HTM
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2017 г.

Архив публикаций за февраль 2012

2001  2002  2003  2004  2005  2006  2007  2008  2009  2010  2011  [2012]   2013  2014  2015  2016  2017  2018 

январь   [февраль]   март   апрель   май   июнь   июль   август   сентябрь   октябрь   ноябрь   декабрь  


29 февраля 2012

Виктор Лисин

Сборник стихотворений «Эксперименты со словом»

Я ищу в геометрике пыльной квартиры,
отзвучавшие строки полуденных писем,
но среди черноты вижу только пунктиры,
вижу только пунктиры чернеющих мыслей.

Раздобуду коньяк на засаленной кухне,
да прольётся янтарная кровь по стаканам,
и наполнится брюхо желанием пухлым,
растечётся двусмысленность самообмана.

Извлеку лист бумаги и первые строчки,
напишу осторожно со слов: дорогая,
не хочу распинаться, а может, порочить,
белоснежную плоскость пером оскверняя,

но пойми, что усталость страшнее Голгофы,
что не греет меня безобразное солнце,
и всё жгутся по венам предательски строфы,
и предательски бьют вдохновения волны.
28 февраля 2012

Валерий Румянцев

Рассказ «Дорога на фронт»

До самого фронта была ещё и дорога на фронт. И эта дорога осталась в памяти на всю жизнь – такое не забывается. Было всё это в декабре сорок второго. Эшелон, в котором ехал наш полк, немецкая авиация разбомбила, а до линии фронта было ещё километров сто. Мы должны были пройти пешком за ночь километров шестьдесят, чтобы к утру занять позиции и встретить прорвавшиеся немецкие танки. Полк выстроился в колонну и двинулся. Уже начало темнеть, мороз давал о себе знать, но, к счастью, ветра не было. Прошли мы часа четыре – чувствую, что начал уставать. Прошли ещё немного. Луна светит, вокруг снег – будто и нет никакой войны. Вдруг вижу – на обочине солдат лежит.

– Что это? – спрашиваю у старшины.

– Этот готов, – отвечает. – Выбился из сил, сел и замёрз.

Не может быть, думаю; подхожу к нему, смотрю – мёртвый.

Идём дальше. Ноги стали свинцовыми, сил нет, а мороз ну прямо звереет. Вижу, один из нашего взвода отошёл на обочину и сел, чтобы уже никогда не встать. Хотел я кинуться к нему, но чувствую, если выйду из строя, вернуться назад сил уже не хватит. Наступило такое состояние, что происходящее вокруг воспринимаешь как в полубреду. Вот когда выпить бы сто грамм!

Идём дальше, замёрзших на краю дороги становилось всё больше и больше. И никто не предпринимал никаких мер, чтобы спасти этих людей. Все выполняли приказ и решали главную задачу: к рассвету прибыть на позиции и удержать их во что бы то ни стало.

Прошли ещё два часа, двигались уже медленно. Чувствую, что идти больше не могу. Вот она, последняя точка, когда человек уже не способен соображать, когда страдания настолько велики, что ради избавления от этих страданий человек готов на смерть. Стал я выходить из строя, а ребята мне: «Подожди, Куликов, мы тебя поддержим...» Как, думаю, они поддержат, если сами еле на ногах стоят.

Вышел я на обочину и сел прямо на снег...

27 февраля 2012

Дарья Сумкина

Сборник стихотворений «Ветер»

В соснах воет осень.
Звуки-корабли
Прочь меня уносят
От моей земли.

Надо мной смеяться
Смеет листопад.
Мне во сне являлся
Этот дивный сад!..

Слёзы на ладони
Падают ничком:
Где-то ветер струны
Трогает смычком.

Он! – кому не судьи
Даже Свет и Тьма!
Тот, кто на распутье
Свёл меня с ума...

Ах, душа рыдает
Скрипке в унисон...
Листья облетают...
Это лучший сон.

...Охватив листвою,
Золотой костёр
Вдруг над головою
Небо распростёр.

...Быстрыми шагами
Ветер-холодок...
И – поймал губами
Мой последний вздох.
24 февраля 2012

Игорь Филатов

Рассказ «Бессмертный»

...Это было уже интересно.

