HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

Сергей Балябин

Имена давно минувших дней

Обсудить

Критическая статья

На чтение потребуется 13 минут | Аннотация | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 30.08.2013
Иван Иванович Хемницер (1745–1784)

 

 

 

Введение

 

Вера в прогресс, религия прогресса пришла в этот мир в Новое время. Ни Средневековье, ни Античность не были знакомы с этой идеей. Философия Нового времени провозгласила идею прогресса во всех областях человеческого бытия: в науке, технике, политико-экономических и социальных отношениях, в этике etc. В том числе был провозглашён прогресс в художественном творчестве и искусстве. Давайте посмотрим, к примеру, что говорит один из апологетов новоевропейской философской мысли в своей статье «Взгляд на русскую литературу 1846 года»В. Г. Белинский: «Баснописец Крылов, предшествуемый Хемницером и Дмитриевым, так сказать, приготовил язык и стих для бессмертной комедии Грибоедова. Стало быть, в нашей литературе всюду живая историческая связь, новое выходит из старого, последующее объясняется предыдущим, и ничто не является случайно».

Таким образом, если мы утверждаем прогресс в художественном творчестве, то совершенно логично предположить: 1) менее ценное с художественной точки зрения при более раннем периоде создания, 2) развитие художественных форм и идей с течением времени от простых к более сложным и 3) возможность классифицировать художников в зависимости оттого, насколько они – по мнению того или иного критика – соответствуют данному этапу развития. Возможность, так сказать, выстраивать художников и поэтов по ранжиру.

Действительно, современное литературоведение утверждает развитие литературы от классицизма к сентиментализму, от последнего к романтизму и далее к критическому реализму. О последнем и «высшем» этапе в развитии художественного творчества – социалистическом реализме – сейчас говорить не принято. Соответственно, «ценность» того или иного художника определяется тем, насколько ярко он выражает идеи того или иного периода развития. И здесь мы вспомним ещё одну цитату из уже упомянутого нами критика: «Мы считаем поэтами (само собой разумеется, истинными) не только Крылова, Жуковского и Батюшкова, но и Хемницера, Фонвизина, Карамзина, Дмитриева, Озерова и думаем, что русская поэзия, после Державина, должна была пройти чрез всех их, чтоб дойти до полного своего развития в Пушкине». Как мы видим, и здесь утверждается иерархия поэтов от многочисленных Дмитриевых и Озеровых в основании пирамиды, до Пушкина – на вершине. Кстати, Пушкин стал поэтом №1 после знаменитой речи Ф. М. Достоевского на открытии памятника Александру Сергеевичу. Не было бы той знаменательной речи, поэтом №1 остался бы Ф. И. Тютчев.

 

Нам кажется такой взгляд на творчество – взгляд на литературу как на процесс, имеющий своё начало, вектор развития и определённую цель, тем более утрированный в школьном курсе, – не совсем верным. По той простой причине, что рационалистические методы познания и анализа неприемлемы в постижении творчества. Согласитесь, алгеброй не можно (и не должно поверять) гармонию.

Оценивать необходимо не того или иного художника, оценивать необходимо то или иное произведение. Как бы это кощунственно ни звучало, но мы считаем: не бывает великих художников, бывают великие произведения. «Великими» художников провозглашают обычно уже после их смерти, такое провозглашение необходимо не столько самому художнику, сколько его потомкам (в самом широком смысле этого слова), с тем чтобы потрафить их тщеславию. Художнику же необходимо простое человеческое участие, уважение и признание, – чего так не хватало многим и многим при жизни. А всё остальное от лукавого.

И здесь мы полностью разделяем взгляды на творчество Максима Горького. Вот что об этом говорил Владислав Ходасевич в своих воспоминаниях: «Я видел немало писателей, которые гордились тем, что Горький плакал, слушая их произведения. Гордиться особенно нечем, потому что я, кажется, не помню, над чем он не плакал, – разумеется, кроме совершенной какой-нибудь чепухи. Нередко случалось, что разобравшись в оплаканном, он сам же бранил, но первая реакция почти всегда была – слёзы. Его потрясало и умиляло не качество читаемого, а сама наличность творчества, тот факт, что вот – написано, создано, вымышлено. Маяковский, однажды печатно заявивши, что готов дёшево продать жилет, проплаканный Максимом Горьким, поступил низко, потому что позволил себе насмеяться над лучшим, чистейшим движением его души».

