HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

Анастасия Агалатова

Не ищи меня завтра…

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Карина Романова, 18.04.2010
Иллюстрация. Автор: Никита Крючков. Название: «Миг и Вечность». Источник: http://www.photosight.ru/photos/484604/

 

 

 

Ник появился на нашем курсе в середине семестра. Просто однажды пришел на занятия, бухнул на стол старую сумку, уселся рядом со мной на скамейку, и только потом спросил:

– Свободно?

Я кивнул.

– Отлично! – улыбнулся он и протянул худую, крепкую руку:

– Ник!

– Вадим. Ник – это Николай или Никита?

Он забавно наморщил лоб, делая вид, будто вспоминает, потом рассмеялся:

– А какая разница?

Разницы, действительно, было немного. Я так и не узнал ни настоящего имени, ни фамилии этого парня.

 

В апреле солнце заходит поздно, однако в тот день я умудрился задержаться на факультете дотемна. Брел длинными, слабо освещенными коридорами, между распахнутых дверей пустых аудиторий, и вдруг вздрогнул, заметив на темно-голубом кусочке неба в окне резкий черный силуэт. Кто-то сидел на подоконнике, поджав колени к подбородку, а потом вдруг поднял голову и помахал мне.

– Привет!

Я узнал голос Ника. Подошел к нему.

– Ты что тут делаешь?

Он пожал плечами.

– Сижу.

На подоконнике рядом с Ником лежала его гитара. Я аккуратно отставил ее в угол, уселся сам и с любопытством посмотрел на него. Выхваченный неясным светом профиль, темные волосы до плеч, лукавые серые глаза.

С виду – обычный парень. Он часто смеялся, никогда ни на кого не обижался и обладал совершенно особым обаянием. Все девчонки в группе были от него без ума, а парни уважали за легкий нрав и ненавязчивость. Он же был «своим в доску» и для тех, и для других, хотя толком о нем никто ничего не знал.

– Почему ты не дома? – спросил я.

– Потому, что я здесь.

– Скоро двери закроют. Придется в универе ночевать.

– Очень хорошо. Я и собирался ночевать тут.

Я замолчал и тоже стал смотреть в окно. С высоты открывался вид на университетские аллеи с темными кронами деревьев, едва опушившимися листвой и пропускающими свет фонарей – крошечных ярких точек с высоты двадцать четвертого этажа. Вдали – огни центра, сливающиеся в дымку призрачного света между землей и небом.

– Красиво, – сказал я. – Так и хочется туда...

– Хочется? Так пойдем! – он легко вскочил, распахнул окно и перебрался на ту сторону. Вытянулся во весь рост. – Ну же, давай!

Я недоверчиво оглядел откос. Довольно широкий, полметра точно будет. К тому же не хотелось казаться трусом, и я, подавив в себе страх, полез за ним. Крепко ухватившись за переплет окна, и стараясь не глядеть вниз, медленно выпрямился.

Порыв ветра бросил мне в лицо звуки и запахи апрельской ночи. Теперь мне казалось, что стоит оттолкнуться ногами – и я полечу, сольюсь с ветром, растворюсь в мареве света на горизонте... Всего один шаг...

– Чувствуешь? – захлебываясь ветром, закричал мне на ухо Ник. – Это – свобода! Полная свобода, бесконечность, принадлежащая только тебе! Это то, ради чего стоит жить!

 

Позже, устроившись на жесткой скамейке в аудитории, я все переживал ощущение полета. Голова еще кружилась от восторга и запоздалого страха – я ведь мог сделать тот шаг...

Ник тихо потренькивал гитарой. Потом спросил:

– Почему ты решил заняться географией?

– Ну, надо же чем-то заниматься, – резонно заметил я. – География – не самый скучный предмет.

– Неужели тебе интересно изучать, каково поголовье крупного рогатого скота в Подмосковье и на сколько лет хватит Соединенным Штатам их запасов каменного угля?

– А тебе? Мы же в одной группе учимся, забыл?

– А я завтра уезжаю.

Я сел.

– Как? Куда?

– Автостопом. На Сахалин – там красиво...

Ветер, ночь, опьянение свободой – я сам не заметил, как выпалил:

– Возьмешь меня с собой?

– Уверен? – в голосе слышалось сомнение. – Подумай, ведь год еще не закончился.

– Возьму академ.

– Предки отпустят?

– Я в общаге живу.

– А девушка?

– У меня никого нет.

– Ну тогда пакуй вещи, приятель.

Он снова коснулся пальцами струн.

