HTM
Мстить или не мстить?
Читайте в романе Ирины Ногиной
«Май, месть, мистерия, мажоры и миноры»

Архив публикаций за март 2016

2001  2002  2003  2004  2005  2006  2007  2008  2009  2010  2011  2012  2013  2014  2015  [2016]   2017 

январь   март   [март]   апрель   май   июнь   июль   август   сентябрь   октябрь   ноябрь   декабрь  


31 марта 2016

Рэй Джокер

Рассказ «Покойник»

Холодным октябрьским утром порог нашей квартиры переступил мой двоюродный дядя. Одетый в длинный бежевый макинтош с блестящими чёрными пуговицами, он стоял в дверях и тяжело дышал. Его очки в толстой пластмассовой оправе сползли на кончик носа, а тёмно-синяя фетровая шляпа была сильно побита ливнем.

Мама сказала, что он погостит у нас совсем недолго. Отец был настроен менее оптимистично, и на мой вопрос о дяде он лишь недовольно буркнул, что тот будет торчать здесь до скончания своих дней.

Прошло около двух недель. Дядя редко выходил из отведённой ему комнаты, ссылаясь на постоянное недомогание. Всё произошло утром в воскресенье. В этот день я хотел выспаться. Около десяти часов в мою комнату зашла мама и стала что-то искать в бельевом шкафу. Я открыл глаза и спросил у неё, в чём дело. Она была растерянной, моё ранее пробуждение (по выходным я крепко спал до полудня, потому что на неделе много занимался до поздней ночи, готовясь к поступлению в университет грядущим летом) и этот простой, на первый взгляд, вопрос ввергли её в смятение.

– Будь в своей комнате и не выходи. Дядя Коля умер.

Ледяной пот окатил мою спину, а сердце провалилось куда-то в область кишечника. Случилось то, чего я боялся все свои сознательные годы. В нашем доме покойник. Я присел на край кровати, опустив ноги на ледяной, продуваемый осенним сквозняком пол. На этом мои силы закончились, я не мог более сделать ни шага, ни малейшего движения. Мною овладел насилующий душу страх...

30 марта 2016

Мастерство перевода

Сборник переводов «Оливер Уэнделл Холмс. "Смех до упаду"»

Перевод с английского и вступление Александра Васина.

 

Знаменитый американский писатель Оливер Уэнделл Холмс (1809–1894), один из разносторонне эрудированных людей своего времени, у себя на родине известен также как блестящий врач и видный учёный-физиолог, автор серьёзного научного труда об исследовании причин родильной горячки и изобретатель термина «анестезия». Свою литературную деятельность он начал ещё в студенческие годы, написав, в частности, патриотическое стихотворение «Старый фрегат», в котором выступил в защиту прославленного военного корабля «Конститьюшен», требуя сохранить его как национальную реликвию. Несмотря на то, что это стихотворение принесло молодому поэту успех и широкую известность, в дальнейшем Холмс почти отходит от творчества и выступает в печати лишь от случая к случаю.

Тем не менее, в американской литературе он был и остаётся одним из самых известных и почитаемых авторов XIX века. По происхождению, воспитанию, образованию, стилю жизни Холмса относят к числу бостонской интеллектуальной элиты (т. н. поэтов-«браминов»), куда входили наиболее уважаемые и всеми любимые литературные метры США, такие как Г. У. Лонгфелло, Д. Р. Лоуэлл, Р. У. Эмерсон. Существует даже мнение, что именно он послужил прототипом своего знаменитого однофамильца – сыщика-любителя с Бейкер-стрит из произведений А. Конан Дойла.

У нас в стране О. У. Холмс известен в основном как поэт гражданского и философского звучания. Но в его многоцветной поэтической палитре много также и шуточных стихов, и остроумных посвящений «по случаю» (как, например, его знаменитое «Пацаны», написанное в честь 30-летия встречи выпускников Гарвардского университета и обращённое к его друзьям-однокурсникам), и гротескных баллад, и афоризмов, и анекдотов.

В своей небольшой подборке я попытался представить именно эту сторону творчества О. У. Холмса, показать его в первую очередь как поэта-юмориста, мастера острот и парадоксов. Надеюсь, мне это удалось…

29 марта 2016

Соломон Воложин

Статья «Грядёт клерикализация России?»

...«В таких произведениях, которые предложены школьникам для изучения, как «О любви» Чехова [«Куст сирени» Куприна на следующий день после публикации был вычеркнут] и «Кавказ» Бунина, воспевается свободная любовь. В одном случае обманутый муж убивает себя, в другом – адюльтер кончается ничем. «Эти яркие художественные образы – это мина замедленного действия для наших детей, – сказал отец Артемий. – Наша Комиссия должна обратиться с предложениями в Департамент образования»».

Человек ничего не понял в рассказах.

Почему?

Потому что религия издавна связала себя с моралью и выставляет себя защитницей морали, а протоиерей (верующий он на самом деле или нет – не важно) выступает от имени церкви, представляющей религию. Моралей же – столько, сколько типов идеалов. А тех что-то около семи: мораль долга, мораль счастья, мораль пользы и т. д. Один из самых необычных типов – мораль сверхчеловеков-ницшеанцев. Искусство же, неприкладное (и ничто, кроме него, этого не умеет), призвано испытывать сокровенное мироотношение человека. Испытание же – совсем не мораль.

Нет, есть, были целые эпохи в неприкладном искусстве, когда испытательная функция искусства давилась. В литературе они называются теперь религиозно-риторическая и светски-риторическая эпохи. Они, в общем, кончились к концу XVIII – началу XIX веков. Правда, не без некоторого рецидива в советские времена. Испытательная функция в те эпохи лишь изредка пробивалась.

Так что, из-за справедливой притягательности теперь советского времени (оно больше соответствует ментальности россиян, традиционалистской в пику прогрессистской, западной) надо возвращаться в прежние эпохи? Разве мыслим только религиозный традиционализм? Разве не может быть традиционализма безрелигиозного? (С ИГИЛ, вон, прекрасно боремся.)