 

В тех цитатах, что мы приводили, промелькнуло имя Хемницера. Сейчас вряд ли кто из неспециалистов вспомнит это имя, ведь с точки зрения современного литературоведения это один из многих второстепенных поэтов раннего периода в развитии литературного процесса Нового времени. Мавр сделал своё дело, мавр может уходить? Давайте посмотрим, может ли нас чему-либо научить, к примеру, тот же Хемницер.

 

 

 

Жизнь и творчество Ивана Хемницера

 

Эзоп, Хемницера видя, Дмитрева, Крылова,
Последнему сказал: «Ты тонок и умён»;
Второму: «Ты хорош для модных нежных жён»;
С усмешкой первому сжал руку – и ни слова.
 
             Г. Р. Державин

 

 

«Хемницер Иван (1745–1784) – обер-офицер при горных делах, писал много стихов; но из них напечатаны только две оды в Санкт-Петербурге 1769 и 1770 годов. Он сочинил трагедию «Бланку» в трёх действиях; но она в свет не издана». Из «Опыта исторического словаря о российских писателях» Н. И. Новикова.

К сожалению, Иван Иванович Хемницер не оставил нам автобиографии. А ведь она, нам думается, могла бы стать яркой иллюстрацией жизни России второй половины XVIII века. Посудите сами, тринадцати лет сын штаб-лекаря, выходца из Саксонии, убегает из дома и поступает на военную службу в Нотебургский (Шлиссельбуржский) полк. После семи лет службы (не известно, насколько безупречной) получает свой первый офицерский чин, участвует в боевых действиях (вероятно, в русско-турецкой войне 1768-74 гг.) В 1769 году Иван Иванович оставляет военную службу и поступает на службу в Горное училище, где переводит труды по минералогии (например, «Кобальтословие» И. Лемана), принимает участие в подготовке Горного словаря.

Заботы эти были далеки от литературной жизни, но будущему баснописцу несказанно повезло. Начальником его оказался M. Ф. Соймонов, близкий родственник прекрасного поэта Николая Львова, с которым Хемницер вскоре познакомился. Они сопровождали Соймонова в зарубежной поездке, и это их ещё более сблизило. B пути Хемницер ведёт дневник, куда заносит сведения о технических, театральных, литературных новинках; самообразование стало для него духовной необходимостью. В круг его чтения входят Вольтер и Руссо, Гольбах и Ломоносов...

Под влиянием Львова Хемницер всё настойчивее пробует свои литературные силы. Он становится участником «львовского кружка», в который входят драматург В. Капнист и один из величайших поэтов «осьмнадцатого столетия» Г. Р. Державин. Первые опыты начинающего автора трудно назвать удачными: дебютом его стали высокопарные оды на победу при Журже и Кагуле; затем он обратился к жанрам сатиры. Лишь после выхода 1779 году сборника «Басни и сказки N... N...» знатокам поэзии стало ясно, что в отечественной литературе зазвучал новый голос.

Но жизнь Хемницера вскоре оборвалась: тридцати девяти лет от роду он скончался в турецком городе Смирне, куда его назначили генеральным консулом.

 

Зато его басням суждена была более долгая жизнь. Начиная с 1799 года, когда друзья Хемницера выпустили посмертное издание его сочинений, известность поэта неуклонно возрастала.

Басни его цитировал Пушкин, o «Метафизическом ученике» c похвалой отозвался Белинский. Значит, художественная ценность творчества баснописца не померкла с годами. Не притупилась c течением лет и его острота, к примеру, в 1872 году цензура запретила некоторые из басен: «Лев, учредивший совет», «Привилегия» и др.

В баснях Хемницера всё это связано c философией жанра. Поэт возлагал надежду не на булавочные уколы сатирических укоризн, a на целительное течение времени, совершенствование человеческой природы.