На следующий же день я оформил академический отпуск. Выписался из общежития. Соседи по комнате согласились оставить у себя мои вещи – не так уж много места они занимали. Я сам не знал, что на меня нашло. Все свои восемнадцать лет я просидел на одном месте, если не считать переезд в Москву из родного города, да и тот дался со скрипом. Но стоило вспомнить дыхание свободы на лице, как я готов был броситься прочь, куда глаза глядят.

– Сколько брать денег? – спросил я, пересчитывая последнюю стипендию.

– Минимум, – Ник повесил сумку через плечо. – Ты и так слишком много набрал. Свобода не любит лишнего груза.

– Тут только самое необходимое.

Он удивленно посмотрел на меня:

– Тебе так много надо? Ладно, пошли, что ли...

 

– Привет, друг. Подбросишь?

– Куда вам?

– Чем дальше, тем лучше.

– Садитесь. Я в Балашиху. Дальше – сами.

– Спасибо, друг.

Мой рюкзак, его дорожная сумка и гитара – вот и все наши вещи. Вокруг – автомобили, люди, города. «Привет, друг. Подбросишь?» Ему никто не мог отказать.

Москва. Владимир. Нижний. Киров. Пермь. Екатеринбург. И дальше, дальше на восток, сквозь бесконечный калейдоскоп лиц, машин, голосов... Ночевали в квартирах – Ник называл это «впиской». Мы добирались до телефона на почте в очередном городе, он доставал из кармана смятую бумажку...

– Привет, друг. Это Ник... На одну ночь. Двое.

Он плечом прижимал к уху телефонную трубку, прислонял бумагу к стене и огрызком карандаша записывал адрес. Далеко? Голосуем. «Привет, друг...»

Когда кончались деньги, он садился посреди тротуара и доставал гитару. Мне пришлось освоить профессию «аскера» – сперва было неловко, потом привык.

 

Тюмень. Омск. Новосибирск.

Чужие города, чужие люди – и полная свобода. Пьянящая, сводящая с ума. Счастье через край.

– Привет, друг.

– Иркутск. Нам по пути?

Вполне.

– Тогда залезайте.

Иркутск. Чита. Уссурийск. Хабаровск.

Сахалин. Мы сидели на высоком берегу, смотрели на появляющееся из-за горизонта огромное красное солнце и кидали горстями мелочь в пролив Лаперуза. Монетки рассыпались дождем и тонули в волнах. Я не мог поверить, что такое бывает, и что это случилось со мной.

 

– Что вы тут делаете?

– Машину тормозим. Ты, надо полагать, тоже?

– Точно. И я первая сюда пришла.

Глянула с вызовом, провела рукой по короткому ежику русых волос. Маленькая, худенькая, в джинсах и футболке, рукава куртки завязаны вокруг талии, на спине – рюкзак. Симпатичная девочка.

Ник улыбнулся.

– Ну, значит, и уедешь первая. Ты куда собралась-то?

Девчонка задумалась.

– Как можно дальше. На запад. Хочу до Москвы доехать...

– Так, может, вместе махнем? Мы тоже в Москву.

Она оглядела нас. Сперва меня, потом Ника, более внимательно и таким взглядом... Так девчонки обычно смотрят на симпатичных парней и, увы, почти никогда – на меня. С сомнением покачала головой.

– А возьмут такую большую компанию?

– Возьмут! – уверенно заявил Ник. – Посидите-ка с Вадиком в сторонке... – ...Привет, друг. Подбросишь?

 

Огонь рассыпал вокруг нас искры, гитара пела, а я с сожалением глядел на поднимающееся за лесом солнце. Летняя ночь слишком коротка, не успеешь насладиться ею, как снова пора в путь. Тая – так звали нашу попутчицу – давно ушла в палатку, а мы с Ником сидели у догорающего костра, молчали и слушали звуки просыпающегося леса.

– Следующую остановку надо в городе делать, – наконец сказал он. – Деньги кончились, еды больше нет. А среди людей всегда можно заработать.

Я достал из кармана пачку купюр, прибереженных специально на этот случай.

– Вот, держи. На неделю троим хватит, если экономить.

– Что продал? – в его голосе прозвучало удивление вперемешку с восторгом.

– Плеер. Все равно без дела болтается, батареек-то нет. Да и стыдно, что ты один за двоих добываешь...

– Ну ты даешь! – восхищенно присвистнул он, пересчитав деньги. – Много!

– Я хорошо торговался, – гордо пояснил я. На самом деле даже удивительно, как легко я выручил неплохую сумму за старенький плеер. – Ник... – я дотронулся до его руки.

– Что?

– Ты ведь не вернешься в университет, да?

