HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2017 г.

Александр Левковский

Самый далёкий тыл. Глава 13

Обсудить

Роман

авторский перевод с английского
Эпиграф, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, Эпилог

 

На чтение потребуется 12 минут | Цитата | Скачать: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за май 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за май 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 16.05.2015
Иллюстрация. Название: «Канонерская лодка Русского Императорского флота (предположительно БобрЪ)». Автор: Palachev Vladislav. Источник: http://www.photosight.ru/photos/5609705/

 

 

 

Глава 13. Алекс. Владивосток. Май 1943 года.

 

 

Недалеко от пересечения улицы Карла Маркса с улицей Ленинской стоит серое пятиэтажное здание, ничем не отличающееся от окружающих его жилых домов. Парни из нашего консульства сказали мне, что в этом здании находится средняя школа №1 – лучшее учебное заведение в городе. При моём первом посещении консульства я попросил Джима Крэйга организовать для меня интервью с директором школы. «Я хочу побеседовать свободно и непринуждённо с преподавателями и учениками», – сказал я, хорошо представляя себе, какой переполох вызовет такая просьба. Не было ни малейшего сомнения, что директор должен будет получить специальное разрешение НКВД для контактов с таким неведомым и опасным зверем, каким является американский журналист.

И вот теперь я взбираюсь вверх по крутой сопке, направляясь на эту встречу. На другой стороне улицы, над приземистым зданием, очень напоминающим крепость, развевается белый флаг с красным диском посредине. Это – японское консульство.

Это чертовски странное обстоятельство – мирное сосуществование в одном городе, на одной и той же улице, в пятистах футах друг от друга, консульств двух смертельных врагов – Америки и Японии. Когда русские организуют банкет по поводу какого-нибудь важного события, ну скажем, в годовщину их кровавого переворота, именуемого Великой Октябрьской социалистической революцией, они обязаны пригласить всех дипломатов, аккредитованных во Владивостоке, верно? Значит, американцы и японцы выпивают за одним и тем же столом? Может, они и руки жмут друг другу?.. Полный бред!

Впрочем, это не то, что занимает меня в эти минуты. Мои мысли заняты другим – предстоящей встречей с директором школы. Я нервничаю. Я никогда не был так взволнован – даже накануне самых важных интервью в моей карьере журналиста. Я был менее взволнован даже тогда, когда я уселся перед итальянским полусумасшедшим диктатором Бенито Муссолини в 1939 году и положил мой магнитофон перед ним. Я был относительно спокоен, задавая вопросы всемогущему и «любимому вождю советского народа» Иосифу Сталину.

Но это интервью – особое! Потому что директор школы, Екатерина Ивановна Гриневская, – моя старшая сестра...

 

 

*   *   *

 

...В 1932 году мой отец кончил жизнь самоубийством.

Ему было пятьдесят два. Он не повесился, не отравил себя газом и не проглотил пригоршню снотворных таблеток. Он решил уйти из жизни подальше от дома и от семьи – точнее, подальше от того, что осталось от семьи. Он не хотел, чтобы моя мама или моя сестра наткнулись на его бездыханное тело, на его лицо, искажённое смертью. Он побрёл к ближайшей пристани Порт-Артура, вошёл в воду и заставил себя утонуть.

Мама знала, что это не несчастный случай. Он оставил предсмертную записку; но, даже не взглянув на этот бумажный клочок, мама знала истинную причину его смерти. Бывший профессор Московского университета, почётный член Императорской Академии Наук, автор тридцати книг и сотен статей, посвящённых истории России от времён язычества в Киевской Руси до русско-японской войны 1904 года, – мой отец просто не мог дольше жить. Фактически его жизнь кончилось за десять лет до его смерти – в пронзительно холодный зимний день 1922 года, когда мы всей семьёй пересекли покрытую льдом реку Амур и оказались на китайской стороне.

Мы прибыли в средневековую Маньчжурию. Что ожидало моего отца здесь? На что надеялся этот близорукий учёный, никогда не повысивший своего голоса, – человек, чья жизнь текла счастливо среди тысяч книг и чьи орудия труда были ограничены пером, блокнотом и пишущей машинкой?

Я помню его мягкие белые руки, не знакомые с молотком или отвёрткой. К концу его жизни эти руки уже не были белыми и мягкими – пальцы и ладони были покрыты мозолями и порезами, следами изматывающего труда по разгрузке и погрузке барж и кораблей в порту.

 

Мы поселились в Порт-Артуре, в самой южной точке Маньчжурии, среди тысяч беженцев – бывших российских князей и графов, генералов и адмиралов, высокопоставленных чиновников, промышленников, землевладельцев, писателей, артистов, профессоров, – выброшенных за пределы родной страны либо покинувших её добровольно, не желающих оказаться под властью неведомого и устрашающего режима «рабочих и крестьян».