Надо воспользоваться тем, что церковь отделена от государства, и не допустить её влияния на школьное образование.

28 марта 2016

Борис Макаров

Сборник стихотворений «Страдания»

Людских печалей тьму
Больничный видел сквер.
Быть может, потому
Он так угрюм и сер.
От сосен и осин –
Колючей стужи ток:
– Пощады не проси, –
Жесток и строг ваш Бог…
Но в глубине аллей –
Берёз небесный свет:
– Бог любит вас, людей,
И защитит от бед!..
25 марта 2016

Лачин

Статья «Ленин и автономизация по Путину»

...Сталина не впервые нахваливают за проект «автономизации» – желание объединить советские народы в одну Россию. Только забывают добавить, что именно Сталин отсоединил от России Казахстан, Киргизию, Таджикистан и Молдавию. Между тем один лишь Казахстан – гигантская территория, во-вторых, казахи никогда раньше не имели государственности. Также именно при Сталине от России отошли значительная часть современных Украины и Белоруссии.

На протяжении всего сталинского периода Россия непрерывно уменьшалась и потеряла примерно одну седьмую территории. Остаётся только удивляться, что именно Сталин вспоминается сейчас как главный радетель России среди советских руководителей. Ещё парочка таких радетелей, и от России не останется вообще ничего.

Хрущёва ругают за отданный Крым. Сталин отдал неизмеримо больше, и вернуть это гораздо труднее, чем Крым – если вообще возможно вернуть.

При этом Ленина критикуют за желание дать статус союзных республик ряду кавказских народов. Ну так вспомним Чечню. Не было бы чеченских войн, отпади она от России при распаде Союза. А с Казахстаном, Киргизией и Молдавией войны бы не было – именно они были самыми русифицированными из неславянских республик Союза.

Чечню да Кабардино-Балкарию Россия сохранила, Казахстана, Киргизии, Молдавии и восточных Украины с Белоруссией лишилась. Кто-то, может, благодарен за это Иосифу Виссарионовичу. Только не я.

Сталин не просто урезал РСФСР – он вычленил именно те территории, что менее всего следовало бы вычленять...

24 марта 2016

Григорий Саркисов

Пьеса «Connor Castle»

...Артур: Обмануть её доверье? Подло, низко и бесчестно!..

Королевский казначей: Эт-то что за суеверья?! И откуда, интересно, ты набрался слов помпезных?! Не отворачивай лица! Послушай старого отца! Мир, мой сын, устроен так, что слова – они пустяк. Главное – ты сделай дело. С делом дело – не тяни. Помни, что места под солнцем раздают всегда в тени! Не молчи, коль обижают, – ты ж не топором отёсан! – смазку щедро получают лишь скрипящие колёса…

Артур: Но, отец, а как же – чувства? И любовь моя к Тринити?

Королевский казначей: Ах, сударь, сударь, как же вы меня смешите! Ну, что такое эти ваши чувства? Бездельная, сказать по правде, штука. По чувствам жить – нехитрая наука, вот жить бесчувственно – искусство! С таким подходом, сын, и совести ожоги тебе отныне будут нипочём. Смотри, кирпич твердеет, обжигаясь. Желаешь твёрдым быть – прикинься кирпичом! Карьеру делай, плюнь на совести упрёки, да без оглядки – только вверх иди! И ты увидишь: все пути-дороги открыты будут…

Артур: Что же – впереди?

Королевский казначей: Жизнь! Это лестница, а мы на ней – лишь тени, и пусть в нас равенства желанье говорит, но уравняться, сын мой, мы согласны только с теми, кто выше нас на лестнице стоит! Не совесть нас прокормит, не любовь, не чувства, и не честь, – а только локти, зубы, лесть… Скажи, кто лестью не сражён хоть раз? Пусть лесть – лишь сборник тусклых врак, когда дурак похвалит нас – для нас он вовсе не дурак! Нужна, нужна большая лесть! Ну, и талант поближе к Телу сесть. Всё понял?

Артур: Понял. Сделаю, как надо. Сейчас же на коня – и в замок поскачу! Прочь, совести ненужные преграды!.. Лечу, лечу, лечу!..

Артур убегает.

Королевский казначей (кричит ему вслед): Всё верно сделаешь, сынок, – озолочу! Отбрось сомненья, слёзы, самоедство! Но коль не справишься – оставлю без наследства!

Королевский казначей: (в зал): Понятливым мальчишка оказался… Я думал, уговаривать придётся, а тут, гляди-ка, – сразу всё сообразил! Так быстро от Тринити отказался! А может, он любовь – вообразил? Игра страстей ему неведома отныне. Он будет жить не сердцем, но умом. Ну что ж, теперь себя я вижу в сыне. И все свои огрехи вижу в нём…. Как часто мы от гнева бесимся, что отпрыскам не впрок родителей наука… Ну, ничего! Даст Бог, ещё утешимся: и сыновьям потреплют нервы наши внуки… Но что наделал я! Безумец! Сына – лишил я чувств, и никогда не будет он с собой в ладу! Мне нет прощенья – трижды грешен я отныне, мне вечным пламенем гореть теперь в аду!.. А впрочем, что я? Всё не так уж плохо. Артур здоров и скачет на коне. Вот дело сделает, окрутит деревенскую дурёху, – и вновь вернётся сын домой, ко мне. Любовь… Любовь – всего лишь только слово, на нём не выстроить богатого дворца. Жить можно без любви, – что тут такого для воина, мужчины, удальца?.. Прости, сынок… Ты думаешь, все страсти победил, и не осталось от любви и пыли? А может, ты и вовсе не любил? А вдруг не ты силён, но – страсти слабы были?.. Эх, человек! Ты существо такое: тебе всё мало, подавай весь мир! Ты хочешь то, и это, и другое, и сам себе верховный ты кумир… А что на деле? Так себе, букашка. Неведомо, откуда и куда… В голландской накрахмаленной рубашке, и в шкуре, и без шкуры иногда… И каждый, кто сегодня дышит, на Бога уповает, что за нас Он всё решит. Ответь, Господь… А Он – не слышит. И – дальше по делам спешит…

23 марта 2016

Записки о языке

Статья «"Что? Где? Когда?", или Почему Фёдор Двинятин проиграл…»

Существует загадка о поиске «четвёртого слова», оканчивающегося на -со. По мнению наших филологов, эта задача не имеет решения. Считается, что кроме трёх всем известных – мясо, просо, колесо – четвёртого такого слова в русском языке не существует. Филологи знают, что́ говорят. По крайней мере, достаточно просто посмотреть в «Обратном словаре». И всё же, для пущей надёжности мы решили провести собственное расследование, которое, однако, дало весьма неожиданные результаты.

