября

Валерий Казаков

Рассказ «Лето»

Ах, господи, до чего же Николай Алексеевич любил лето! Целый год для него был как длинная неделя, только лето – воскресенье. В преддверии лета он вставал необычно рано, необычно поздно ложился спать и даже во сне представлял себя счастливым. В этих счастливых снах его любили юные женщины, а он легко и умело соблазнял их, дарил им обязательные цветы и случайные поцелуи. В счастливых снах он был томительно молод, почти что юн, и его переполняла романтическая энергия любви. То было время исполнения желаний, тихой задумчивости и умиления – восторженное время.

Но приходило долгожданное лето – и на Николая Алексеевича наваливалась тяжёлая ручная работа. Он целыми днями мастерил парники, перекапывал гряды, ремонтировал заборы, что-то красил, строгал, прибивал и всё ещё продолжал мечтать: вот пройдёт эта трудная неделя, и наступит другая – лёгкая. Он расслабится и позагорает на солнце, поплавает с дочерьми в реке. Освежится, развеется, отдохнёт...

Но проходила трудная неделя, за ней наступала другая – такая же трудная, а неотложных дел почему-то не убывало. Впечатление было такое, как будто с каждым днём этих дел становилось больше...

22 сентября

Константин Гуревич

Поэма «Отчаянье»

...Садилось солнце в полумрак,
И опускались быстро тени –
Фасады зданий и растенья
Не различить уже никак, –
И в этот час по всей земле
Бесшумно открывались дали,
Как книга, что вчера читали
И позабыли на столе,
А типографская печать
Ещё свежа на переплёте,
В ней есть таинственные ноты,
Что никогда не разобрать,
А только верить между строк,
Быть где-то здесь и где-то рядом,
Как будто тайным полувзглядом
Любви преподносить урок –
И повторяться всякий раз,
Свершая прежние ошибки,
Годами ждать одной улыбки,
Лукаво отведённых глаз,
Дышать, как прежде, в пустоту,
Увидеть в сумерках дорогу,
Молиться идолу, не Богу,
Коварство чуя за версту,
Пускаться в тяжкие грехи
И, ставя целый мир на карту,
Порой не чувствовать азарта
И только пошлые стихи
Давить по каплям из себя,
Что пёс дворовый цепенея…
Когда бы тенью по аллеям
Я мог бы проводить любя,
Травой стелиться возле ног,
Дыханьем ветра прикасаться
И ароматами акаций
Любви ускорить эпилог,
Коснуться листиком руки,
Навек покинувшим отчизну,
С предощущеньем новой жизни
Вспорхнуть, как с поля светляки...
19 сентября

Роман Оленев

Стенограмма программы "Стоп-кадр" «Сумасшедшая помощь»

Одна из любопытных тенденций в современном новом российском кино за ушедший год – это явная обращённость к теме сумасшествия. Сумасшествия в самых разных его формах. Чуть ли не в каждой второй, ну или третьей картине, ставшей знаковой в две тысячи девятом году, эта тема так или иначе заявлена. Ну и главный герой фильма, соответственно, становится там ненормальным человеком, будь то шизофреник, юродивый, просто чудак – в общем, человек, которого нельзя назвать нормальным представителем социума. Связано это, видимо, с тем, что слишком уж всё вокруг сегодня рационально и прагматично. А вот такой герой – то есть, не от мира сего – позволяет взорвать ситуацию прагматичного равнодушия.

Ну вот смотрите: тема ненормальности, сумасшествия, отчётливо прозвучала и в фильме «Палата №6», и в фильме «Не думай про белых обезьян», по-своему, в «Царе» и, наконец, в картине с говорящим названием «Сумасшедшая помощь». Странное название фильма полностью отражает его сюжет. Его герой – пенсионер, бывший инженер, у которого шизофрения в стадии обострения. А проявляется безумие в том, что пенсионер одержим желанием помогать ближним. Он нашёл себе ассистента и спешит со своей сумасшедшей помощью к людям, даже если его об этом совсем не просят...

