HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Лариса Базарова

Шарф

Обсудить

Рассказ

18+
Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 30.06.2019
Иллюстрация. Название: «Поцелуй Музы» (1860 г.). Автор: Поль Сезанн (1839–1906). Источник: https://www.arthipo.com/image/cache/catalog/artists-painters/paul-cezanne/pc200-the-kiss-of-the-muse-1000x1000.jpg

 

 

 

Шарф у девушки был завязан каким-то невероятным узлом. Очень сложным, со множеством переплетений и ярусов.

Всеволод долго рассматривал эти узлы и переплетения и думал, что на таком шарфе хорошо бы повеситься.

Девушка тем временем смущалась и отводила глаза. Думала, наверное, что он на неё запал и сейчас начнёт клеиться.

Все они так думают.

Он усмехнулся и начал разглядывать её ещё пристальнее. Цепким и зорким взглядом, который он сам называл писательским.

Писатель наблюдает жизнь отстранённо и безучастно. Он не живёт – он созерцает. И ему плевать, что наивные дурочки принимают этот созерцательный взгляд за влюблённый. Пусть принимают. Для него это – как увлекательная игра. Как интересно порой бывает поиграть в то, чего нет.

Девушка уже отчаянно покраснела и, казалось, вот-вот заплачет.

Всеволод отвёл наконец от неё глаза. Играй-играй, но не заигрывайся. Он ведь не отморозок какой-то. Он понимает человеческие чувства.

Когда Всеволод снова посмотрел в ту сторону, девушки уже не было.

Он встревоженно огляделся по сторонам. Ага, вот она, пробирается к дверям, отвратительный серо-голубой шарф мелькает в толпе.

Всеволод вскочил и начал пробираться следом.

Поезд подошёл к станции и остановился, девушка выскочила из вагона и почти бегом бросилась прочь. Всеволод – за ней.

Чего она испугалась? Почему так быстро бежит?

Тут ему пришла в голову мысль, что, может, она бежит вовсе не от него, а просто опаздывает куда-то.

Ну а он куда бежит? Что ему от неё надо? Раздумывать было некогда, но почему-то показалось, что догнать девушку для него жизненно важно.

Серо-голубой шарф мелькал впереди в толпе. Всеволод прибавил шагу, почти перейдя на бег.

На эскалаторе он наконец догнал её. Подбежал, запыхавшись, встал на ступеньку впереди, лицом к ней. Она, на ступеньке ниже, не доставала ему даже до груди.

– Что вам нужно? – снизу вверх к нему обратилось испуганное лицо с огромными глазами. – Зачем вы меня преследуете?

Её голос, впрочем, не выдавал страха. Он чуть подрагивал, но звучал решительно, и был не каким-нибудь писклявым, как можно было бы подумать при её внешности, а вполне звучным и приятным.

– Понимаете, я… я писатель.

Ничего более нелепого в этой ситуации он сказать не мог.

– Писатель? – в голосе девушки послышалось удивление, и видно было, что страх её отпустил. – А я думала, маньяк.

– А вы думаете, писатель и маньяк – не одно и то же?

– Думаю, нет.

Она уже улыбалась, и ему понравилась её улыбка.

«Что я должен сейчас сказать? – думал Всеволод. – Попросить, чтобы отдала свой шарф? Свой дурацкий, уродливый серо-голубой шарф, похожий на скрученные верёвки? Верёвки, на которых можно повеситься. На которых кто-то, возможно, уже повесился. Да, точно. И я даже знаю, кто».

Мысли о шарфе увели его очень далеко от девушки. Взгляд его уже не был цепким. Он был отсутствующим. Всеволод пребывал в совершенно другом пространстве-времени.

– Что с вами? – девушка тронула его за рукав. – Вам нехорошо?

– А? Нет-нет. Всё в порядке.

– Повернитесь, приехали.

Эскалатор и правда закончился. Всеволод широкими шагами миновал вестибюль, вышел на улицу. Девушка семенила рядом. Он с удивлением заметил, что она всё ещё здесь. Что ей нужно, почему до сих пор идёт рядом с ним, когда он уже всё понял – и про шарф, и про всё то, что ему нужно было понять…

Ну а он-то куда идёт? Вышел на чужой станции – надо же! А ведь ему надо домой, и срочно…

– Знаете что? – он резко остановился, из-за чего сзади на него налетел, чертыхнувшись, какой-то прохожий. Всеволод не обратил на него внимания.