Оказалось, например, что сама лингвистическая задача «О четвёртом слове» поставлена неверно. Именно эта неточность формулировки и сыграла злую шутку с моим тёской, одним из любимейших интеллектуалов-знатоков Фёдором Двинятиным. Ведь неправильный вопрос имеет своё, так сказать, моральное право и на неправильный ответ. А то и на всякие его интерпретации.

Кроме того, вдруг обнаружилась латентная готовность языковедов утверждать, что такие слова, как «пальто», «кофе», «крупье»… тоже не является русскими. Которые тоже были заимствованы из иностранных языков. И их много. Вытекает это из того, что серсо, несмотря на его постоянную прописку в больших русских словарях, признано специалистами не русским словом, а сугубо иностранным. Учёные-филологи, оказывается, готовы даже подписываться под подобными утверждениями, выдавать на руки справки, заверенные печатью Института русского языка.

Поэтому у нас возник вопрос к филологам: а что тогда можно считать русским? Какие слова в русских словарях – русские? Ведь если покопаться в этимологиях, то окажется, что около 99% даже так называемой базисной лексики нашего языка, не говоря уже о культурной, окажется чужеродной. Или, как сейчас стало модно говорить, – не является исконно русской. И, кстати, мы это уже показали в статье «Шах и мат русской филологии…», где на сотню с лихом обиходных (базисных) слов не пришлось ни одного русского! Все, как на подбор, родились в явно более древних нерусских культурах...

22 марта 2016

Сергей Жуковский

Рассказ «Младший лейтенант Евгений Скворцов»

А младшего лейтенанта Евгения Скворцова убило в первом же бою. В августе сорок второго. Недалеко от деревеньки со смешным названием Кузькино.

– Ну, мы тут фрицам пока-а-ажем кузькину мать, итит их… – не весело проматерился худющий пожилой старшина. – В качель… Окапываться всем… Живо…

Через три дня на Кузькино попёрли.

Женька Скворцов, услышав ноющий вой «лапотников», взвёл свой воронёный тэтэшник и, выпучив губы, аккуратно утёр большим пальцем правой руки рдяные кубари на лацканах новёхонькой, но чёрной от летнего пота гимнастёрки.

Облизал засохшие губы.

Чуть высунул голову над бруствером окопа.

И тут же, в метрах двадцати, несколько раз оглушительно громыхнуло.

Зазубренный раскалённый осколок бомбы пробил Женьке переносицу, с хрустом вышел из затылка и вонзился в глинистую стенку окопа.

«Лапотники» заходили ещё пять раз.

Одна из бомб разорвалась совсем рядом с Женькой, и безжизненное тело накрыло жаркой землёй, горящими корнями деревьев и камнями.

Через год Кузькино отбили. Вернее – то, что осталось от деревеньки с тридцатью дворами: две обгорелые печные трубы и колодец-журавль.

– Ишь ты… – удивлялись новые бойцы. – Домишки сравняло… А журавлик-то – целёхонький… Водица, правда, ржавая… От войны, видать…

Убитый Женька много раз пробовал шевелиться...

21 марта 2016

Галина Мамыко

Рассказ «Гаммы на чужих ботинках»

...А за дверью спальни шептались и вздыхали. Он присел на край стула в гостиной, положил шило на стол и стал ждать своего часа. Входить в разгар событий было стыдновато. Повертел в руках банку с пивом и вернул обратно в карман. Потом слушал, как скрипит кровать, как тикают часы, как идёт жизнь. Потом всё-таки выпил полбанки пива. Хотел допить до дна, но увидел в открытом настежь окне Бога. Бог погрозил с небосвода пальцем. Гнилозубов потупился, виновато вздохнул, перекрестился и взглянул Богу в глаза. Бог улыбнулся и превратился в лето. У лета были крылья ворон, беззаботность воробьёв и радость свободы. И вдруг – чудо. Стало Гнилозубову на душе спокойно и так хорошо, что захотелось оторваться от земли, полететь на небеса и полюбить всех людей такими, какие они есть. Все жизненные передряги, что волновали его, показались размером с дождевого червяка.

И стали возникать в его голове такие мысли. Вот эти люди, там, за стеной, они хотят любить друг друга. Это их право на свободу. Так почему я должен нарушать эту волю свободных людей? Кто я такой, чтобы вмешиваться в чужие судьбы?

Он посмотрел на шило, взял и спрятал в один из пяти карманов. «Ах, шалун, ах, Мойдодыр!» – сказали за стеной голосом жены. И через пять минут дверь распахнулась, это госпожа Гнилозубова с Жабой-Молью решили пойти на кухню попить чая с бубликами и с коньяком. Они были абсолютно голые, а оттого родные и понятные каждому нормальному человеку, не только незваному зрителю с шилом в кармане. А ещё были они довольны всем на свете, кроме единственного. Того, что увидели перед собой в гостиной за круглым столом...

18 марта 2016

Григорий Саркисов

Фельетон «Три Михаила»

(Привет М. Зощенко)

 

...Пришёл я в баню. И только, извиняюсь, разделся, только приступил к помывке трудового тела, – крик поднялся. Не то чтобы очень сильно орали, но все как-то встревожились сразу. А потом опять тихо стало.

Ну, помылся я, организм сполоснул и, весь чистый, пошёл одеваться. И тут же закричал не своим дурным голосом:

– Караул!!! Штаны увели!!!