18 сентября

Надежда Залоцкая

Критическая статья «Проект «Храм». Размышление о бестселлере-2»

...«Несвятые святые» – так называется книга. Наверное, подразумевается, что каждый из героев рассказов от писателя из священников, хотя сами себя не считают святыми и уж, конечно, не канонизированы Церковью, сокрыто несут в себе несомненное качество святости.

К сожалению, мне это увидеть не удалось. Возможно, в каждом из них это и есть, но так, чтобы зримо, рассказчик для меня этого не раскрыл. Я невольно опять вспоминаю о том, что в литературе определяет принцип художественности: идея писателя перед мысленным взором читателя должна проявиться. Если я, к примеру, читаю роман о любви, я жду изображения этого чувства, а не простой констатации, что де герой с героиней друг друга любят. Если я читаю о ревности, ненависти, предательстве, подлости – я хочу все это прочувствовать и увидеть, а не довольствоваться скупым повествовательным авторским утверждением. В точности того же (ну а почему бы и нет?) я ожидаю и от книги о святости. Коль писатель берётся писать, ему следует потрудиться ключевую идею обрисовать образно и конкретно. В данном же случае у меня складывается впечатление, что своих добрых знакомых он наделил желаемыми ярлыками, а достоверность ярлыков мне предлагается принять слепо, на веру.

А в чем, собственно говоря, их святость? В том, что они – монахи? В том, что удалились от суеты? В том, что несут положенные послушания и выдерживают положенные посты? В том, что к ним тянутся прихожане, алчущие отпущений и исцелений? В том, что они роняют порой афоризмы, способные чаровать религиозно настроенного обывателя? В том, что они попросту, в плановом порядке, выполняют свой церковный долг службы – как и любой человек, в своём деле, в профессии, независимо от религии, свой долг, в общем-то, выполняет, однако не претендуя на некую исключительность, достойную преклонения?

При всём уважении к монашеской братии, святость отдельных, избранных автором, для меня, извините, неубедительна.

Где их духовный подвиг? Где преодоление невозможного? Где запредельное испытание, драма, ломка души, экзистенциальная мука? Где жертва собой? Ничего подобного из рассказов не явствует. За вычетом изредка подёргивающей нервотрёпки – вроде того фарсового конфликта с властями, пытавшимися закрыть монастырь; впрочем, в эпоху, когда за религию уже не сажали и уж, конечно, не ставили к стенке, – во всём остальном мы видим размеренное и уютное, экологически чистое бытие людей, выбравших для себя монашество как беззаботный способ существования и отменного долголетия, а если и есть у них какие-то трудности да периодические неприятности, их амплитуда едва ли больше, чем у всякого смертного, тянущего лямку жизни...

17 сентября

Линда Ангелина

Сборник стихотворений «Ещё одна осень…»

Нет, город насморка и бледных лиц,
Нет, город на Неве туберкулёзный –
Мне жутко в гулкости дворов-колодцев
Среди теней твоих самоубийц –
Противореча логике любой,
Твои мосты в ночи неодолимы;
Ты весь в шипах, и мною нелюбимы
Каналы с тёмной медленной водой –
Их траурные ленты
Уносят слепо щепки жизни в Лету,
Минуя Летний сад,
И лип столетних
И тополей унылые скелеты…

Нет, город аберраций и химер,
Трущоб беспомощных и судеб нищих,
Где в каждом вздохе страх, тоска и смерть –
Ты никогда мне больше не приснишься –
Ни днём, ни ночью –
Видеть не могу
Ни в перспективе стылого проспекта
Ночь, улицу, фонарь, аптеку,
Ни пляски сквозняков на берегу,
Ни перевернутого мирозданья
Упавших в воду арок вверх ногами,
Свинцовых туч, плывущих подо мной –
Нет, город, опрокинутый вверх дном –
Здесь перепутал время старый Хронос –
В минорном шуме ветра похоронном
Мне слышен бой часов и метроном –

Тебя боюсь…
Меня пугает странно
Завёрнутое в лемнискату время
И многомерность тусклого пространства,
Разбитого в четвёртом измерении –
И встретишь невзначай осколков россыпь
То на Сенной, то где-нибудь на Росси..