– Способный, значит?

– Не знаю... Говорят... – мальчик посмотрел в потолок. Похоже, участь развлекать незнакомого гостя не представлялась ему слишком завидной.

Я сменил тактику:

– Может, сыграешь что-нибудь?

Он оживился, пошарил среди нот и вытащил несколько довольно замусоленных сборников.

– Что вам сыграть? Я всю программу ещё наизусть не выучил ... Баха только... Но вам, наверное, неинтересно будет... Могу Листа... Этюды... Ещё Бетховен, шестая соната...

Я рассмеялся:

– Мне что шестая, что двадцать шестая... Играй, что хочешь, что самому больше нравится. Я ещё тот знаток, но обещаю сидеть тихо и не кашлять.

Он снисходительно улыбнулся и раскрыл потрёпанную синюю тетрадку. Не торопясь, поставил её на подставку (сейчас я уже знаю, что она называется «пюпитр»), поёрзал на стуле, подвигал его, усаживаясь поудобней. Потом, прокашлявшись, повернул голову в мою сторону и замогильным голосом объявил:

– Шопен, посмертный экспромт.

– Постой, постой, как это посмертный? Умер, а потом сочинил, что ли?

– Нет... Кажется, его издали после смерти... Что-то вроде этого… Я и сам толком не знаю. Да какая разница? – видно было, что ему действительно всё равно, почему экспромт имеет такое странное название.

– Ну, хорошо, я слушаю. Давай....

Но он не торопился. Посидел, потёр ладони, положил руки на колени и замер. Я видел только его спину, но понял, что он закрыл глаза. «Смотри-ка, – подумал я, – всё по-взрослому, может, действительно...»

22 февраля 2012

Станислав Чернецкий

Рассказ «Отец»

«Мальчик, Мальчик, иди сюда».

Большой старый пёс внимательно посмотрел на зовущего, узнал, радостно замахал хвостом и медленно пошёл на зов. Да, старый стал, уже не бежит, как раньше. Пёс подошел, посмотрел в глаза, улыбнулся. Володя достал из машины пакет с костями и мороженым мясом, погладил собаку по большой лобастой голове и поставил еду, открыв пакет. Мальчик тщательно понюхал, достал кусок мяса и не торопясь съел. Взял пакет в зубы и пошёл к конуре, по привычке – кормить своих детей.

Когда этот пёс появился, уже и хозяйка не помнит. Просто пришёл к подъезду дома и стал жить. Ещё не совсем большой по возрасту, щенок месяцев пяти, но большой по комплекции, лобастый, рыже-белый, с добрыми глазами. Было лето, так что ему вполне комфортно было на улице, а в дождь прятался в подъезде обычной пятиэтажной хрущёвки, на первом этаже у батареи. Стала его женщина с первого этажа подкармливать, вот и признал он её хозяйкой. Как его назвать, не знала, а то, что он мальчик, сразу было видно, так и стал «Мальчиком». Ну, живёт себе и живёт, больших хлопот не доставляет, добрый, на чужих лает, но чтобы кого укусил – такого не было. Растёт потихоньку, уже здоровый стал. Стали соседи ворчать, что большая собака в подъезде живёт, псиной воняет, а время уже осень, на улице холодает, да и дожди часто, собака всё больше в подъезде. Уже и не выгонишь, ведь мы в ответе за тех, кого приручили. Так ведь нашли выход – сделали прямо у подъезда собачью конуру. Вы видели где-нибудь у подъезда стандартной хрущёвки в центре города собачью будку? Не верите? Приезжайте в Питер, идите на Краснопутиловскую, не далеко от площади Конституции, чуть во двор, и найдёте, там ещё и цветник напротив подъезда...

21 февраля 2012

Игорь Филатов

Сборник стихотворений «Семь нот в тишине»

Я лежу на горе... Над моей головой
Ветер трогает стебли иссушенных трав.
Подо мною внизу еле слышный прибой
Всё шумит и шумит, и по-своему прав!

Я лежу на горе... Надо мной в вышине
Каравеллы, дворцы, стаи перистых щук
Изменяются, тают, как будто во сне,
Исчезают, пока я к ним рифму ищу...