– Что? – девушка замерла рядом, во взгляде её снова был страх, но теперь пополам с интересом.

– У вас ужасный шарф. Выбросьте его. Вот прямо сейчас снимите и выбросьте.

– Почему? – девушка ухватилась рукой за шарф, и Всеволоду опять показалось, что она вот-вот заплачет.

– Потому! – Всеволод быстрым шагом двинулся вперёд, но всё-таки оглянулся, увидел девушку, которая так и стояла посреди дороги, держась за шарф, будто окаменевшая, и не выдержал, вернулся:

– Телефон!

– Что? – бедняжка совсем растерялась, и Всеволоду стало её жалко.

– Телефон ваш дайте!

Девушка дрожащими руками полезла в сумочку, вытащила телефон, протянула Всеволоду.

– Да не телефон! Номер!

– А… Я вам позвоню. У вас определится? Скажите, как… набирать.

Всеволод вырвал телефон у неё из рук, набрал свой номер, услышал, что собственный мобильник завибрировал в кармане, нажал отбой, сунул телефон обратно девушке в руки. Собрался уже бежать, но вдруг сообразил:

– Зовут как?

– Что? – она всё никак не могла прийти в себя.

– Тебя зовут как?

– Аля.

– Пока, Аля. Позвоню.

Он махнул рукой и метнулся обратно к метро, на сей раз не оглядываясь.

 

Добравшись наконец до дома, он не раздеваясь включил компьютер, еле дождался, пока тот загрузится, открыл файл незаконченного романа и написал:

«Внезапно взгляд его упал на серо-голубой шарф, висевший на вешалке. Только сейчас он заметил его. Шарф принадлежал Нине – забыла, она его, что ли? Или специально оставила?

Шарф этот никогда ему не нравился. Напоминал переплетение верёвок, на которых разве что вешаться. К тому же Нина завязывала его такими замысловатыми узлами…

Внезапная мысль осенила его. Вот же он, выход. Вот оно, окончание всех его бед и страданий, о чём он давно грезил.

Он вскочил, подбежал к вешалке, схватил шарф и проверил его на прочность, сильно рванув руками в обе стороны. Шарф оказался крепким, будто и впрямь скрученным из верёвок. Теперь только содрать люстру с крюка, приладить шарф, приволочь с кухни табуретку и…»

Вся дальнейшая картина предстала перед ним ярко, как наяву.

Телефонный звонок прервал этот вдохновенный творческий процесс. В кармане куртки, которую Всеволод так и не снял, верещал мобильник.

Всеволод хотел нажать отбой, но почему-то всё же ответил.

– Всеволод! – кричал встревоженный женский голос, который показался знакомым. – Всеволод, не делайте этого!

– Кто это? – спросил он.

– Это Аля!

– Какая Аля?

– Ну Аля, мы с вами в метро познакомились… У меня ещё шарф такой… Который вам не понравился. Вы у меня телефон просили… Там ваш номер остался!

При слове «шарф» Всеволод вздрогнул. И вспомнил, что за Аля и что за телефон.

– Что случилось, Аля?

– Пожалуйста, не делайте этого! Я ведь знаю, что вы сейчас собираетесь делать! Умоляю вас, не надо! Хотите, я приеду? Приеду прямо сейчас? Приехать?

– Приезжайте, – пожал плечами Всеволод и нажал отбой.

Но телефон затрезвонил снова.

– Адрес! – кричала Аля. – Адрес ваш скажите!

– Ах, адрес... Конечно. Пишите.

Он назвал свой адрес, с опозданием подумав: а зачем это, собственно, ей нужен его адрес?

И тут же забыл об этом – надо было срочно вернуться к роману, вспомнить, на чём он остановился… Всеволод взглянул на экран. Собственные строчки показались ему чужими. Ну конечно, эта Аля своим звонком перебила поток вдохновения. Теперь, значит, начинай всё сначала…

Вздохнув, Всеволод сохранил уже написанный текст и пошёл на кухню варить кофе. За этим занятием он вспомнил, что звонившая девушка назвала его по имени. Разве он ей представился? Наверное, раз уж она знает его имя. Хотя он этого почему-то не помнил. Почему-то она была очень взволнованной, просила, чтобы он чего-то не делал… Чего, интересно, он не должен делать? И при чём тут эта Аля? Почему она решает, что ему делать, а чего не делать?