Твоя метафизическая суть –
Свечение во тьме огней болотных,
Фальшив ты как несправедливый суд,
Как роскошь декорации без плоти,
И пафос твой пустой – сплошная ложь:
Безжалостней, чем подлая воровка,
Ты заберёшь, отнимешь, украдёшь
Всё до обмылка и куска верёвки…
Живёт болото у тебя внутри,
И на крови ты весь, не только храм твой –
Нет, город революций и интриг,
Крестов, расстрельных списков и охранки,
Предательств, безразличия и драм,
Рассадник диких нравов коммуналок,
Мужчин из стали и железных дам,
И глаз усталых,
И полотнищ алых…
Таким ты был всегда – твоих рабов
Здесь за людей от веку не держали –
Обрезков марли, кумача, гробов
Фанерных вдоволь было у державы –
Но ты прекраснейшим из городов
Останешься навечно на скрижалях…

Мне череда полуночных дворцов
В мерцании луны твоей, признаться,
Напоминает строй галлюцинаций,
Процессию бесцветных мертвецов;
Тяжёлые ряды твоих колонн
Страшат меня символикой масонской,
Их мрачный образ – повод для бессонниц,
Таких же страшных, как и страшный сон,
Который видят мраморные львы –
Нет, город ужаса и наводнений,
Ночей прозрачных, мглы и привидений –
Уйди из головы!..
16 сентября

Артём Каргин (новый автор)

Рассказ «Замкнутый круг»

...Шляпка извивалась в воздушном потоке, словно вальсируя. Словно дразня свою хозяйку, то приближаясь, то удаляясь от неё. И, только у самых ворот она сумела отвоевать свой головной убор у пронырливого ветра.

– Уф! – облегчённо выдохнула она.

В этот момент у неё за спиной раздался голос:

– Добрый день, фрейлейн Мюллер.

– А, добрый вечер. Вы меня напугали!

В воротах их поместья стоял почтальон. Седой человек, как минимум, шестидесяти лет. Лицо, изрезанное морщинами, расплывалось в приветливой улыбке. Он держал в руках письма, которые намеривался положить в ящик.

– Ветрено сегодня, не правда ли? – сказал он.

– Ох, ничего не говорите. Новая осень принесла скуку и мрак в наши края. Хотя, я люблю здешние мрачные пейзажи.

– О, я тоже. Никогда не променяю это место на какое-либо другое. Вы чудесно выглядите, фрейлейн Мюллер, вы словно не стареете.

– Спасибо. Вы тоже в чудесной форме. Мне кажется, вы даже помолодели. Я бы сразу вас и не узнала. Как поживают ваша жена и сын?

Почтальон улыбнулся.

– Фрейлейн Мюллер, я никогда не был женат. И я думал, вы это знаете.

Леонора была удивлена.

– Но как же так, Густав, я же помню вашу жену! И вашего сына Артура!

– Фрейлейн Мюллер. С вами всё в порядке? – голос почтальона стал немного обеспокоенным.

– Конечно. А что?

– Просто, Густав. Густав Шнайдерсон – мой отец. И он уже давно умер от старости, как и его жена, моя мать. А я как раз и есть Артур. И я не женат. И у меня нет детей...

15 сентября

Яна Кандова

Статья «Словарь неологизмов из романа А. Белого "Москва"»

(Из вступления: Лачин. О составителе Словаря неологизмов Андрея Белого Яне Кандовой)

 

Писателей можно оценивать по разным критериям. Говоря о словотворчестве, трудно найти равновеликого Андрею Белому – не в русской литературе, а мировой. Только Велимир Хлебников сопоставим ему, несколько приближён к нему Джойс, называть остальных нет особого смысла.