Если честно, искать мне решительно лень.
Да и есть ли на свете такие слова,
Чтоб прочесть – и попасть в ослепительный день,
На вершину, где спину щекочет трава?

Вдруг увидеть, как воздух от зноя дрожит,
Как туман опускается в синий разлом,
Как над пропастью парусник гордо кружит,
Величаво взмахнув жёлто-чёрным крылом.

Чтоб прочесть – и вдохнуть запах диких цветов,
И оглохнуть от звонкого треска цикад.
Я хотел бы! Но как, из каких таких слов
Сотворить эдельвейса задумчивый взгляд?

А поймёт меня тот, кто вот так же полез
По отвесной горе, сам не зная куда,
Кто вот так же коснулся глазами небес
И сказал: «Вот зачем я приехал сюда!»

И, как я, повторил: «Если буду живым,
Приезжать сюда буду опять и опять!»
Я лежу на горе полуострова Крым...
Всё прекрасно! Но... как же я буду слезать?
20 февраля 2012

Бейбит Ахмедиев

Эссе «Чехов А. П. Некоторые аспекты творчества»

...Даже после простого чтения произведений Чехова остаётся тягостное, гнетущее чувство, ощущение безысходности и полнейшего пессимизма. Часто, на миг оторвавшись от его книг, молча уставившись в одну точку, но, находясь под сильнейшим впечатлением от только что прочитанного, думаешь: «Зачем он ковыряется во всех этих клоаках? Что, для него больше не было других тем, чем тратить свой драгоценный талант на этих сирых, убогих и отталкивающих типов? И так жизнь ежедневно, ежечасно преподносит нам столько неприятных сюрпризов и гадостей, а тут ещё эти его унылые рассказы про всяких ублюдков и идиотов».

А. П. Чехов – это великолепная золотая осень, пора зрелости и спокойной мудрости в русской литературе. Всё его творчество – это время безжалостного и беспощадного анализа всех этих пороков или, как он сам выражался, пошлости. Он уже не высмеивает, не критикует, не бичует, как Салтыков-Щедрин. Чехов спокойно, с педантичной точностью, с характерными для профессионального врача подробностями анализирует, т. е. вскрывает, как патологоанатом, тело поражённой жертвы. Он скрупулёзно раскладывает все эти язвы по полочкам, по местам, где снизу ясно и чётко написаны названия болезней.

От долгого чтения его произведений становится тяжело, но не менее интересно, трудно оторваться от книги, как будто знакомишься с историей болезни обречённого. Читая его, по-новому смотришь на те неудачи и невзгоды, которые произошли с тобой или с другими людьми. Оторвавшись на миг от книги, которую только что читал, начинаешь понимать: какой мудрейший человек этот Чехов, великий Гуру! Он спокойно и ненавязчиво раскрыл нам глаза на простые, казалось, обыденные вещи, которые часто происходят с нами и у нас перед глазами, но мы, как слепые, упорно не замечаем их, что-то лепечем, по-глупому кичимся друг перед другом, что-то доказываем. А в итоге, всё это не стоит и выеденного яйца. Какая-то пустая блажь и обман.

Такая пошлая и однообразная жизнь с нами будет всегда. И всё-таки, хочется другого, яркого, захватывающего, необыкновенного. И эта вера, и надежда, наверное, поддерживает в нас тягу к жизни...

17 февраля 2012

Владимир Орданский

Повесть «Жертвоприношение»

...Тут я вспомнил про смолу. Смотрю, натекло уже достаточно, ещё и Прохору хватит. Раскрошили мы по сигаретке, смолы накапали, обратно свернули. Я всего-то раз затянулся, и началось. Солнце вдруг стало серое, как примерно Прошкина грязная майка. Ни с того, ни с сего луна на небе показалась, красная такая, кровавая. Молнии, громы, голоса непонятные… Только я на небо взглянул, как все закачалось, затряслось. Такое ощущение, что землетрясение, как на Фудзияме этой. Ветер поднялся жуткий, жёлуди с дубов так по башке и молотят, что твой град. Небо, словно в рулон свернулось, и остров вроде сдвинулся с места и поплыл по реке, медленно так.