 

Он выпил кофе, вымыл чашку. Раздался звонок в дверь, и он пошел открывать.

За дверью стояла Аля, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с огромными встревоженными глазами.

– С вами всё в порядке? – спросила она, испытующе глядя на него.

Всеволод молча смотрел на неё, пытаясь понять, что всё это значит.

Аля тем временем с облегчением выдохнула, лицо её перестало быть встревоженным. Теперь она смотрела на Всеволода счастливыми глазами.

Сделав шаг по направлению к нему, спросила:

– С вами точно всё хорошо?

– Со мной-то хорошо, – пробормотал Всеволод, – а вот с вами…

– Ой, – вдруг сказала Аля, и на её лице вновь отразилась тревога, – отойдите-ка.

Она отодвинула Всеволода, загораживающего ей дверь в комнату, метнулась туда, взглянула на потолок, где висела люстра, огляделась быстрым взглядом по сторонам и, кажется, успокоилась.

– Так, – сказал Всеволод, – пойдём-ка.

Снял с неё лёгкое пальтишко, вытолкал в кухню, усадил на табурет, сам сел напротив. Уставился снова на неё цепким взглядом.

Она была хорошенькая, щёки раскраснелись, глаза блестели. Хрупкая, маленькая. Хочется взять её на руки и покачать как ребёнка.

– Ну и что сие означает? – спросил наконец.

Раздался звонок в дверь.

– Я сама! – Аля вскочила и бросилась коридор – так быстро, что Всеволод ничего не успел сообразить.

Он услышал, как за Алей хлопнула входная дверь. Из-за двери тотчас же начали доноситься голоса – взволнованный, оправдывающийся Алин, и другой, мужской, явно недовольный и даже сердитый.

Всеволод тяжело вздохнул и пошёл вслед за Алей. Вот ещё, только приключений ему и не хватало.

Открыл дверь, и увидел на лестничной клетке полицейского.

– Гражданин Погодин? – отвлёкся тот от беседы с Алей, увидев появившегося в дверях Всеволода.

– Да, – ответил он. – А в чём, собственно, дело?

– В следующий раз штраф платить будете за ложный вызов. Сейчас так и быть… На первый раз прощу вас. Но больше вам это так с рук не сойдёт, имейте в виду.

– Хорошо, спасибо вам большое! – выпалила Аля полицейскому, направившемуся к лифту.

– Уф, слава богу, – выдохнула она, заходя вместе со Всеволодом обратно в квартиру. – Хорошо, что нормальный человек оказался, не зверь.

Она взмахнула рукой, то ли поправив чёлку, то ли стерев капли пота со лба.

– В чём дело? Какой ещё… ложный вызов? – Всеволод напряжённо смотрел на неё, чувствуя, как и его бросило в пот.

– Какой-какой… Извините, а вы не собирались тут случайно покончить с жизнью? Повеситься… на крюке от люстры? – она вмиг перестала улыбаться, стала серьёзной.

Всеволод смотрел на неё, широко раскрыв глаза. Все слова куда-то делись.

– Вот видите, – сказала она устало. – Значит, это правда.

– Да что правда-то?! Вы чего несёте? – обрёл наконец дар речи Всеволод.

– Да я же вас узнала! – сказала Аля. – Ещё там, в метро. Не сразу, но узнала. Когда вы сказали, что писатель. То-то я думала, лицо знакомое. А я вас видела один раз… по телевизору. Вы там в передаче участвовали на канале «Культура».

Сто лет назад Всеволод и правда участвовал в какой-то передаче на канале «Культура» и даже что-то там говорил. Но он и сам об этом давно забыл.

– А я и книжки ваши читала. А тут – боже мой, сам Всеволод Погодин! И в метро ездит, как простой смертный. Но знаете, когда вы про шарф сказали… Меня как-то очень это обеспокоило. Я поняла, что с вами что-то не так. Только я не могла понять, что именно. А потом вдруг… Вы не поверите, но я так чётко и ясно это увидела… Я просто увидела эту картину как наяву…

– Какую картину? – Всеволод слушал внимательно, не пропуская ни одного слова.

– Ну… Вас я увидела. На табуретке. Под крюком от люстры, к которому привязаны какие-то верёвки… Я просто увидела это так ясно и сразу поняла, что это правда. Вот даже сомнения у меня не было, что так оно сейчас всё и происходит на самом деле…

Голос у Али теперь срывался, как будто она собиралась зарыдать.