Сокровищница его неологизмов неведома почти никому. Глуп читатель, глуп и писатель. Встречая неологизм, слово недавно придуманное, любят спрашивать: «а есть такое слово?». Вопрос глупый, изобличающий человека недалёкого. Словарный запас постоянно пополняется, хотя многим кажется, что существует некий неизменный запас слов, упавший с неба или изобретённый зараз при царе Горохе. Каждое слово – бывший неологизм, переставший быть таковым от частого употребления. «Чертёж», «рудник» и «созвездие» придуманы Ломоносовым, «влюблённость» и «девушка» – Карамзиным (раньше были «девицы»), «стушеваться» – Достоевским, в «Двойнике». «Я могу показаться необычным; необычность – не оторванность; необычное сегодня может завтра войти в обиход, как не только понятное, но и как удобное для использования» (Белый, из предисловия к «Маскам»).

Почему неологизмы Белого остаются неологизмами, не став не только «удобными для использования», но и «понятными»? Потому что в тридцатых годах победили «простые» (выражение Яны Кандовой, к которой ниже мы и перейдём). Любители Сервантеса, Чехова, Бунина, Шолохова, Ильфа и Петрова, Фадеева, Твардовского, Симонова, Солженицына, «Мастера и Маргариты», «Доктора Живаго» и прочих следующих путём Абая, пишущих для «простых», не «заумных», чтоб голова не болела, чтоб прозрачно было, простенько. Мол, пишите искренне и Пушкина с Низами уважайте, а остальное приложится («простые» – всегда пушкинисты). Такие авторы и критики заняли командные посты в Союзе писателей с момента его основания в тридцать четвёртом году, в коем – символично – скончался Белый. Пожалуй, советская литература кончилась не в тридцать первом, как думал Олеша, а в тридцать четвёртом. Открытия автора «Петербурга» и «Москвы» остались на обочине, победила серая масса пишущих «не мудрствуя лукаво»...

12 сентября

Роман Оленев

Стенограмма программы "Стоп-кадр" «Новогодние мультфильмы»

...В две тысячи десятом году это, может, уже и не очень уместно вспоминать, а всё же любопытно, что с двадцать пятого по тридцать шестой год о новогоднем праздновании, тем более, о таком масштабном праздновании, нельзя было и мечтать. Антирелигиозная пропаганда двадцатых годов снесла просто всё на своём пути. Ну, Рождество – это и так понятно. Но не пощадили ведь и Деда Мороза, и его испугались. В целом всё новогоднее празднование было объявлено «старорежимным обманом народных масс». Даже в самой ёлочке усмотрели поповский символ. Хотя, кстати, именно церковь до революции не сильно-то и приветствовала ёлку, видя в ней языческие отголоски. Но советская власть поступила просто: запретила и церковь, и ёлку. На каком-то этапе празднование Нового года и Рождества предлагалось заменить одним днём – Седьмого ноября. То есть предлагалось ввести новое летоисчисление – не от Рождества Христова, а от революции семнадцатого года. При таких делах, действительно, какой уж тут Дед Мороз. Вообще, зачем он нужен, если есть добрый дедушка Ленин, которого детишки должны полюбить ничуть не меньше.

Как обычно, и здесь тоже порядок в стране навёл товарищ Сталин. Праздник Рождество он, конечно, не вернул, но вот Новый год, Деда Мороза и ёлку реабилитировал. Новый год опять стал днём отсчёта нового времени и главным праздником ребят. А значит, появились добротные новогодние мультфильмы...

11 сентября

София Таращанская

Статья «Писатель "между небом и землёй"»

...Вместо перечисления творческих наработок юбиляра всплывает ассоциация: его творчество, как дитё, которое всем нравится, независимо от того, приодето оно или нет, своё оно или чужое. И близкие, и все, кто к нему прикасаются, любят его и всякий раз восхищаются чистотой и непосредственностью.

На таком впечатлении не сказывается время и его приоритеты. Видимо, потому, что герасинские повести и рассказы правдивы, реалистичны, в них – сама жизнь, такая, как в «Черёмуховых холодах», «Васильках», или в рассказах «Сыпал снег Буланому под ноги…», «Тенёвый лес» и др., – сложная, противоречивая, порой несправедливая, но всегда взывающая к одному, – человеколюбию во всех его проявлениях.

