HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Архив публикаций за декабрь 2017

2001  2002  2003  2004  2005  2006  2007  2008  2009  2010  2011  2012  2013  2014  2015  2016  [2017]  

январь   февраль   март   апрель   май   июнь   июль   август   сентябрь   октябрь   ноябрь   [декабрь]  


16 декабря 2017

Евгений Даниленко

Роман «Лёд»

...Москва таинственный город. Не могу отделаться от ощущения, что он мне всего лишь снится. Многие знакомые бесследно растворяются здесь, в течение нескольких минут исчезают многоэтажки, в которых они живут, по их телефонам отвечают какие-то Бурцевы из Омска (разве есть на свете такой город? нет его, нет!), и, открыв записную книжку, вы, вместо адреса этих многих, обнаруживаете волнистые линии – будто адрес стёрт ластиком, зажатым рукой атлета. Однако случается и по-другому. Так, например, отправляясь на тот пятачок, что образован Садовым кольцом, я почти уверен: встречу там Яну. В зависимости от времени года, на ней будет пальто с капюшоном либо красный в белый горошек сарафан. Мы сядем с Яной на лавочку или будем ходить взад-вперёд по заснеженному бульвару. Она расскажет мне о своём возрождении под влиянием беременности. Передаст привет от Раджа и Мурата, с которыми виделась недавно на одной глубокомысленной вечеринке. Затем, справа от нас или слева, завизжав тормозами, остановится легковой автомобиль, и, ласково кивнув мне, Яна, на юных нарядных ногах, посеменит к клиенту. Так же часто встречаются там театральные деятели из тех, что появляются на телеэкране то и дело. Грудастые журналистки в обтягивающих кофтах берут у них интервью. Деятели, глядя в камеру, говорят поразительно верные вещи, например: общество состоит из жертв и баловней, многое нынче делается для наживы и потехи (ничего не попишешь – вздыхают они в скобочках, это цена, которую мы платим за эпоху лицемерия), и прочее, в том же духе. Но когда я вижу тех же деятелей за стёклами модных кафе, поедающих творог со сметаной, салат «Цезарь» или суточные щи, отчего-то мне кажется, что эти деятели – плуты. Но отчего? Ведь ничего плохого ни в твороге, ни в салате, ни в щах нет. Москва город красавиц. Они не дают мне покоя. Годами память хранит воспоминания о том, что открылось, когда малютка, сидевшая напротив меня на полудиванчике, мчащемся по тоннелю к станции «Пушкинская», вдруг непроизвольно зевнула. Она лишь накануне поступила в Щукинское. Дочь отца, чьё лицо знакомо миллионам кинозрителей, но фамилию его назвать затруднительно. В своё время я тоже поступал в «Щуку», и перед прослушиванием слонялся по вестибюлю, разглядывая вывешенные на стенах фотки: К. Райкин в роли Эго (пьеса Эжена Мекленбурга «Креп и крап»), Ю. Богатырёв в роли Молчадского (пьеса «Тобол» Ермакова), популярный ныне Мгебров в полосатых подтяжках, Гзовская с мундштуком в лошадиных зубах и, конечно, Арватов… «Зинданов!» – крикнула, выглянув в коридор, женщина, оправленная в янтарь. Не знаю, почему я избрал себе такой псевдоним. Я вошёл в аудиторию, где окна были открыты. О, как пахло пылью и нагретым асфальтом! Буквально в двух шагах отсюда неслась по кольцу железная, грохочущая, стремящаяся укусить свой хвост змея, а тут время остановилось. За окнами ветхозаветность жестяных крыш, наивные балконы, дворничиха, бесшумно шаркающая метлой возле бочки с квасом. «Этот город мой, – думалось мне. – Я останусь здесь навсегда. Возьмите душу за метлу, за едва слышно долетающий звук пианино, за эту, оправленную в янтарь…» – «Ну-с, что вы нам прочтёте?» – послышался в нагретом июльским солнцем воздухе репетиционного зала голос человека, отдавшего театру жизнь. Чувство легендарного затмения… «Тварь ли я дрожащая, – раздаются внутри меня слова монолога, подготовленного для сегодняшнего – нет сомнений, триумфа, – или право имею?!» – «Ничего», – пожав плечами, отвечаю я. Пауза. «Что ж, я вас больше не задерживаю. Агния Робертовна, пригласите, пожалуйста, следующего…» Итак, блондинка семнадцати лет с чёрными глазами. Мы спустились в подземный переход, на какое-то время спрятавшись от принявшегося лупить во все лопатки солнца. Вышли на противоположной стороне асфальтового жёлоба, который по наклонной спускал в пропасть очередной день моей жизни и дворами добрели до Патриарших. Нужно ли говорить, что ни души не было на прудах в этот час вечернего заката. Никто не пришёл посидеть на лавочках под липами. Пустынны были аллеи. Её звали, кажется, Настя. Впоследствии она превратилась в певицу, поющую толстым голосом, по крайней мере, военные, их жёны и члены их семей носили Настю на руках. Мамка её, писательница, обреталась в Ташкенте. Папан был светским львом. Предоставленная самой себе девочка познавала жизнь. В двенадцать лет у неё были в школе трое любовников. Она делила свою благосклонность между ними и преподавательницей химии. На большой перемене уединялась с любовниками в раздевалке спортзала, ключ от которой подарила ей старшая подруга-химичка. Дни текли, и, лаская маленькую лесбиянку, большая подавала ей советы относительно того, как лучше избежать беременности. В качестве недорогих и относительно надёжных контрацептивов упоминались дольки лимона. Будучи по натуре отзывчивой и бесшабашной, девочка не требовала от своих партнёров укутывать пипки в чехольчики. Но в тринадцать к ней, распростёртой определённым образом на специальном станке, приблизился, пряча за спиной пассатижи, человек в белом халате. Она была уже довольно известна. Её красавец-папан, ни о чём не подозревая, возил дочурку в гости к более чем многочисленным друзьям и знакомым. Пока он валялся в отрубе внизу, на верхнем этаже дачи взрослые запыхавшиеся дядьки терзали его плоть и кровь. Однажды девочка познакомилась со Свасьяном. Он прослушал её, подыгрывая одним пальцем на пианино с присобаченными спереди медными, уже зелёными от древности подсвечниками, и вдруг кинулся на стоящую на фоне окна, распахнутого в сиреневый сад. Да, затылок девы расплющился о пол, а ноги искали опору и наконец нашли её – упершись в подоконник. Однако на этом всё и закончилось. Дядьки оказались не очень-то щедры. Время от времени, вступая друг с другом в расчёты, прибегали к юнице, словно к определённого рода валюте. Всё-таки Настя была слишком добра и не думала о дальнейшем. Но последней каплей явился живот одного журналиста-международника, который совсем недавно мастерски охаивал Штаты. Пухлый животик, пахнущий сладкой гадостью. Нет, она, Настя, не чистоплюйка. Она прекрасно понимает, что человек – животное, однако международнику в черепаховых очках всё же не мешало хотя бы раз в год скоблить своё пузцо, плескать на него водичкой. Так что уже около трёх лет у нее никого не было. Обойдя вокруг заключённого в рамку из железобетона неба, мы вышли на Садовую. Нырнули под арку, поднялись на третий этаж, и вот она, нехорошая квартира. Полюбовавшись украшающей стены подъезда росписью на темы романа, мы с Настей спустились во двор, вошли в подъезд противоположного дома с выбитыми окнами. В пустой прокалённой солнцем квартире поцеловались, и – начали сдирать друг с друга кожу. Вдруг внизу хлопнула дверь, и кто-то начал подниматься по лестнице...