Думаю: «Да-а, передозировал я смолы». Гляжу на Прохора, а тот тоже ни жив, ни мёртв: смотрит куда-то в сторону и бормочет что-то, не разберёшь. Взглянул я туда, куда он, а там… Идёт прямо к нам по песку не то ребёнок, не то старик, сразу и не понятно, но росту небольшого. Лицо всё в шрамах, как пашня в бороздах, один глаз аж горит, другой будто слепой. Брови густые, у Брежнева такие были. Рот открыт, зубы наружу вылазят – огромные, гнилые. На лбу татуировка с буквами непонятными, типа еврейских. Волосы во все стороны торчат, что иглы у дикобраза. Ногти на пальцах длинные, острые, прямо лезвия. Одет был сперва в балахон какой-то, но одежда всё время менялась: то вдруг он в пиджаке, и весь в орденах, то в бронежилете с каской, а как поближе подошёл, вообще оказался с голым торсом. Мы с Прохором оба окаменели просто, глаза выпучили и стоим, как бараны, смотрим.

И вот он уже перед нами, взял зачем-то мою косу, перекинул через плечо, протянул к нам руки свои и говорит громовым голосом, по-русски, но, как мне показалось, с кавказским акцентом:

– Слушайте слово моё! Вот, даю вам начертание. И всем, малым и великим, богатым и нищим, госслужащим и предпринимателям, положено будет это начертание, и никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или шестнадцатизначный номер этого начертания, или хотя бы пин-код его.

Тогда узрел я в руках у лжепророка карты типа кредитных, и номер каждой карты начинался на 666. Что он лжепророк, это мне потом войсковой батюшка объяснил. Прошка карту взял, а я только руку протянул, как из уст лжепророка изошли два или три нечистых духа, подобных жабам. Устрашился я и руку отдёрнул; и тут как раз разверзлись воды, и увидел я выходящего из реки зверя с семью головами и десятью рогами, а на боку его был написан всякий экстремизм: вроде, поклонитесь мне от мала до велика, и прочие призывы к свержению законной власти. Имел сей зверь чешую, подобную змеиной, которая сверкала на солнце, подобно тысяче зеркал и ослепляла напрочь. Мерзость же запаха, от него исходящего, нельзя сравнить ни с чем, прежде мною нюханным. И когда я увидел его, то пал к ногам его, как мёртвый...

16 февраля 2012

Сергей Журавлёв

Сборник миниатюр «Жили-были…»

...За столом никого не было, а ему хотелось продолжения праздника, хотелось пообщаться и развернуться во всю ширь своей души и кошелька. Он жаждал показать этим столичным занудам, как гуляет простой парень из Энска, предприниматель Вася Быков.

У стола, собирая на поднос посуду, мельтешил официант, ряженный в серебристый камзол петровской эпохи.

– Эй, любезный! А что это за прикид на тебе? Клёво смотришься, брат! Как барон какой или граф! – и Вася заржал над своей шуткой, треснув ладошками по столу так, что задребезжала посуда.

Официант, едва глянув на Васю, продолжал заниматься своим делом.

– Да ладно, не обижайся, брат! Ты сам-то откуда будешь?

Официант выпрямился.

– Извините, но разговаривать на личные темы мне запрещено, – без эмоций на лице пояснил он Васе.

– Ладно. Я просто забыл, что ты не граф, а лакей. Ну, тогда быстрей налей! Вопля, стихами заговорил! – и Вася раскатисто захохотал.

Официант, дождавшись, пока тот отошёл от смеха, поинтересовался:

– Что угодно налить?

– Да ладно, не напрягайся. Я сам налью. Ты ведь не знаешь, сколько мне надо наливать. Вы тут все культурные, по грамулькам водочку чмокаете, а я её стаканАми люблю глушить! Понял, лакей?!

– Так точно-с, понял, – опять сдержанно ответил официант, но в глазах его на мгновение сверкнули недобрые огоньки...