Мы особенно отчётливо ощутим своеобразие Хемницера, если вспомним, что классическая басня, при всём её пристальном внимании к человеческим порокам и несовершенствам, была исполнена оптимизма. Да и как не радоваться, если остриём слова, остриём басенной морали можно пригвоздить к позорному столбу, выставить их на всеобщее обозрение и тем самым помочь искоренению зла в людских душах? Но с этим жанровым мерилом нельзя подходить к хемницеровскому наследию, иначе некоторое несоответствие способно и смутить, и поставить в тупик.

 

Вот басня «Умирающий отец», где рассказывается о человеке, который перед смертью решает: кому же из двух сыновей, умному или глупому, завещать всё наследство; о ком из них больше следует тревожиться. Если бы баснописец хотел преподать урок всякого рода глупцам, ленившимся развить свой ум, он, скорее всего, заставил бы героя вознаградить добродетель разума и оплакать судьбу неуча. Ho дурак остаётся без денег только потому, что и без них:

...уж верно сыщет средство
Счастливым в свете быть.

A умный сын будет в свете выглядеть белой вороной и нужно чем-то компенсировать это «несчастье», это «горе от ума». Решение неожиданное, предопределённое тем, что басня Хемницера не учит, не перевоспитывает общество, a просто фиксирует его безнадёжно-косное состояние. Художник обращается к реальности не c целью её преображения, но единственно ради изображения действительного положения дел. (Недаром поэт K. Н. Батюшков отмечал в «остроумных, счастливых стихах» Хемницера «тонкий ум наблюдателя света.)

 

Не поняв этого, мы не уразумеем и смысл басни «Дерево». Растение гибнет, желая подняться из долины, где тишь да гладь, да Божья благодать, наверх, на гору, где ветры вырывают деревья с корнем:

И дерево теперь, стоявши на вершине,
Трепещет о своей судьбине…
Из корня вырвано, упало.
Мне кажется, легко из басни сей понять,
Что страшно иногда на высоте стоять.

В этих словах нет домашней философии обывателя, урока покорности: «Не высовывайся». Перед нами формула философии здравого смысла, урок социального скепсиса, рождённого основательным знанием современной поэту действительности. Сказанное Хемницером не означает призыва к рабству. Просто автор, наученный горьким опытом жизни, предупреждает о том, что в погоне за большей свободой можно потерять и ту малую, которая имеется. Именно эта горечь житейского знания приходит у него на смену благодушному оптимизму западноевропейской басни. А жёсткие формулы, крупицы исконной философии «здравого смысла» окончательно вытесняют несколько назойливую басенную «мораль». Потому чем дальше, тем решительнее отказывался Хемницер от привычной басенной композиции, как бы отсекая итоговый вывод, нравоучение. Поэт то сжимал басню до пружинного состояния эпиграммы, то расширял её до размеров новеллы, все более приглушая дидактичные интонации. Он вплотную подвёл басню к тому пределу, за которым она превращается в философское стихотворение, где истина неизвестна заранее и где высшая ценность для поэта – сама возможность поразмышлять о тайнах Бытия. Неслучайно в одной из лучших сценок – «Муха и Паук» – речь, вопреки «сниженной теме», заходит о высочайших материях: вере и безверии, мудрости и самонадеянности.

 

 

Примеров, когда выдающиеся деятели русской культуры оказались забыты потомками, немало и в изобразительном искусстве. Русский живописец и педагог Максим Воробьев (1787–1855) писал пейзажи по заказу сильных мира сего для украшения дворцов, воспитал многих известных мастеров кисти, но уже к концу жизни оказался не в моде был предан забвению.