– И боже мой, как хорошо, что вы попросили меня дать телефон! – она справилась с собой, проглотила подступавшие рыдания. – Я вам сразу позвонила, я поклялась себе, что не дам вам этого сделать. Потом я позвонила в полицию и в скорую… Сказала, что с писателем Всеволодом Погодиным беда.

– Господи! – Всеволод схватился за голову. – Сейчас ещё скорая приедет?

– Нет-нет, скорой я уже дала отбой… Когда с полицейским разговаривала.

– О боже, что ты наделала! – Всеволод тёр виски, будто у него внезапно разболелась голова. – Скорая, полиция… А если они всё это в прессу сдадут? Об этом ты не подумала?! Представляю, что они напишут. «Неудавшаяся попытка суицида когда-то подававшего надежды, но давно всеми забытого писателя Всеволода Погодина». Что ты наделала, боже мой, откуда ты такая взялась на мою голову…

– Да какая разница, что они напишут, – сказала Аля, – главное, что вы живы, вы спасены…

– Да не собирался я вешаться! – Всеволод стукнул кулаком по столу, не сильно, но Аля вздрогнула и замолчала. – Пойдём!

Всеволод взял её за руку и потащил в комнату. Подвёл к компьютеру, двинул мышку, чтобы разбудить уснувший монитор, и сказал:

– Читай!

Аля прочитала. Посмотрела на Всеволода непонимающими глазами. Потом в глазах появился намёк на понимание.

– Вот что ты видела! – сказал он. – Вот! Это – не реальность. Это – литература!

Аля молчала. О чём-то думала. Потом перечитала ещё раз и сказала:

– Не убивай его. Пожалуйста.

– Вот ещё! Это удачная находка. Это неожиданный поворот сюжета. Я не знал, что дальше делать с этим героем! Он зашёл в тупик. И тут ты со своим шарфом. И мне всё стало понятно. Всё выстроилось!

– Я тебя прошу. Не убивай. Он очень похож на тебя. Очень! Я поэтому спутала. Я решила, что это ты. Я ведь именно так всё и видела! Точно так, как ты написал. Только он, этот человек… персонаж… он был точной твоей копией. Не убивай.

Она даже, кажется, не заметила, как перешла на «ты». И Всеволоду это вдруг понравилось. И он сказал уже другим, доверительным тоном – так, как будто они были старыми друзьями:

– Понимаешь, я не знаю, как он иначе вывернется из ситуации. У него нет другого выхода.

– Есть! Выход есть всегда, – ещё горячее заговорила Аля. – Надо только его найти. А ты найдёшь, я знаю. Только не убивай его! Ты говоришь, это литература. Но ты сделал её реальностью. Ты творишь такие образы… Видимо, вкладываешь в них так много себя самого… что они начинают жить самостоятельной жизнью. Витают где-то там… в ноосфере. И влезают людям в мозги.

Всеволод захохотал – так смешно это прозвучало. А ведь он и не помнил, когда смеялся в последний раз.

– И давно это у тебя? – сказал сквозь смех.

– Что? – озадаченно спросила Аля.

– Влезающие в мозги чужие образы.

– В первый раз в жизни.

– А я думал, может, ты ясновидящая или…

– Сумасшедшая? Да, конечно, ты так и думаешь. – Аля явно расстроилась. – Но только я не сумасшедшая. Дело вообще не во мне. Дело в том образе, который ты создал. Понимаешь теперь?

– Что?

– Что с образами нужно быть поосторожнее. Они могут повлиять ещё на кого-то… Кроме тебя.

– Допустим. Но всё равно это невозможно – то, что ты предлагаешь.

– Ну почему? Может, ты всё же подумаешь? А?

– Нет, и не проси. Там не может быть другого финала. Понимаешь, этот человек запутался в такие сети… Он всё потерял, что имел. Из-за него погибли близкие ему люди. И он не может дальше с этим жить. Он невольно стал участником преступления… Не зная, что жертвы – те, кого он любил больше жизни. У него больше нет ничего. Ничего не осталось. У него нет даже его самого.

– Ну не может быть, чтобы не было выхода! – Аля теперь нервно ходила по комнате, нахмурив лоб, как человек, которому надо срочно решить трудную, практически неразрешимую задачу.