15 февраля 2012

Ирина Власенко

Сборник стихотворений «Простая история»

Этот дворик из тысяч других
Я узнаю по верным приметам:
Мы когда-то мелками круги
Рисовали тут ситцевым летом
 
На асфальте. Катился клубок
Со скамейки  – котёнок рассвета,
И бродил возле ног голубок –
Детства нашего альфа и бета.
 
Помню шаг со ступенек крыльца,
Тёмный вечер на тайной  скамейке,
Одуванчиков горьких пыльца,
Почек почерк ладошкою клейкой
 
По щеке небелёной стены,
Ограждающей сны от утраты,
Мы с тобою навек сплетены,
Двор, где всё начиналось когда-то…
 
Каждый штрих так отчётлив и чист,
Вспышки памяти, будто жар-птицы
Возвращают нам смех без причин
И стирают усталость на лицах.
14 февраля 2012

Наталия Корнеева

Рассказ «Саша»

...Чтобы быстрее скоротать скучные дни, которые ему пришлось проводить в обществе незваной гостьи, Саша пустил в ход всё своё обаяние и красноречие. Читал Тане стихи собственного сочинения – кстати, весьма неплохие, показывал подшивку своих публикаций в газете. Таня была потрясена Сашиными талантами и уже на другой день за столом пересела от своей матери к Саше и не сводила с него восторженных глаз. Саша морщился оттого, что Таня совершенно не умела скрыть свой восторг, и гости обратили на это внимание. Со всех сторон стали сыпаться шуточки да намёки насчёт стрел Амура. Отец был настроен благодушно. Он не видал Танину мать с самого окончания войны и теперь всячески окружал её вниманием. Целыми днями они предавались общим воспоминаниям о погибших и уцелевших на войне товарищах, пели за столом фронтовые песни, рассматривали фотографии. Отец прямо помолодел. И Сашу вдруг осенило: а что если жениться на этой глупой Таньке, прописаться в Москве, а через полгода расторгнуть брак и жениться уже на Марине? Саша в душе был честолюбив, успехи, достигнутые в журналистике, кружили ему голову. Ему тесно было в родном городе. Он мечтал, чтобы его имя мелькало на полосах центральных газет./p>

На другой день утром Саша сбегал на вокзал за билетом, а потом тихонько поманил Таню за дверь, сказав, что должен доверить ей один большой секрет. Они уединились в глубине двора под кустами акации, и Саша заявил, что не может жить без неё, что просто голову потерял и поедет с ней в Москву. Но только об этом пока никто не должен знать. Засидевшаяся в невестах и не избалованная поклонением Таня, не раздумывая, приняла Сашино предложение. Они условились, что Саша потихоньку соберёт вещи и отдаст свою спортивную сумку Тане, а сам приедет на вокзал один и спрячется в вагоне, чтобы отец, если вдруг поедет их с матерью провожать, не увидел его. Но отец провожать не поехал, и Саша благополучно отбыл в Москву. О Марине в тот момент он даже и не думал, настолько уверен был, что поступает как надо. Марина приедет в Москву на каникулы, они будут встречаться тайком от Тани, пока он не получит развод. А потом они с Мариной шикарно заживут в столице, и Саша сделается известным журналистом...

13 февраля 2012

Виктор Герасин

Повесть «Костёр на снегу»

...Николай брёл, утопая по колено в мягком сыпучем снегу, который, казалось, был живой, подвижный. При каждом шаге в свете фар своей машины из-под ног буранно взмётывались серебристые фонтаны и тут же на глазах следы зализывались ветром. С каждым шагом свет тускнел, делался неверным, расплывчатым. Ветер упруго упирался в бок, воротил в сторону, хотелось подставить ему спину, увернуться от него, продвигаться боком. Но понимал: можно так продвинуться, что ни на ту, переднюю, ни на свою машину не выйти, а уйти в чистое поле.

Передняя машина остановила Николая внезапно, представ перед ним тёмной глыбой. Упёрся в неё рукой, определил: «Самосвал. С дровами». Передок и кабина были низко опушены, будто у машины не было передних колёс, кузов высоко задрался. «Почему он так стоит? Э-э-э, да он с дороги слетел! Тут же поворот на мост, насыпь!»

Увязая по пояс в снегу, Николай подобрался к кабине, стукнул в дверцу:

– Э-э-эй! Живой?! Слышишь?!