– Наверное, нет, – он пожал плечами. – Мне тесно в четырех стенах.

– Как ты живешь? Где? Откуда ты?

– Зачем тебе это знать?

– Я... знаешь, я думаю о том, что вернусь в Москву и... Может, это глупо, но я знаю, что мне есть куда вернуться. А тебе?

– А я – всегда дома, – улыбнулся он. – Мой дом – весь мир.

– И что, вечные дороги, вписки, чужие машины?

Он вдруг отложил гитару и наклонился ко мне. Глаза его расширились, и мне стало немного жутко от блеснувшего в них огонька. Он схватил меня за руку, заставил подвинуться ближе и горячо зашептал:

– А ты прав... вечная дорога. Вечная свобода. Вечная, понимаешь? Ты думаешь, почему нас подвозит первый же попутчик? Откуда у меня все эти адреса и телефоны, и почему любой готов приютить? Почему своей гитарой я зарабатываю ровно столько, сколько надо, чтобы не умереть с голоду? Сечешь? Я сделал свой выбор... Теперь остается только жить...

– Какой выбор? – я, казалось, заразился от него этой горячкой. Теперь уже я схватил его ладонь, крепко сжал и чувствовал, как она дрожит.

– Свобода. Мне предложили свободу. Вечную. И я согласился.

– Но...

– Свобода ехать, куда хочешь. Творить. Нет проблем. Всегда есть связи, деньги, документы... даже талант! Хочешь играть на скрипке? Писать стихи? Знать китайский? Все к твоим услугам! Всегда молодой – выбирай любой возраст и живи...

– А взамен?

– Взамен? – он усмехнулся, как-то горестно и зло. – А ничего взамен. Только свобода. Понимаешь?

– Нет...

– Ну и отлично! – он вырвал свою руку из моей и схватил гитару.

 

В начале августа мы уже были в Европе. Глаза Таи блестели восторгом, она с какой-то даже жадностью осматривала новые города, вытаскивала нас на ночные прогулки, щедро делилась с нами своей радостью. С ней наше путешествие было наполнено не только свободой и ощущением полета – с ней я полнее дышал, веселее смеялся и не знал усталости. И тем обиднее было наблюдать, с каким восхищением она смотрит на Ника, слушает его музыку, как хватает за руку, стремясь с ним – первым – поделиться каждым новым маленьким счастьем.

Он приносил ей охапки полевых цветов, или дарил очаровательные безделушки, или пел что-то для нее, и голос его звучал особенно нежно. Но иногда, казалось, он замыкался в себе – и тогда он занимался своей гитарой, или перетряхивал по десятому разу сумку, или уходил один и бродил по городу до утра – а я оставался утешать ее, довольствуясь ролью хорошего друга.

 

Вечером мы сидели с Ником на полу в пустой кухне очередной «вписки», по очереди отхлебывая пиво из бутылки – одной на двоих.

– Тебе она нравится? – спросил я.

– Нравится? – его голос звучал как-то рассеяно. – Нравится – не то слово...

– Так в чем дело?

– В чем? – повторил он. Запрокинул голову, сделал глоток, сунул бутылку мне. Я поймал его взгляд и вздрогнул – столько отчаяния было в его глазах. – Я не могу. Понимаешь? Не могу. Вот тут, – он поднес руку к солнечному сплетению, – тут. Дыхание перехватывает, и боль... Чем она ближе... и роднее, тем сильней.

Вдруг он рассмеялся – дико и горько.

– Свобода... не пускает...

 

С того вечера что-то изменилось. Неуловимо, неясно – но я начал мечтать о том, чтобы поскорее вернуться. Показать Тае Москву и купить ей билет на поезд до Хабаровска... Ник становился все мрачнее с каждой минутой. Он по-прежнему лихо «голосовал» на дороге, легко искал квартиры в незнакомых городах, бархатно пел под гитару, но это был не тот Ник, с которым мы проехали от Москвы до Сахалина. В нем словно погасло что-то, как будто он начал тяготиться той свободой, которой раньше жил и дышал полной грудью. А иногда я ловил его взгляд, брошенный на Таю – взгляд, полный нежности и отчаяния...

– Приехали. Университет.

– Спасибо! Удачи, друг!

Шорох шин по пустой дороге. Воскресенье. Август. Пустые аллеи, первые желтые листья – нас не было четыре месяца. Оказывается, я успел соскучиться.

– Ну, вот и Москва, – тихо сказал Ник. На лице – грустная полуулыбка, словно он был не с нами, а где-то далеко-далеко... Тая глядела на него растерянно. Я понимал ее – мы-то вернулись домой, а до ее дома тысячи километров.