Поскольку у меня, сами понимаете, персональные штаны спёрли. И пиджак. И рубашку с ботинками. Прямо все мои насущные органы затряслись от возмущения нервов!

– Это как же так, – думаю, – как такое может быть, чтобы в наше светлое время у интеллигентного пролетария экспроприировать его принципиальную одежду?! За что боролись?!

Ну, думаю, как же я теперь в таком голом состоянии на улице окажусь? Это же по дороге обсмеют, а может, и побьют дополнительно!

Прямо чуть не заплакал я слезами, граждане.

Потом немного привык. Смотрю, на соседнем гвоздике ряса поповская висит. Включая штаны. А в штанах, как полагается, поповские ботинки спрятаны. Вот, думаю, пришел поп в баню опиум народу продавать, паразит. А народ практически в голом виде и отпора дать не может. И так мне, граждане, обидно за народ стало, что взял я этот поповский гардероб, надел на свежевымытое тело, включая ботинки, – и пошёл.

Но только я из бани намылился, а меня – хвать за рукав...

17 марта 2016

Константин Гуревич

Поэма «Нерыцарский роман»

...Ответь, извечный Царь вселенной,

Ты сотворил меня, наверно,

Не для того, чтоб ел и спал? –

А чтобы странствовал с гитарой,

Пел серенады и на пару

С ней женщин ритмом соблазнял.

Но разговор наш не об этом.

Хочу познать Твои секреты,

Стать соучастником всего,

К чему дыханье прикасалось,

Хотя б на миг. Такую малость

Ты не даёшь – из-за чего? –

Да, не читаю я псалтыря,

Пост не блюду, и в этом мире

Скорее враг я, нежель друг.

Тебя обманывать не буду:

Я ожидаю только чуда,

Что просто так случится вдруг:

Что обрету слепую веру

В душе, измученной безмерно,

И стану как бубновый туз,

И целый мир в моих ладонях,

Младенцем радостно застонет, –

Мечтать я дальше не берусь…

Мечта, как музыка, печальна,

Зовёт меня – и в этом тайна,

Наверно, у природы есть:

Всё в этом мире преходяще,

Живу покуда настоящим,

Не сохраняя стыд и честь,

Не клянчу милостей убого,

Одна извечная дорога

На небеса с земли дана,

И скольких женщин ни ласкаю,

Могила сменит всех печалью,

Не сохранив их имена.

Одно столетие – лихое;

Пускай взамен придёт иное,

Мир не изменит ничего:

Всё также брат пойдёт на брата,

А по ночам, как чёрт рогатый,

Есть лунный серп и тень его

За тишиной простой заката.

Вот так и мы уйдём когда-то:

Дожди, снега и облака,

То ясный день, а то туманный,

И этой смены постоянной

Не пережил никто никак...

16 марта 2016

Григорий Саркисов

Рассказ «Таракан»

От бухгалтера Егорова ушла жена.

Вернувшись с работы, он обнаружил пустой платяной шкаф и записку: «Не жди. Ушла к Карманчикову. Борщ в холодильнике. Люся».

Егоров тупо смотрел на знакомые круглые буквы. В романах брошенный муж берёт пистолет и… Но пистолета не было. Да и стреляться Егорову не хотелось. Хотелось лечь на продавленный диван, укрыться с головой одеялом и увидеть какой-нибудь приятный сон. Но спать человеку, от которого только что ушла жена, как-то глупо. Егоров вымыл посуду. Долго стоял у окна, кусая оранжевые от табака кончики усов и бездумно таращась в сиреневые сумерки. Потом вышел из дома, спустился узкими улочками к реке и побрёл по топкому берегу. В ботинки сразу набился песок.

Егорову стало жалко себя. Вот идёт он, всеми брошенный, по грязному берегу грязной реки, и никому нет до него никакого дела.

– Утоплюсь! – решил Егоров. Но вспомнил, что умеет плавать. Огляделся, выбрал из прибрежных камней пару булыжников поувесистей, запихал себе под куртку и пошёл к воде...

15 марта 2016

Виталий Семёнов

Рассказ «Точка памяти – Ураза-байрам»

...Воспоминания Алексея Ивановича прервал контролёр, за ним шёл наряд милиции. Два молодых сержанта осматривали пассажиров, оценивающе оглядывали их багаж. Особенно придирчивы они были к людям в тюбетейках. У всех проверили и билеты, и паспорта, и ещё какие-то справки, и в сумки заглянули. Ни к чему так и не придравшись, прошли в следующий вагон. После их ухода стоявший в середине вагона Алимджон засунул документы обратно в висевшую на плече небольшую сумочку и, улыбаясь, вопросительно кивнул Алексею Ивановичу: «Спит?». «Спит», – утвердительно кивнул в ответ Алексей Иванович. Спит Алишерчик, намаялся, устал от чужих людей и дороги. Сколько ему, чернявому малышу, пятый год, наверное?

Где-то из этого же возраста было и самое яркое, самое чистое и сильное воспоминание из детства Алексея Ивановича. Его самая объёмная светлая точка памяти, к которой он всё чаще в последние годы возвращался, просматривая и смакуя каждый штрих своих ощущений.

Это был день Ураза-байрама. Дедушка Юлдаш заходит в их убогий, но до боли родной домишко, где сидит за маленьким самодельным столиком Лёша. На дедушке праздничная тюбетейка, золотисто-зелёная с ярко-синими узорами. Он пришёл от Ташкенбаева и принёс – нет, не подарки – сокровища. Настоящую школьную тетрадь в линейку и настоящие цветные карандаши. Карандаши шести цветов, восковые, яркие и пахучие, и это всё Алёше! Разве может быть счастье сильней, чем в тот миг? Товарищ Ташкенбаев, занимающий высокий пост и посещающий партсобрания, конечно, не имел права ходить в мечеть или совершать прилюдно намаз, но по доброй мусульманской традиции в дни больших исламских праздников делился с малоимущими своим честно заработанным, вернее, ниспосланным Аллахом богатством. Он раздавал соседям и знакомым угощения и небольшие подарки. Деду Юлдашу он дал пару свежеиспечённых узбекских лепёшек, килограмм баранины и тетрадку с восковыми карандашами для Алёши.