Из кабины не отозвались, будто там никого не было. «Что он, ушёл? Да это каким идиотом надо быть!» Рывком отворил дверцу, встал на подножку. Водитель лежал грудью на баранке. Пахнуло водочным перегаром.

– Чертяка! Да ты пьяный! Ну, даёшь! Умирать, что ль, собрался?

Николай толкал, тормошил водителя, но тот не просыпался. Свет не включался, оказалось, что фары утонули в снегу, не горел и кабинный плафон.

– Ну-ка, брат, двигайся, – повалил Николай водителя вправо на сиденье. – Ишь ты, ногой на тормоз хорошо нажал. Не нажал бы – я тебя не заметил бы.

Щёлкнул кнопкой стартера, но двигатель не провернулся. Чиркнув спичкой, Николай осветил лицо водителя. «Валерка!» – не поверил своим глазам. Да, это был он, Валерка Крылов. Слетев с дороги, машина, видно, передком налетела на камень, которых богато тут, возле моста, под снегом, Валерка при ударе ткнулся лицом в баранку, губы его кровянели свежо, опухли.

Посидев оторопело секунду-другую, поражённый этой неожиданной встречей, Николай тихо выбрался из кабины, тихо прикрыл дверцу: «Ну и подыхай тут! Подыхай! Это за всё тебе! Вам обоим!» Неведомое до сего мига отчаянное чувство мести вскипело в груди, затмевая рассудок. Даже жарко сделалось. «Два часа на таком морозе – конец тебе, крышка. Всё! И пусть!

Пусть! Если и не до смерти, то без рук или без ног наверняка останешься. Пусть она тогда возит тебя в колясочке! Пусть! Вот тогда и живите! Думали, праздник всегда будет! Нет, поплачете! Ещё как поплачете!»

Не замечая ветра, весь поглощённый чувством мстительного торжества, торопливо шёл к своей машине...

10 февраля 2012

Лилит Мазикина

Сборник стихотворений «Солнце»

В синих травах бродят кони –
Золотые гривы.
У коней глаза вороньи,
Голоса плаксивы.
В чёрных травах расшумелась
Белая кобыла,
Разрезвилась-завертелась
Полосами пыли.
А в зелёных слёзных травах,
Жемчуга сбивая,
Неуклюже ножки ставит
Жеребёнок мая.
9 февраля 2012

Максим Усачев

Рассказ «Анюта встала»

Анюте было девяносто лет, она весила сто десять килограммов и ещё ходила. Но уже не падала. Просто не могла. Анюта хорошо помнила, как года два назад, отправившись за хлебом с самого утра, когда тонкую корку гололёда не успели разбить ни дворники, ни прохожие, ни жадное на тепло зимнее солнышко, она поскользнулась. Неудачно упала, на спину. Не побилась, ничего не болело. Но тело отказывалось повиноваться: руки ослабели, ноги не слушались. Как ни пыталась, всё никак не получалось подняться. Казалось, земля почувствовала прикосновение её тяжёлого и грузного тела и обрадовалась.

– Дождалась, миленькая, – бормотала ей тихонечко Анюта. – Ну, потерпи ещё чуток, потерпи.

Земля не отвечала. Она лежала под ней, под ногами людей, под асфальтом, под городом и беззвучно ворочала материковыми плитами. И только жадно, с настоящей материнской жестокостью, прижимала Анюту к себе. А та лежала и смотрела на необычайно чистое и светлое небо. Было грустно, нет – даже печально. Улица была пустой и гулкой, из всех звуков – только стучащая в стекло ветка, с которой игрался ветер.

– Ветер, а ветер, – попросила его Анюта, – а перекати меня на живот.

Ветер попытался, по старой дружбе, в память о тех временах, когда любил играться с её беспутными рыжими волосами. Но и он сегодня был слаб, как ни пыхтел, как ни свистел в щели, только пыль и поднял. Холодную, зимнюю, одесскую пыль. Так что даже прохожий закашлял нецензурно.

– Человек, человек, – обрадовалась Анюта, – помоги мне, человек! – и добавила плаксиво: – Пожалуйста...