После комфортабельной жизни в Москве, в двухэтажном особняке с библиотекой, огромной гостиной, несколькими спальнями и отдельной комнатой для прислуги, – мы оказались в потрёпанной двухкомнатной квартире, расположенной в полуподвале старого дома, которым владел семидесятилетний китаец по имени Нэ Фын-си.

Наш квартирный хозяин вовсе не был плохим человеком. Он был готов ждать месяц-два, если наша мама не могла заплатить за квартиру вовремя. Мама занималась нашими скудными финансами, а не отец. Она лихорадочно искала одну работу, а затем другую, а за другой – третью, в то время как папа в состоянии глубокой депрессии лежал на грязном дряхлом диване, повернувшись лицом к стене, не находя в себе сил встать и искать какой-нибудь заработок.

Я всегда поражался, что именно женщины, а не мужчины проявляли такую сильную решимость и упорство в преодолении трудностей эмиграции. Это было интересное явление – эта женская настойчивость и терпение. Может, это было подсознательное, но постоянное и всеобъемлющее чувство ответственности за семью и детей. Не знаю. Я никогда не слыхал ни об одном случае самоубийства среди эмигранток в Маньчжурии, но могу насчитать дюжину самоубийств, когда мужчина, беженец из Советской России, кончил жизнь на самодельной виселице или пробил себе пулей висок.

Одним из них был мой отец.

Конечно, он убил себя в состоянии отчаяния. Но это не была депрессия, порождённая исключительно нашей нищетой. К моменту своей смерти он смирился с тем, что никогда более не будет он уважаемым профессором в университете. Ко второму году нашей эмиграции он заставил себя подняться с дивана, уйти в город и найти себе работу грузчика в порту.

Помня о его многолетней карьере учёного, я не мог не поражаться его спокойному и трезвому отношению к своему превращению в низкооплачиваемого рабочего, находящегося в самом низу социальной лестницы, живущего в богом забытой провинции и добывающего себе хлеб на пропитание бок о бок с неграмотными китайцами и нищими русскими эмигрантами. «Знаешь, Алёша, – сказал он мне однажды, – я иногда думаю, что есть много положительного в физическом труде. Вспомни Льва Толстого с его призывом к русским интеллигентам работать не только головой, но и руками... – Он засмеялся. – Во-первых, голова у тебя не занята ничем. Тебе не надо думать ни о каких мировых проблемах. И потом – посмотри на мои мускулы! Их у меня не было и в помине, пока я сидел за письменным столом...»

Конечно, он шутил. Но люди при депрессии не смеются, и значит, не отчаяние из-за нищеты привело его к самоубийству. Настоящая причина была двойной – семья и Россия.

 

Задолго до его смерти наша семья развалилась. Мать не могла скрыть своего презрения к мужу, не способному добыть денег для семьи – в то время как она, работая в трёх местах, была настоящим добытчиком для нас всех. Она преподавала английский и французский в состоятельных семьях, работала библиотекарем в Лушунском Коммерческом Институте и переводила газетные статьи с английского и французского на русский.

Мать и отец в порыве гнева бросали друг другу грубые обвинения, и между ними часто вспыхивали громкие скандалы. Мы с сестрой никогда не слыхали ничего подобного в нашей спокойной и комфортабельной московской жизни. В разгар очередной ссоры мать ясно давала почувствовать отцу, что он ей не ровня даже в происхождении: она была дочерью старинных русских аристократов, а он был всего-навсего выбившимся в люди сыном простого украинского священника.

Относительный мир в семье поддерживался только в присутствии гостей. Это были бывшие коллеги отца по Московскому университету, два-три безработных писателя и православный священник, некогда занимавший высокий пост в московской христианской иерархии. Разговоры вокруг обеденного стола неизбежно вращались вокруг прошлой и нынешней России. Хотя воспоминания об ушедшей в небытие России были самыми разнообразными, мнения о настоящем и будущем нашей родины не встречали никаких возражений: большевистская Россия была, по мнению всех, средоточием зла, угнетения и террора.

Самым говорливым среди наших гостей был профессор Тарковский, бывший член Российской академии наук, один из крупнейших европейских экономистов. В противоположность нашим безработным и полубезработным гостям профессор Тарковский умудрился устроиться на неплохую работу – он был помощником бухгалтера в порту.

– Читайте Ленина! Читайте Ленина! – громыхал он на наших сборищах. – Наша беда в том, что мы не верим в то, что этот дьявол провозглашает в своих книгах! Послушайте, что этот бандит пишет: «Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках пролетарского государства, в руках полновластных Советов, самым могучим средством учета и контроля...» Это – нынешняя Россия; но будущая окажется ещё более устрашающей, поверьте мне!