12 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Смута»

Смута в душе моей, читатели. Не ошибся ли я с Прилепиным? И вообще, не предвзят ли я по отношению к ницшеанскому идеалу? И ещё более, не оторвался ли я уж слишком от вас.

Самому мне ницшеанский идеал в искусстве открылся летом 1992 года от чтения Николая Гумилёва. В 54 года. И это несмотря на то, что о Ницше я читал книгу Ю. Давыдова «Искусство и элита» 1966 года издания, в том же году купленную мною. Я вполне представляю себе, что есть полно людей, которым ницшеанский идеал в искусстве так и не открылся вплоть до сего, 2017 года. Это вредная привычка – судить о людях по себе, но от неё трудно отделаться. А оправдывает меня в данном случае, например, то, что в диссертации Шалыгиной (1997 года) всячески затушёвывается самая-самая суть ницшеанского идеала в искусстве – нехристианское иномирие, метафизику которого можно только помыслить, настолько она необычна и принципиально недостижима. И лишь намёками там, в диссертации, говорится о ницшеанстве Чехова. И для многих-премногих Чехов до сих пор гуманистический идеал выражал, мол, в своих произведениях. – Так что у меня сложилось довольно обоснованное мнение предоставить ницшеанскому идеалу привилегированное положение среди других типов идеалов (Пользы, Долга, Гармонии и т. д.): кто из авторов его имеет, имеет его в подсознании, а не в сознании.