Ураза-байрам это счастье, самое большое и чистое счастье! Так и осталось в памяти: запах варящегося, умопомрачительно пахнущего настоящего мяса и свежеиспечённых лепёшек, запах карандашей, скрипящих по линованной бумаге, ярко-синие узоры на тюбетейке Юлдаша-бобо, и его негромкий старческий голос, объясняющий, почему танки нельзя рисовать красными: фашисты увидят и убьют Алёшу-танкиста. Но ведь так хочется сделать танк красным, как звёздочка на каске солдата с плаката, как наше знамя, как вся наша Красная армия. Но дедушка никак не соглашается, за Алёшу-танкиста переживает: «Если убьют, как же я без тебя останусь?», а сам хлопковые свечи зажигает и молитву непонятно читает. Юлдаш Низамходжаев потерял жену и дочь в тревожные и голодные двадцатые, а на сына, последнего родного человека, похоронку в начале сорок второго получил. «Нет, Алёша, тебя мне терять никак нельзя», – говорит дедушка после молитвы и вытирает увлажнившиеся (от старости, как думалось тогда) глаза. Но зато солнце Лёша нарисовал ярко-жёлтое, горячее, как в Андижане. Пока солнце рисовал, нечаянно всю лепёшку съел, но Юлдаш-бобо не ругался, ведь сегодня Ураза-байрам, день счастья.

Сколько лет прошло, десятков лет, но до сих пор, кажется, самым вкусным, что пробовал за свою жизнь, была та лепешка. Самым красивым – солнце из той тетрадки, самой яркой краской – синий узор на тюбетейке деда-Юлдаша, самым добрым и родным человеком – сам дедушка, а самым счастливым моментом всей жизни – тот самый день Ураза-байрама. Конечно, в жизни ещё были другие праздники и события, тоже яркие и светлые. Их было много: Новый год в школе, первый поцелуй с Ниной, будущей женой, их свадьба, комсомольская, в целинном посёлке, рождение дочери, получение квартиры, поездка всей семьёй на море, да много ещё чего набралось за долгие годы. Но почему-то больше всего хочется вернуться в то состояние, что было в памятный и счастливый день Ураза-байрама из сорок четвёртого года...

14 марта 2016

Изабелла Богинская

Рассказ «С юбилеем!»

...Кто он, этот мужчина с раскрасневшейся физиономией и грустными глазами, в помятой рубашке, с галстуком на спинке стула, с отвисшим «пивным» животом, который, по его словам, придаёт ему солидность. Да, собственно говоря, никто. Обычный человек, может быть, даже ваш сосед по дому, а может быть, даже и по площадке. Он откидывается на спинку стула, роняя на пол галстук, и невидящим взглядом смотрит в зал. Зал полон. Как на свадьбе буквой «П» три стола, как будто много хороших друзей и знакомых накопилось за жизнь, как будто всех их он хочет здесь видеть. Рядом за центральным столом взрослая дочь и сын, ещё школьник. Пятьдесят лет. Все говорят, ещё молод, всё впереди… Всё впереди. А что впереди? Если то же, что было и раньше, не надо мне такого «впереди»… А что было? Думал, есть дом, жена, дети, думал, это главное, за что надо бороться, что сохранять, ради кого стараться… Но вот в голове всплывает картина: я сижу на кухне в своей квартире, пью пиво и грызу копчёные крылышки, некогда принадлежащие курице. Сын спит, дочь как всегда в сетях. Напротив жена. Ругается, что я купил молоко не с той крышкой. Я молчу, у меня есть пиво и крылышки. Она успокаивается, не найдя во мне оппонента, но вдруг кидает в раковину что-то из столовых приборов. Я с ужасом вспоминаю, что сегодня опять не разобрался с затором воды в раковине. И спешно пообещал, что в выходной сделаю. Не услышала. Зато услышал я. Враз я услышал за всю жизнь то, после чего мужу и отцу лучше умереть на месте. Оказывается, я ни в чём, никогда её не устраивал. Оказывается, двадцать пять лет я ничего не делал или делал всё не так. Оказывается, двадцать пять лет она просто терпела меня. Ну, это она со зла, конечно. Сгоряча. Я стал что-то говорить, но в ответ вдруг получил меткий плевок в лицо в виде сока из её стакана. Что-то сказать? Нет, конечно. Что здесь скажешь, всё поздно, и только чувство дикой несправедливости, горечи, обиды, а самое главное, бесполезности всех прожитых лет разрывает меня на части. Она гордо уходит, хлопнув дверью, а я знаю, что она всю жизнь чувствует себя гордой, умной, независимой только благодаря тому, что я люблю её. И каждый день вот уже несколько десятков лет я втаптываю себя, вы знаете, во что, чтобы она чувствовала себя именно таковой. Но она никогда это не оценит, потому что просто не поймёт. И я вытираю лицо салфеткой и плачу. Не потому, что мне себя жалко, хотя и поэтому тоже. Но я буду по-прежнему любить её, и завтра я снова скажу, что виноват, и снова приду с работы с цветами, как и все предшествующие годы. И ничего не изменится, и всё будет как раньше, за исключением количества спиртного после работы, да парочки новых болячек, а если повезёт, и новых стихов, только обязательно ироничных, чтобы вволю над собой посмеяться...

11 марта 2016

Олег Бондаренко

Рассказ «Единственное развлечение на островке»

– Ну вот, приехали, – сказал первый пилот с явным неудовольствием и принялся корректировать курс по карте. – Придётся садиться. Во-от сюда.

На навигационном дисплее, согласно указанным координатам, возникла маленькая точка – одинокий скалистый островок в безбрежном океане, на котором в годы холодной войны был построен военный аэродром.

Второй пилот раздражённо повёл плечами.

– И надолго это?.. – недовольно спросил он.