Никто, как мне помнится, не возражал. Но отец всегда старался повернуть всеобщее внимание от Ленина к Сталину. Он был просто одержим Сталиным. Ещё в 1924 году, когда Ленин умер, он предсказал, что грузинский дикарь найдёт способ захватить власть в Советской России. Отец определённо знал лучше любого из наших гостей, что собой представлял Иосиф Сталин. Перед Первой мировой войной он собирал материалы для своего крупного исторического трактата «Революционные движения на Кавказе в 1900-1910 г.г.». Он был неоднократно в Грузии и Азербайджане, работал в Тбилиси, Гори, Кутаиси, Баку и Батуме; копался в полицейских архивах и старых газетах – и почти везде находил «отпечатки пальцев» революционного гангстера Иосифа Джугашвили, действовавшего под псевдонимами «Сосо», «Коба» и «Сталин».

– Следите за Сталиным! – обращался он к нашим гостям. – То, что он сейчас делает – это точное повторение его кавказских похождений, только в более широком масштабе... Похищения, грабёж, нападение на банки, поджоги и беспощадные казни соратников, заподозренных в предательстве, – это всего лишь неполный список его преступных действий в начале века. Он был воплощением революционера-марксиста, живущего вне общества, не связанного его нормами и являющегося жестоким орудием пролетариата. В 1902 году, например, Коба-Сталин сжёг дотла склады нефтеочистительного завода Ротшильда в Батуме. А потом он использовал это преступление как средство шантажа против других нефтяных баронов. Вот так он и помогал Ленину финансировать большевистскую партию. И то же самое он делает сейчас в нашей России...

 

В конце двадцатых годов, когда мы были уже в китайской эмиграции, в Советской России началась убийственная коллективизация сельского хозяйства под жестоким руководством Сталина. Сначала тысячи, потом сотни тысяч, а затем миллионы погибающих от голода русских и украинских кулаков (куркулей, по-украински) были сосланы в Сибирь, в тайгу, в тундру – на смерть...

В разгар этой самой варварской страницы в истории нашей любимой России мой отец в состоянии глубочайшей депрессии покончил счёты с жизнью.

Я не присутствовал на его похоронах в Порт-Артуре. Я ничего не знал о его смерти; да если бы и знал, я всё равно не смог бы приехать. Это был 1932 год; Маньчжурия была оккупирована Квантунской армией Японии и стала марионеточным государством со странным именем Маньчжоу-Го. Порт-Артур попал под японский военный контроль. Я жил в то время в Шанхае, в центральном Китае; и только пять месяцев спустя я получил письмо от моей сестры с роковым известием о кончине отца.

Мне было двадцать, и я был студентом факультета восточных языков Американского университета в Шанхае. К тому времени, к моему удивлению, стало очевидным, что где-то в глубине моего генетического кода таилась удивительная способность легко и свободно осваивать новые, неведомые мне языки – даже такие чудовищные, как китайский и японский. Моя мама давным-давно постаралась сделать мой английский безупречным – и значит, после окончания университета я мог похвастаться знанием четырёх языков, включая мой родной русский.

Я без устали совершенствовал свои писательские способности. Я публиковал статьи, эссе и очерки в русской эмиграционной прессе, в американских и британских газетах, издававшихся в Шанхае, Харбине и в китайской столице того времени, Нанкине. Я мечтал о карьере журналиста. Журналиста-международника. Журналиста, интервьюирующего сильных мира сего. Журналиста со своим собственным агрессивным стилем. Журналиста, работающего на всех четырёх языках, которыми я владел.

 

Ещё не получив свой университетский диплом, я надел свой лучший костюм (мой единственный приличный костюм, надо признаться), покинул свою комнатушку на седьмом этаже полузаброшенного дома в бедном районе Шанхая и отправился к центру города. С тяжело бьющимся сердцем я вошёл в великолепное здание агентства «Ассошиэйтед Пресс» и положил папку перед секретаршей директора.

– Кто вы и что это? – спросила она, показывая на папку.

– Меня зовут Алексей Гриневский, – сказал я. – Эта папка содержит магнитофонные записи моего трёхчасового интервью с Мао Цзэдуном и его женой Хэ Цзычжэнь.

Она смотрела на меня с нескрываемым изумлением на лице.

– Вы шутите? Вы хотите сказать, что вы смогли добраться до Мао в провинцию Чжианкси, получить разрешение и взять у него интервью?!

– Да. Я был у председателя коммунистического правительства территории Чжианкси-Фуджиан, Мао Цзэдуна, и был принят им и его второй женой. Поверьте мне, это было нелегко...

 

Так началась моя работа в Ассошиэйтед Пресс. В течение следующего года я опубликовал ещё два интервью: с главой китайской правительственной партии, Гоминдан, генералиссимусом Чан Кайши, и с генералом Мисао Мураока, командующим экспедиционной армии Японии в центральном Китае.

За эти три сенсационных интервью, опубликованных во всех крупных газетах мира, я получил престижную премию Пулитцера, ещё не достигнув двадцати пяти лет...

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за май 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение мая 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

23.07: Вера Панченко. Живой пульс поэзии (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!