Ошарашивающее нагла сама позиция моя: я, видите ли, лучше, чем автор, знаю, что у него находится в подсознании!..

11 декабря 2017

Лачин

Миниатюра «Презрение»

С ледяным презрением давит прохожий червя, притулившегося в аллее парка. Вот так же Вселенная однажды раздавит меня, мои сочинения, мою планету...

10 декабря 2017

Записки о языке

Статья «Дмитрий Муравкин. Самое древнее слово»

Недавно в Интернете мне попался вопрос: «Какое слово в русском языке самое древнее?». Первое, что пришло в голову – это местоимение «Аз». Освоение любой науки, каждого ремесла начинается с азов, с образа «Аз» начинается азбука, но, самое главное, самосознание человека в мире, в космосе невозможно без постулата: «Аз есьм». С понимания и утверждения себя не тварью, а творцом и начинается процесс словотворчества, то есть создания языка. Само слово «язык» – видоизменённое «азык» – содержит указание на свой исток.

Вы знаете, ранее буквы в русском алфавите соответствовали не просто фонемам, но имели также и образное содержание. Каждая из них обозначалась словом: Аз, Буки, Веди, Глагол, Добро и т. д. Многие считают, что в этом заключен лишь мнемотехнический приём, чтобы детям было проще учиться читать и писать. Есть и другая точка зрения. Образы буквиц несут фундаментальные знания о мире, человеке, законах бытия. С освоения этих образов начинается образование, формирование образа мышления, мировоззрения и миропонимания. Если встать на эту позицию, то можно сказать, что образы древнерусской азбуки и есть первые слова.

Красивая, хотя и несколько идеалистическая картина. Думается все же, что дать единственно верный ответ на вопрос, какое слово самое древнее, не представляется возможным, так как сначала, как минимум, следует уточнить, о каком историческом периоде идёт речь. Следует ли брать в расчёт только древнерусский или также и старославянский, нужно ли рассматривать всю группу славянских языков, находя в них самые первые общие корни? В то же время к ответу можно и подойти с другой стороны, так сказать, не в лоб, а в профиль...

7 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Поверил!»

Всё равно не могу спать… После фильма «Дурак» (2014). – Начну о нём писать.

28 апреля 1986 года наш начальник, Гинтас Мальджюнас, не дал нам идти домой после работы, чтоб сказать, что вчера вечером он слушал польское радио, и по нему сказали, что разразилась катастрофа на атомной станции под Киевом, что надо прийти домой, закрыть форточки и не выходить на улицу. Я не поверил, но, стесняясь, дома рассказал это. Меня высмеяли. А на 1 мая я взял дочку и её подругу (я был диссидент, левый, и на демонстрацию не ходил, и это была Литва – мало советской власти – и мне это сходило), и повёл их гулять на VI форт. Где-то между этими датами мне звонила (единственный раз в жизни) жена двоюродного брата (тот был в командировке в Финляндии и звонил ей оттуда в Латвию, чтоб она спасалась от радиации). Она меня считала умным и позвонила узнать, как спасаюсь я. Я ответил, что никак. Я потом стороной узнал, что она меня умным считать перестала. Они уехали в США (он крупный специалист – взяли его там в 90-е годы), когда разразились эти национальные революции.

Не помню, когда это было, до того или после, но однажды вечером мы почувствовали в квартире сильный чесночный запах. Думали, газ. Бросились на кухню. Там всё в порядке. Я на лестницу – там запах ещё сильнее. Сбежал вниз – там то же, и выходят на двор соседи и недоумевают, что бы это могло быть. Я – обратно в квартиру, к телефону. Позвонил дежурному по горкому партии. Тот ничего не знает. А наутро на работе я узнал, что это прорвало ёмкость с ароматизатором, который примешивают к газу, чтоб обонянием чувствовалась утечка, и что некоторые литовцы (только литовцы!) погрузили семьи на личные легковушки и уехали из города. Я позже спросил одного: «Если б ты знал мой адрес, заехал бы забрать и мою семью?» – «Нет, – отвечает, – тут думаешь только о себе». И я подумал, что у моей семьи не западный менталитет.