– До завтрашнего утра. Таково распоряжение с земли, и ничего тут не поделаешь. – Первый вздохнул и по бортовой связи вызвал в кабину пилотов старшую бортпроводницу.

– Сколько летаю, никогда не сталкивался ни с чем подобным… – Ворчание второго пилота можно было понять: у него в аэропорту назначения была запланирована одна интересная встреча.

В кабину бесшумно вошла вышколенная стюардесса.

– В общем, так, милочка, – сообщил ей командир экипажа. – По требованию диспетчера мы вынуждены совершить незапланированную посадку на запасном аэродроме посреди океана. Это какой-то остров, совсем без удобств. Но у нас нет выбора: на Солнце произошла беспрецедентная магнитная буря, и соответственно высока вероятность выхода из строя бортового компьютера. Сейчас по всей Земле задержаны тысячи и тысячи рейсов, а борта, которые в воздухе, должны немедленно сесть. Мы приземляемся через пятнадцать минут. На острове нас примут, предоставят ночлег и ужин. Продолжение рейса – завтра в девять утра. Пожалуйста, подготовьте пассажиров...

10 марта 2016

Наталия Радищева

Роман «Театр страха»

...Девушку охватило страшное волнение. Но что-то подсказывало ей, что всё получится. И всё получилось. Лаврентий храпел и ничего не почувствовал, а она беспрепятственно завладела связкой ключей. Сжала их в руке и на цыпочках вышла из столовой. Прикрыла за собой дверь, но запереть не догадалась. Да она и не знала, какой именно ключ подходит к столовой.

Первым и самым главным желанием её было освободить Фаню. Заставить её поесть и, если потребуется, вызвать врача. Лена направилась к комнате сестры Краснопевцева, но страшный, животный крик, донёсшийся с верхнего этажа, заставил её остановиться. Лежачая больная закричала так громко, что Лаврентий, безусловно, должен был проснуться. «Всё пропало, – подумала Лена. – Сейчас всё раскроется». И вернулась в столовую. Но старик даже не собирался просыпаться. Казалось, его уже и пушкой не разбудишь. Во сне лицо его сделалось бледным, а вокруг глаз образовались голубоватые тени. Когда Краснопевцев не волновался, не говорил, с лица его схлынул румянец, и стало видно, что оно бледное, изрезанное морщинами и беспомощное, как у всех старых людей. На нём лежала печать многолетней усталости и приближающегося конца.

Лежачая больная время от времени издавала звуки, на которые старик не реагировал. Лена мысленно похвалила собачье снотворное, взяла железную коробочку со шприцем, в котором было лекарство для парализованной супруги Лаврентия, и заторопилась в мезонин. Она умела делать уколы. Их в школе учили на занятиях ОБЖ. Она покинула столовую и побежала вверх по лестнице. Но ступеньки её скрипели от старости, а несчастная выла всё громче. Надо было её успокоить. Иначе Краснопевцев проснётся. Первым делом сделать больной укол. Потом освободить Фаню. А уж потом спуститься в подвал, отпереть ржавую дверь и выяснить наконец, что там, под домом.

Планы у Лены были наполеоновские. Но сколько проспит Лаврентий? До утра, как обещала девушка в ветеринарной аптеке, или…

Странно, но чем ближе подходила Лена к железной двери, за которой находилась больная, тем страшней ей делалось. Сердце часто забилось, ноги стали ватные. Но она взяла себя в руки, понимая, что от неё сейчас зависит не только здоровье жены Краснопевцева, но и Фанино и, возможно, судьба её сестры Зои. Дрожащими руками Лена перебрала ключи и выбрала самый толстый. Он не подошёл. Услышав шорохи за дверью, лежачая заволновалась, закричала громче. «Если старик вдруг проснётся и прибежит сюда, скажу, что не хотела его будить, для его же пользы, – придумала оправдание девушка. – Хотела, чтоб отдохнул. Я сама бы сделала укол не хуже. Он позлится и всё». Но снизу не слышно было никаких звуков, и она успокоилась. Не торопясь подобрала ключ, воткнула его в замочную скважину, дважды повернула, и дверь неслышно отворилась.

Перед девушкой оказалось значительное пространство мезонина. Это была почти пустая комната, с огромными окнами, в которые сейчас смотрела луна. От её света в комнате было бело и всё отлично видно. Торцом к одной из стен, против окон, стояла железная кровать. Около неё – столик для лекарств и еды. В одну его часть были плотно сдвинуты пузырьки, с лекарствами и пустые. В другой части кисла в тарелке нетронутая еда: картошка с подсолнечным маслом и чёрным хлебом. Судя по запаху, она находилась тут уже несколько дней. Лена подумала, что тухлятину и пустые пузырьки надо поскорей выбросить. Но первым делом надо было сделать больной укол.

– Сейчас, бабушка, сейчас… – пробормотала девушка. От волнения она назвала больную не «по-культурному», Глафирой Алексеевной, а по-деревенски – «бабушкой»

Свет зажигать было нельзя. Но Лена уже привыкла к полутьме. Она торопливо открыла металлическую коробочку, достала шприц, наполненный тёмной жидкостью, и приблизилась к кровати больной. Только сейчас она рассмотрела жену Лаврентия. Это была очень худая женщина. Кожа да кости. Ключицы торчали из ворота льняной рубашки. Длинные седые волосы были распущены. Они падали спутанными прядями на плечи, на лоб, на щёки. Глаза у больной были тёмные, бегающие, воспалённые. Но больше всего поразило Лену то обстоятельство, что руки её были скованы ржавыми наручниками, а рот заклеен широким пластырем. Вот почему её крики были такими бессвязными и напоминали не то вой, не то мычание...

9 марта 2016

Русская миссия

Статья «Либерализм как синоним каннибализма»

...Есть такой эксперимент: сажают блох в банку, из которой они легко могут выпрыгнуть. Накрывают банку крышкой, через некоторое количество времени крышку убирают и выясняется, что блохи продолжают прыгать, но только на высоту, которая была до этого ограничена крышкой.