Персонажи В. Герасина миролюбивые, они борются за выживание, кто как может, сохраняют свой род от деда-прадеда без оглядки на новые, порой совсем непонятные, поветрия в быту, в морали, культуре. Они устают от трудностей, от того, что превращаются в «тягло» жизни от зари до зари (рассказы «Мать моя», «Ген усталости»).

«Ген усталости выработался в нас, в русских. И давно уже. Сколько можно переносить? – спрашивает Анна Петровна, героиня рассказа «Ген усталости». – Хотя бы в одном прошлом веке. Я посчитала как-то, а народ-то наш воевал почти полвека: войны да революции. Кровушка и кровушка. Недостаток да недостаток. А в итоге нищета сплошная. Он и новый век не лучше прошлого начался, реформы, перестройки, переналадки. Люди шарахаются туда-сюда, никак места себе в этой жизни не найдут, никак покоя не обретут. Вот и устали люди. Вот он в нас поголовно и вошёл, этот самый ген усталости. А нас всё не отпускают, всё давят, всё душат. И это из поколения в поколение так. От прадедов к дедам нашим, от них – к отцам, от отцов – к нам. А от нас – в детей наших передался этот ген усталости. От детей к внукам. А нас всё душат, душат. И когда только это кончится? Нам бы поколениях в трёх отдохнуть от войн, от неразберихи нашей русской, глядишь, и мы стали бы спокойными, приветливыми да улыбчивыми. Нет, конца-края не видно».

Автор обострённо зоркий. На обочине его зрения нет ничего второстепенного, всё преисполнено глубокого смысла, – от пробивающейся в тальниках травинки, солнечного луча до лошадиного, собачьего, кошачьего, если хотите, горя. Всё, что его окружает, – подарок Божий, и не иначе.

Надо обладать недюжинным талантом художника, чтобы человеческую природу всего сущего трансформировать в природу Божественной воли и предначертания...

10 сентября

Галина Мамыко

Рассказ «Страдания Альбины»

...Она рассуждала: если отбросить совершаемые ею деяния как временные жизненные срывы, то она существо позитивное. Ведь если душа по своей природе светлая (ну вот как у неё – то ли убеждает себя, то ли спорит с собой Альбина), то это должно уравновешивать внутренний дисбаланс, и рано или поздно, но непременно светлое начало должно же взять верх над тёмными силами, которые мечутся в глубинах души, подталкивают на запретное, подавляют волю. А воли как таковой в себе Альбина и не находит. Слабохарактерное существо, вот что я такое, – нет-нет, и ужаснётся. Поймает себя на зависти к людям цельным, сильным духом, уверенным в себе. Как хочется быть именно такой. Снаружи посмотришь: человек как человек, учёба, диплом, семья, карьера, уважение, награды за добросовестный труд… Но вот внутри… Зависть перемигивается с ненавистью, злорадство соперничает с ревностью, сребролюбие обнимается с жадностью, равнодушие граничит с жестокостью… И всё там болота, топи, тьма. То и дело прячется из виду жизненная дорога… Ухнет филин, взвоет волк, заплачет птаха, и снова угрюмо, пустынно. И жизнь как западня, из которой никак не выбраться к проблескам света. Там, где-то за кромкой леса, по которому в поисках выхода бредёт Альбина, что-то сверкает, зовёт к себе, то ли звезда заблудилась в ночи, то ли солнце вспыхнуло напоследок, но сколько ни бежит она на свет, а всё не туда, а всё на месте… И увешаны деревья кривляками-обезьянами, а если приглядеться, то это бесы с рожками и хвостами, прыгают с ветки на ветку, дразнят Альбину хартиями, исписанными её грехами: «Ты наша! Ты наша!»...


Архив публикаций: 2001  2002  2003  2004  2005  2006  2007  2008  2009  2010  2011  2012  2013  2014 
При перепечатке ссылайтесь на NewLit.ru
Copyright © 2001—2014 «Новая Литература»
e-mail: newlit@newlit.ru
дизайн и разработка сайта
Студия веб дизайна VMDESIGN.RU
Реклама
Отзывы
Подписка
Рейтинг@Mail.ru