8 февраля 2012

Юрий Гундарев

Сборник стихотворений «Пятистрофие»

Возрадуйся летящему в воздухе снегу,
касанию его детского поцелуя,
встречай долгожданного вестника с неба
стоя, как Генделево «Аллилуйя!»

Возрадуйся звенящему в воздухе смеху,
бесшумному скольжению лыж,
блаженству куда-то бесцельно ехать,
как едет на санках малыш.

Возрадуйся ниспосланному свыше свету,
прощению грехов и обид.
Возрадуйся доброму, от души, совету,
возрадуйся жажде любить.

Возрадуйся грядущему и оному,
и, самое главное, – тому, что есть.
Каждому, как монаху Петра Мамонова,
собственный крест несть.

Возрадуйся несущемуся в воздухе бегу
тающих на ладони минут.
Возрадуйся снегу!
                               Возрадуйся снегу!
Возрадуйся, что тебя ждут.
7 февраля 2012

Эдуард Учаров

Сборник стихотворений «Подворотня»

Оседлав пешеходную зебру и мчась на кусты,
заблудился в словах, что, как вечность, длинны и густы.
И горит в подреберье остывший до льдинки рубин
полноцветьем калины и сочностью зрелых рябин.

Придорожный октябрь – ты опять как заправский артист,
на берёзы мои чёрно-белые так голосист,
что срываются птицы, о лете не договорив,
в беспросветную бездну – лихой загрудинный обрыв.

Уходящему в день, отступившему к охре в пожар,
только руку кленовую мне остаётся пожать,
по аллее пройдясь от листа до другого листа,
и дождя валерьянку считая по каплям до ста.

Проглотив истекающей сини микстуру на сон,
я вернусь поутру, прихватив, как отважный Ясон,
весь словесный гербарий поэта – плута и вруна,
потому что тоска моя в цвет золотого руна.
6 февраля 2012

Марина Рыбникова

Рассказ «На якоре»

...В последнее время их с мамой начала частенько навещать тётя Оля, и однажды Вероника случайно подслушала, как мама жаловалась той на рану в сердце.

Вероника ужасно перепугалась, что с порванным сердцем мама долго не протянет, и сразу после тётиолиного ухода призналась, что очень боится за мамино здоровье.

– Не переживай, котёнок, с этой раной жить можно, – грустно улыбнулась мама.

– Но откуда она взялась? – не успокаивалась Вероника.

– Понимаешь, доченька, у каждого из нас есть спрятанный глубоко внутри маленький якорь.

– Как у корабля? – нахмурилась девочка.

– Почти. Только кораблю якорь нужен, чтобы делать остановку в порту, а человеку – чтобы зацеплять чужие сердца. Вот так забрасывает в тебя кто-то свой якорёк, и ты начинаешь чувствовать, как этот человек становится тебе интересен. Ты хочешь всё чаще видеть его. Скучаешь, если он не рядом с тобой.

– А это не больно – когда в тебя закидывают якорь?

– Ничуть. Больно становится, если человек вырывает его из твоего сердца, потому что хочет покинуть тебя.

– Тогда и появляется рана?

– Да, детка, и должно пройти какое-то время, чтобы она зажила.

Так вот что получается, догадалась Вероника. Значит, в её детском сердце тоже побывал папин якорь, раз теперь на душе так тоскливо.

– А ты… ты не оставишь меня?

Казалось, вопрос ударил маму наотмашь.

– Что ты, солнышко, нет, конечно. Я всегда буду рядом...

3 февраля 2012

Лариса Маркиянова

Рассказ «День сбывшихся мечт»

...Молодая женщина с усилием втолкнула коляску наверх. Остановилась, чтобы отдышаться. Бледный мальчик поднял лицо к мглистому небу, закрыл глаза. Пока мама приходит в себя, он на минуту ушёл в себя. Погрузился в мечты. Он привык так делать. Ему было комфортно в его мечтах, в вымышленном им мире, где все здоровы, благополучны и абсолютно счастливы. Где нет места грубым словам, грязным подъездам, жалостливым взглядам соседей, безразличным врачам, отчаянью и безысходности, маминым слезам по ночам.