 

Это соединение скепсиса и надежды, эта тяга к беспредельному углублению смысла перейдут от Хемницера по наследству к другим русским баснописцам, не исключая и Крылова, который поднял жанр на небывалую высоту. Конечно, в неизбежном сравнении с Крыловым (особенно если поставить рядом их басни с одинаковыми сюжетами – «Стрекозу и Муравья», например) станет очевидной затянутость иных хемницеровских сценок, однообразие его ритмических «ходов», частая глагольная рифма. Но есть одно преимущество, которого не отменят ни время, ни слабая разработанность литературного языка переходной эпохи. Хемницер (вместе со всем его литературным поколением) дал ответ на вопрос, мучавший еще Тредиаковского, Ломоносова и Сумарокова: в какие русские одежды одеть басню, этого чужеземного гостя, пришедшего к нам из древней Греции – от Эзопа, из Франции – от Лафонтена, из Германии – от Геллерта (которого Хемницер особенно много переводил). За басней был навсегда закреплён гибкий ритмический рисунок, когда короткая строка в любой миг может уступить место длинной, – что позволяло передать смену тембров человеческого голоса, интонацию рассказчика. Утвердился и неповторимый басенный стиль: простой, ясный, исполненный естественности, а также простой, ясный и исполненный естественности язык повествования. Язык Хемницера, пo выражению B. А. Жуковского, «весьма простодушен, но в то же время очень прозаичен». И, главное, была выработана философия жанра, без которой его дальнейшее развитие было бы невозможно. Кроме того, мы не можем не отметить притчевый характер басни.

 

 

Заключение

 

Хемницер входит в литературу в очень интересное и по-своему уникальное время. В 70-х годах XVIII столетия периодическая печать в России была уже в достаточной степени развита. Она уже приступила к выполнению своей непосредственной задачи – формированию общественного мнения. Интересно отметить тот факт, что к периодике приложила свою царственную руку и Е. И. В. Екатерина II. Под её руководством издавался нравоучительно-сатирический журнал «Всякая всячина». Впрочем сатира в нём не носила обличительного характера, была, если можно так сказать, в «улыбительном духе» и сводилась к насмешкам над внешними неблаговидными проявлениями российской жизни: над алчностью, ханжеством, суевериями, скупостью, порочным воспитанием и необразованностью. «Всякая всячина» избегала педантичных учёных рассуждений, её тоном был тон непринуждённой светской беседы. Появление этого журнала инициировало невиданную активность на ниве сатирической журналистики. В короткое время появились: «И то и сё» М. Д. Чулкова, «Ни то ни сё» В. Г. Рубана, «Адская почта» Ф. А. Эмина. В это же время вышел на сцену и г-н Новиков со своим журналом «Трутень». Редакционная политика этого журнала кардинально отличалась от направления «Всякой всячины». Если в последнем подвергались осмеянию отдельные недостатки отдельных людей, то «Трутень» за частными недостатками видел системные, то есть обличал общественное несовершенство. Противостояние «Всякой всячины» и «Трутня» положило начало тому противостоянию в культурной жизни России, под знаком которой протекала жизнь нашей интеллигенции весь XIX век, вплоть до начала известных событий в истории нашей страны в ХХ веке.

Притчевый характер басни уже сам по себе, в силу своего назидательного нрава, менее всего подходит к роли обличительной литературы. Соответственно, он остаётся за рамками литературной борьбы. Да что там, сам облик «дедушки русской басни», Ивана Андреевича Крылова, его индифферентная позиция в области социального мироустройства, его характер, говорят сами за себя. Кто знает, быть может, басня как литературный жанр не получила слишком уж широкого развития на русской ниве именно по той простой причине, что литературная критика XIX века, почти вся, была революционно-демократическая, и видела в басне лишь лёгкую и несерьёзную писанину.

 

 

Список используемой литературы:

 

1.       В. Г. Белинский. П. С. С. в 9 томах. М. 1982 г.

2.       Н. И. Новиков. Избранные сочинения. М. 1951 г.

3.       Сб. «Русские поэты». М. 1989 г.

4.       Биобиблиографический словарь «Русские писатели». М. 1971 г.

 

 

 

И. И. Хемницер. Полное собрание стихотворений. Издательство: Советский писатель. Москва, 1963 г.   Басни. Антология. Издательство: АРТ+N, 1994 г.   Грот Я.К. Сочинения и письма Хемницера по подлинным его рукописям. Издательство: Книга по Требованию

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.11: Лачин. Три русских стихотворения об Ульрике Майнхоф (рецензия)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!