Блохи для широких обобщений оказались мелковаты, тогда эксперименты продолжили на щуках, сомах, кроликах, кошках, собаках, обезьянах и даже слонах. Во всех случаях братья наши меньшие и бóльшие демонстрировали сходное поведение, обусловленное инстинктами, а также врождёнными и вырабатываемыми рефлексами, вынужденно попадая в некий коридор, выйти из которого в дальнейшем уже не могли.

Экспериментаторы и их последователи-интерпретаторы быстро и остроумно распространили результаты своих опытов на всё человечество, что, в принципе, верно, но требует существенного уточнения. Дело в том, что человеческая психика оказалась намного более изобретательной, демонстрируя чудеса изворотливости и приспособляемости. Оказалось, что у людей есть не только инстинкты и рефлексы, но и масса других свойств, как врождённых, так и приобретаемых в процессе взросления: ментальность, комплексы, стереотипы, тематические выборы, а так же сознание, подсознание, бессознательное (в т. ч. и коллективные) и т. д. В результате иногда выясняется, что целые институты, занимающиеся поведением человека и человеческих общностей, зря едят хлеб и способны лишь ошибаться, причём в ситуации, когда цене ошибки сложно даже подобрать денежный эквивалент. Последний пример: ставка на то, что в ситуации падения жизненного уровня россияне неизбежно откажут в поддержке власти, уже стоила миру триллионы долларов, а Россия вдруг, ни с того ни с сего, на плечах «разорванной в клочья экономики» и при полной поддержке населения, стремительно ворвалась на вакантное место сверхдержавы. Должен сказать, что для означенных институтов это не просто ошибка, это фатальная ошибка...

8 марта 2016

Александр Левковский

Роман «Самый далёкий тыл. Глава 23»

авторский перевод с английского
Эпиграф, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29

 

...15 ноября 1942 года японский транспортный самолёт Кавасаки Ки-56 был сбит над джунглями индонезийского острова Целебес.

Четырёхдневный поиск американскими морскими пехотинцами увенчался успехом: было обнаружено место крушения. Однако из одиннадцати пассажиров и четырёх членов экипажа в живых остался только один – полковник Шинобу Хонджо.

Позже, сидя в тюрьме строгого режима в Спринг Лэйк (Северная Каролина), в камере с тремя японскими офицерами, и в лагере военнопленных в Мэйфилд (Аризона), где его сокамерниками были пять пленных японцев, – полковник Хонджо не уставал повторять, что чудо его спасения можно объяснить только как следствие его принадлежности к славному и древнему роду самураев.

Полковник Хонджо, прихлёбывая чай в обществе трёх майоров и двух подполковников, говорил тихим голосом:

– Мой отец любил рассказывать мне и моим братьям, что наше имя – Хонджо – происходит от древнейшего японского имени Хенжо. Преподобный Хенжо был одним из авторов знаменитой Кокин Вакашу, первой императорской антологии поэм, заказанной императором Уда и его сыном, императором Дайго, и завершённой в девятьсот пятом году. Именно тогда имя моего славного предка-самурая было упомянуто впервые.

Подполковник Касахара улыбнулся и кивком молча подтвердил слова полковника Хонджо. Не только числился Касахара одним из двух самураев среди пленных, но он был к тому же ближайшим другом Хонджо вот уже более двадцати лет.

Полковник продолжал:

– Набешима Наошиге, знаменитый самурай шестнадатого века, сказал однажды, что самурай, не рискнувший хоть раз своей жизнью, недостоин называться самураем. Пятьдесят и более человек не смогут одолеть настоящего самурая, сказал Наошиге. Ну, если пятьдесят человек не могут убить одного самурая, то, конечно, его не может погубить такая мелочь, как крушение самолёта...

7 марта 2016

Сергей Жуковский

Сборник стихотворений «В многоточье – бесконечность…»

Я долго так уже живу –
то наяву,
то иллюзорно –
что дачный стол давно в траву
пустил берёзовые корни –
пророс корнями вглубь Земли,
пробил пучины водной толщи
и, протыкая корабли,
взошёл берёзовою рощей
средь океана.

Долго так
живу уже я на планете,
что засыпают на руках
моих детей –
не внуки –
дети
их прапраправнуков.

Мой лик –
раскос очами.

Чёрен кожей.

Я так давно живу,
что миг
тысячелетьями,
быть может,
размножен,
точно первый крик
младенца,
в кущах безвоздушья
блуждая,
вырастает в рык –
глухой,
грохочущий,
ревущий.

Да.

Иллюзорен.

Наяву.

Но.

В многоточье – бесконечность.

Я.

Так.

Давно.

Уже.

Живу.

Что.

Пережил.

Собою.

Вечность…
4 марта 2016

Записки о языке

Статья «Шах и мат русской филологии, или Кому спасать язык от поругания»

Авторы: Фёдор Избушкин, Валерий Карпов, Николай Славянинов

 

Наш читатель уже знает об открытой переписке в режиме «вопрос-ответ» между нами – группой энтузиастов – и человеком, профессионально занимающимся изучением и сохранением наследия русского языка, доктором филологических наук, старшим научным сотрудником Института востоковедения РАН и кафедры теоретической и прикладной лингвистики филфака МГУ Светланой Анатольевной Бурлак, автором нескольких книг. За что мы, со своей стороны, очень ей признательны. Подчеркнём – наша публикация носит принципиальный характер сразу по нескольким причинам. А вся предыдущая переписка сосредоточена на двух сетевых ресурсах: на портале Антропогенез.ру и на страницах литературно-художественного журнала «Новая Литература».

Ёмкие, по нашему мнению, ответы Светланы Бурлак, порою носят, в том числе, и сардонический характер, что, вероятно, благотворно влияет на настроение читателя, однако, не затрагивает сути полемики. Поэтому, по большей части игнорируя остроумные тезисы нашего уважаемого наставника, мы получаем возможность уделить внимание преимущественно вопросам сравнительно-исторического языкознания (СИЯ), а также тем накопившимся тревожным аспектам, с которыми эта наука так или иначе сталкивается в последние десятилетия.