– Здорово! – я постарался изобразить воодушевление. – Значит, сейчас мы идем к одному моему приятелю, он недалеко живет. Нас накормят, напоят чаем – и пойдем город смотреть. Как тебе? – я повернулся к Тае и Нику. – Ник, ты с нами?

Он помолчал, словно осознавал смысл моих слов.

– Нет.

– Снова в путь? – тихо спросил я.

Он кивнул. Улыбнулся, поднял руку в прощальном жесте.

– Ник! – Тая подбежала к нему. В ее глазах – слезы. – Неужели ты... просто уйдешь?

– Я должен.

– Ник...

Он поднял руку, поднес к ее худенькой загорелой щеке. Наклонился... Едва их губы соприкоснулись, его тело судорожно выгнулось, и он отшатнулся. Схватился за грудь, задыхаясь, согнулся пополам – я успел заметить искореженное от боли лицо.

– Ник! – она кричала, не понимая. – Ник!

Подошла. Протянула руку, коснувшись плеча.

Он поднял голову. Дикий взгляд в пустоту...

– Прости. Ты видела. Я – не могу. Прости...

Он вдруг отступил на шаг, потом еще – и помчался по аллее к возвышающемуся над нами зданию университета.

– Вадим! – ее голос сорвался.

– Стой здесь! – приказал я, скинул рюкзак. – Поняла? Никуда не уходи, я сейчас вернусь!

Я бросился за ним. Маленькая фигурка пронеслась по лестнице и скрылась за дверью. Я поднажал, буквально взлетел на крыльцо, перепрыгивая через три ступеньки, на бегу сунул охране студенческий, и уже почти добежал до лифтов, но тут сообразил, что в выходные их отключают.

На лестнице гулко отдавались шаги. Он был не так уж далеко, и я, сначала живо, потом через силу, принялся карабкаться за ним.

Ноги не слушались, предательски дрожали, но я, падая и цепляясь руками за все, что придется, упорно поднимался. Сперва считал этажи, потом старался лишь не остановиться, продолжать эту безумную гонку.

Потом – сколько времени прошло? – шаги впереди стихли.

– Ник!

Молчание.

Тридцать второй этаж. Но ведь там закрыто!

Распахнутая дверь. Узкая площадка, высоким парапетом отделенная от остального мира. Тут ветер и солнце в глаза. Отсюда весь мир – как на ладони, а под ногами – тридцать один этаж надежной каменной кладки.

Я успел заметить только, как он взвился над парапетом и, раскинув руки, безумной птицей полетел вниз.

 

– Привет, друг!

Я отнял руки от лица. Не помню, как оказался здесь – в пустой аудитории на двадцать четвертом этаже. Только что я стоял, перегнувшись через парапет, кричал что-то, а мир плясал подо мной, и только одно я видел четко – маленькую фигурку, падающую навстречу ощетинившимся антеннами крышам нижних ярусов и асфальтовым дорожкам между ними. Что было потом?

Он сидел на подоконнике, болтая ногами и придерживая гитару одной рукой.

– Ты...

– Я, – он невесело усмехнулся. – Я же говорю, вечная свобода. Только разве это свобода, когда нет выбора?

– Так ты знал, что не умрешь? Зачем же?..

– Зачем прыгал? Да потому что есть такая штука – надежда... А вдруг в этот раз получилось бы?

Мы помолчали. У меня в голове вертелся вопрос.

– А зачем вернулся? Ты ведь свободен. И от привязанностей тоже...

Он тепло улыбнулся мне.

– Ты прав. Я сейчас уйду. Но ты тоже заслужил свободу, хотя бы от угрызений...

Он спрыгнул с подоконника, и я заметил у него на шее наушники. Приглядевшись, с изумлением понял, что на нем – мой старый mp3-плеер, тот самый, который я продал у черта на рогах ради этой пресловутой свободы... Он коснулся наушника:

– Можно, я оставлю это?

– Не вопрос.

– Ну что ж... – он опустил голову и помолчал минуту, словно пытаясь убедить в чем-то самого себя. Потом посмотрел мне в глаза. Что-то было в них... Грусть. Надежда. Я вспомнил вдруг, как мы стояли на откосе, этой весной, и он кричал: «Ради этого стоит жить!» Он снова отправлялся в путь. Это – его дорога, и он принимал ее.

– Прощай, друг!

– Прощай... И будь счастлив.

Он легко сжал мою руку. Улыбнулся и вышел. Через дверь. А я поплелся вниз, туда, где ждала меня Тая.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.11: Лачин. Три русских стихотворения об Ульрике Майнхоф (рецензия)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!