В кино я поверил, что мыслимо, чтоб люди соглашались жить в доме, девятиэтажном, с такой трещиной от первого этажа до девятого...

6 декабря 2017

Николай Шульгин

Рассказ «Коммунизм»

В то, что будет Коммунизм, верили все. Некоторые, правда, сомневались, что именно в восьмидесятом году, как обещал наш Первый секретарь ЦК КПСС товарищ Хрущёв, но таких сомневающихся было мало. Некоторые, вроде меня (я был очень хитрый), думали, что Коммунизм будет раньше – запасы уже есть, просто его хотят объявить неожиданно, чтобы в магазинах не было давки, и поэтому радио я не выключал. Радио большой чёрной мухой висело на стене напротив бабушкиной иконы, передавало всякую муру, и, по-моему, тоже ждало Коммунизма. Ему было скучно каждый день говорить про удои, и прямо чувствовалось, что радио хотело сказать: «Внимание, товарищи! С сегодняшнего дня, согласно постановлению советского правительства, объявляется Коммунизм! Просим соблюдать спокойствие и выдержанность при выборе товаров повседневного спроса. Всё продумано, их в достаточном количестве доставлено в торговую сеть. Пожалуйста, не позорьтесь перед иностранными корреспондентами, отоваривайтесь с достоинством!»…

Наверное, сейчас многие не знают, что такое Социализм и Коммунизм, поэтому объясняю. Социализм, это когда: от каждого по способностям и каждому по труду (то есть «что накакал, то и смякал», по версии моего полубандитского друга и одноклассника Сакурова по кличке Сакура), а Коммунизм, это когда: от каждого по способностям и каждому по потребностям.

Сечёте разницу? Денег при Коммунизме не будет – по потребностям же! Приходишь, скажем, в магазин и берёшь сколько надо мыла, сколько спичек и сколько муки. Никто не записывает. На работу ходят те, кто, так сказать, «способен». Причем должна быть офигенная ответственность, чтобы не косить. Потому что один «закосил» под больного, дескать «неспособен» я сегодня, братцы, чёрной икрой вчера обкушавшись, другой… и кандец Коммунизму!..

Но это всё не самое главное. Руководство порядок наведёт – тех, кто «неспособен», «приспособят». Главное, первый день Коммунизма! Чтобы его не прозевать!..

3 декабря 2017

Олег Бондаренко

Рассказ «Опавшие листья»

Опавшие листья.

Они вымостили больничный двор мозаикой осени.

Ты на них смотришь сквозь окно палаты, смотришь, но, наверное, не видишь, потому что мыслями сейчас не здесь. Держишь за руку Донну – её ладошка бледная, безжизненная, хотя пока и тёплая, – и вспоминаешь, как вы совсем недавно бегали с Донной вместе, вот так же взявшись за руки, и дурачась, наслаждались запахом октября.

Увы, счастью не дано повториться. Осенний же дождь принёс с собой воспаление лёгких, и слишком позднее обращение в больницу не оставило Донне никаких надежд.

Глядишь… И не видишь… Донна лежит на койке, застывшая, осунувшаяся, как восковая. Ты закрыл ей глаза. И теперь пытаешься понять, как жить дальше одному. Без неё. И нужно ли вообще жить…

Тихо открывается дверь из коридора. Главврач входит в палату и мягко прикасается к твоему плечу. Шепчет – шепчет ли? слова бьют по темени как молотом! – «Соболезную». Стоит рядом, молчит.

Ты беззвучно плачешь…

Главврач вздыхает. Произносит: «Нам надо с вами поговорить».

Ты вытираешь с лица призрачные свои слёзы, откидываешь волосы, спадающие на лоб. Отпускаешь руку Донны – ещё теплую, но уже неживую. Киваешь – как-то тупо, сам не понимая, что к чему.

«Конечно, конечно. Я иду…»

Шагаете вдвоём, точнее, ты – за ним. Больничные переходы, лестницы, палаты. Операционные. Кабинеты… Вот нужный кабинет. Главного. Заходите. Садитесь – тебя настоятельно просят сесть. А ты – в тумане…

«Мне очень жаль, что так получилось, – говорит главврач, всем своим видом выражая сострадание. – Вы сами видели: мы сделали, что смогли… Хотите коньячку? – Ты грустно, даже обречённо качаешь головой. – Ну что ж… – Он со вздохом открывает ящик своего рабочего стола. Достаёт что-то. И кладёт перед тобой: – Вот!»...

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!