Скажем сразу, ни один из ответов С. Бурлак не дал полного ответа на наши вопросы. Острые углы были или обойдены, или носили общий информационный характер, что и послужило основанием для данной публикации. С другой стороны, по опыту мы знаем, что вести прямую беседу об этимологии с людьми, слывущими в научном сообществе любителями, беседу публичную, решится далеко не всякий учёный-языковед. Надеемся, что эта статья, в которой мы ещё раз поставим перед СИЯ неудобные вопросы, требующие своего разрешения, а также дадим комментарии на ранее опубликованные тезисы Светланы Анатольевны, послужит нашей общей пользе и не отпугнёт ни одну из сторон от возможности дальнейшего плодотворного общения...

3 марта 2016

Артём Донгур-оол

Миниатюра «Самоучитель судьбы – исчезнуть от кредитов»

Бьют. Бьют не потому, что хотят напугать, воспитать показать силу или унизить, нет. Бьют потому, что убивают. И нет надежды, что «крутые» дадут шанс. Они приговорили меня своим негласным судом к смерти. Даже сквозь невыносимую боль, шок и страх понимаю – шансов нет. Есть желание остаться живым, но нет возможности им быть. Главное не умолять, да сколько можно, толку нет.

Из родных у меня никого не осталось; тех, кого можно назвать друзьями, тоже нет; есть домик-времянка в райцентре. Образование 11 классов, армия. Дальше пытался куда-то устроиться, но работы нет. Жил я бедно, нет, жил я очень бедно. Больше всего мне нравилась осень. У меня есть огород, от которого осенью можно взять 20 мешков картошки. А ещё, если пройти километров десять, есть «поле чудес» – нет, не то, что по телевизору крутят, а то поле, где растут плантации конопли. Знающие люди говорят, что в Туве «план» почти такой же, что и в Афганистане. Правда, в Туве не растут даже яблоки, а вот конопля – пожалуйста, цветёт сама по себе. В «поле чудес» это сезонная работа от двадцатых чисел августа до конца сентября. Самое весёлое и спокойное время. Почти что все молодые, старые, совсем почти дети, мужчины и женщины здесь, и у всех приподнятое настроение. Затем есть ягоды: брусника, голубика, смородина. С мужиками хожу за кедровым орехом. Всё бы ничего, да вот только водка окаянная не отпускает, все, что делаю – делаю, считай, даром. Нет, я не жалуюсь, это чтобы показать более подробно своё существование. А кстати, моё имя Белек, верю в буддизм, правда, толком и не разбираюсь в вопросе религии. Был пару раз в дацане, ламы читали книгу на тибетском языке – мантры. Но искренне хочется верить, что мать земли Будда любит и бережёт от злых духов меня, мой посёлок ну и далее по нарастающей. Как-то раз со мной затеял разговор старый знакомый, и с этого момента всё пошло как-то не очень так...

2 марта 2016

Олег Бондаренко

Рассказ «Невероятные приключения бедной Маруси, которая очень хотела замуж»

...– Босс, а что делать с девчонкой? Может, ликвидировать?.. – задал кто-то вопрос.

– Зайчонка не трогать! – последовал приказ. – По крайней мере, пока мы не узнаем, что там в ЗАГСе такое приключилось. Её… Её отведите в комнату для гостей. Пусть до завтра там посидит. Покормите. Короче, отнеситесь к ней, как… как к члену моей семьи! Жена всё же…

И он скрылся в анфиладе комнат под аккомпанемент топанья трёх десятков ног, готовых сопровождать шефа, возможно, до самого ада.

Маруся перевела дух.

И тихонько задрожала…

Нервное напряжение последнего часа, не покидавшее её ни на миг, сейчас, пожалуй, начинало спадать.

Мучительно, чувствительно.

Но отпускало…

Немного потерянно, чуть спотыкаясь, она пошла следом за одним из боевиков, показывавшим ей дорогу в гостевые покои. Шла и думала: а ведь теперь я замужем… Вот так вот… Знала бы только маменька… Как оно бывает…

 

Стрельба началась ночью...

1 марта 2016

Галина Мамыко

Рассказ «Тронутая»

Бояться нельзя, ведь страх – лживый советчик. Нина это понимает. Но когда видит над собой кулаки, искажённое злобой лицо мужа, когда он тащит её за косы, валит на пол, пинает, она не может совладать с охватывающим душу животным ужасом. Помогает не раскиснуть молитвенное воздыхание. «Боже-Божечка, заступись, Матушка-Царица небесная, сохрани!» Нина закрывает голову руками, подставляет под удары спину, прячет живот. Там малыш. Его бить нельзя. Когда мужу надоедает и он, захватив из холодильника бутылку пива, уходит отдыхать под телевизионное бормотание в другую спальню, страдалица в ночной сорочке ковыляет вдоль стены из дома к колодцу. Садится на скамью, опускает горящее лицо в ведро с холодной водой, пьёт, плачет. Чёрное-пречёрное как земля южное небо вместе с блестящими звёздами плещется рядом с ней прямо тут, возле её пересохших губ, в колодезной воде. Молодица прикасается щеками к звёздной ряби, небо ласкает и проникает внутрь тела студёной прохладой, разбегается по членам, оседает дрожью в голых пятках, щекочет кожу мурашками, а она ещё глубже погружает голову, волосы намокают, и вот уже льдинки свербят в ушах, слепота замораживает глаза, озноб колет руки, живот, спину. Она растягивается на траве и слушает голос земли. Знакомое с раннего деревенского детства шелестение травинок, шаги букашек, вздохи пичужек. Пройдёт ласковой волной ночной ветерок, подует на ресницы, приведёт в чувство, даст расслышать, как там, далеко наверху, среди горних миров живёт Бог. Простирает Свою руку, поправляет реки, укрепляет горы, разглаживает небо словно кожу, дарит заботу Своему творению. Смотрит на Нину, утешает...

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.02: Евгений Даниленко. Секретарша (роман)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!