Он мечтал сейчас о том, что однажды к нему подойдёт старик с добрыми глазами и скажет: «Мальчик, ты почему здесь сидишь? Ты не для этого кресла. Встань и иди». И он встанет и пойдёт. Просто вот встанет и пойдёт сам, на пока ещё не твердых ногах. Но – сам! Как он будет потом много и упорно тренироваться, чтобы ноги стали уверенными, сильными, чтобы он мог учиться, а потом работать. И чтобы мама уже никогда не плакала. И никто никогда не посмеет больше сказать ему в спину: инвалид.

– Мальчик, ты почему сидишь в этом кресле?

Он открыл глаза и увидел перед собою пожилого мужчину с внимательными глазами...

2 февраля 2012

Валерий Румянцев

Сборник стихотворений «Сатирические картинки»

Что писать о сатире и юморе?
Жизнь – живая сатира сейчас.
Лишь я только об этом подумаю,
Слёзы льются ручьями из глаз.
И смотрю я глазами слезливыми
На бичующий жизни поток,
Юморящий сплошными разливами
На ухабах российских дорог.
Как телегу из басни классической
Тянет Русь триединство властей,
А весь мир лишь следит иронически
За кипеньем безмозглых затей.
Власти отняли хлеб у сатириков,
И смешнее представить нельзя,
Чем бесчисленный рой панегириков,
Что себе преподносят князья.
Разделив всю страну на удельчики,
Каждый сел там и свитой оброс.
Но запутались так передельщики,
Что опять возникает вопрос:
Для чего сатирический вымысел,
Коль сатиру делами творят?
Только жаль, что трагедии примеси
От сатириков этих летят.
1 февраля 2012

Ольга Капцевич

Эссе «Он – есть!»

Смерть. Всегда загадочная, как бы нереальная для человека, но в то же время постоянно присутствующая в его жизни, неотвратимая, единственная реальность. Каждый раз, когда сталкиваешься с чужой смертью, особенно людей знакомых и тем более близких, – это вызывает содрогание, недоумение и пронзающий ужас. Это – загадка, по-видимому, для разума неразрешимая: как человек – организм, который ещё недавно двигался, жил, размышлял, чувствовал, страдал, говорил, – вдруг становится бездушным и холодным телом? Невозможно понять, почему и как тело – результат стольких лет роста, трудного развития, образования и воспитания, работы над собой, страданий и любви, – как оно вдруг пустеет, и куда девается всё то, что оно в себе носило? Почему органические процессы не могут возобновиться, что препятствует этому, что не позволяет запустить машину вновь? Почему самостоятельная личность превращается в немую, безответную, страшно реалистичную, тяжёлую куклу, которая безвольно трясётся в катафалке, едущем по неровной дороге; в куклу, которая больше не контролирует выражения своего лица и больше никогда не задумается об этом, которая больше никогда не будет сама для себя существовать?

Загадка смерти страшна и непостижима для человека, ведь так сложно понять, как душа вместе со всеми чувствами и мыслями, – то, что знаем мы в себе, – просто исчезнет, растворится и не останется ничего, вообще ничего после неё?! Этого понять мы почти не в состоянии, а потому легче верить в загробный мир – оправдывая тем самым бессмертие своей души и разрешая непонятную разуму головоломку. Мы ведь привыкли, что ничто в мире не проходит и не исчезает бесследно, что, если и разрушается что-то в природе – то рассеивается в пространстве, переходит в другое состояние, но не исчезает же! Закон сохранения энергии и материи прочно сидит в наших умах. С телом всё примерно ясно – оно не исчезает, но рассеивается в природе. А с душой всё куда сложнее – получается, что она не повинуется закону о сохранении, ибо исчезает в никуда, полностью и навечно! Возможно, мы видим в душе тоже некую материю, а оттого и хотим, чтобы она подчинялась законам материального мира, и потому не в состоянии допустить её бесследного исчезновения. Есть и другие причины, почему мы не можем допустить исчезновения души после смерти, но если взглянуть правде в глаза – придётся признать, что мы имеем на это мало, очень мало оснований...

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.02: Анатолий Сквозняков. Гитлер в мае (повесть)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!