Потом она остановилась и посмотрела на Всеволода с робкой надеждой во взгляде. Он молча смотрел на неё.

– А может быть, – неуверенно произнесла она, – может, он встретит женщину?..

– У него есть женщина.

– Значит, это не та женщина! Нужна другая. Та, которая его спасёт.

Она вдруг залилась краской и опустила глаза.

Всеволод смотрел на неё и думал, часто ли ему встречались девушки, способные вот так краснеть. Пришёл к выводу, что не часто.

– Женщину, которая его спасёт, – медленно повторил за ней Всеволод. – Банально. Пошло. Стандартно. Штамп, подходящий для бульварной литературы. Но не для серьёзной книги.

– Ну почему? – Аля сложила руки перед грудью как для молитвы, и Всеволоду показалось, что она сейчас бухнется на колени. – Ты напишешь так, что это не будет пошло и банально! Я же знаю, как ты можешь!

– Женщину, которая спасёт, – снова повторил он, словно осмысливая каждое слово. – Как ты – меня, да? Прибежит в последний миг, вызовет целую команду спасателей… Вытащит из петли… Откачает и вдохнёт в него жизнь… А что же, может, в этом что-то и есть… Случайная знакомая… Попутчица… Всем от него всегда что-то было нужно… Его деньги, его власть, влияние… Не стало ничего этого – не стал нужен он. Никому. А она… Ей ничего от него не нужно. Ей нужен он сам. Такой как есть. Со всем этим неподъёмным грузом прошлого… И она пришла, чтобы разделить с ним этот груз…

Он размышлял вслух, просто говорил сам с собой, а потом взглянул на Алю и увидел, что она смотрит на него как заворожённая.

Почему там, в метро, он зацепился за этот шарф и не увидел пухлых губ, широко открытых светло-голубых глаз, этих белокурых завитков на висках? Почему он так гордился своим цепким писательским взглядом и не думал, что иногда надо посмотреть по-другому – не писательскими, а обычными человеческими глазами? Увидеть лицо, а за лицом – душу, хрупкую, но такую смелую и отчаянную, такую сильную и надёжную…

Почему цепочка ассоциаций пошла у него от шарфа, а не от этого лица?

Всеволод подумал, что на досуге неплохо было бы как следует разобраться с содержимым собственной подкорки.

Аля подошла, взяла его за руку, повела к компьютеру, он шёл, не сопротивляясь. Сел за клавиатуру и сразу увидел всю картину как наяву. Худенькая девушка, такая, как Аля, врывалась в квартиру героя в последний момент, не давая случиться непоправимому.

 

Он, как обычно, мгновенно погрузился в создаваемый им мир и перестал замечать реальность. Он писал всю ночь, и лишь под утро, когда начало светать, поставил последнюю точку. Потянулся, разминая затёкшее тело. Почувствовал состояние тихого счастья, поднимающегося откуда-то изнутри – как всегда бывало, когда он завершал очередную вещь, и завершал удачно.

Вышел на кухню, понял вдруг, что страшно голоден. Али не было, он даже не заметил, когда она ушла. Почувствовал укор совести. Всё-таки он неисправим – собственная писанина ему дороже живых людей. Девушка прибежала его спасать, весь свет подняла на ноги… А он даже не удосужился ни угостить ее кофе, ни хотя бы проводить по-человечески.

Ему вдруг стало жалко, что она ушла. Как хорошо было бы, чтобы она была рядом. Он прочитал бы ей новый финал книги. И они вместе обсуждали бы его за утренним кофе.

Он удивился таким мыслям, потому что давно считал себя волком-одиночкой. Одной неудачной женитьбы хватило, чтобы понять: он категорически не выносит кого бы то ни было рядом с собой, под одной крышей. Особенно когда пишет. Ни одной женщине, считал он, этого не понять, и никто не будет его терпеть рядом с собой, вот такого, без конца стучащего по клавиатуре, а с точки зрения его бывшей жены – просто бездельничающего, и почему-то не реагирующего на призывы сходить в магазин или вынести мусор.

Сейчас, по крайней мере, он и в магазин ходит, и мусор выносит тогда, когда ему это удобно – ему, а не кому-то ещё.

Но Аля… Аля ведь совсем другое дело. Он почему-то совершенно точно знал, что её присутствие не только не будет ему в тягость – совсем наоборот. Он будет писать лучше, гораздо лучше, если она будет рядом.

– Муза, – сказал он иронично. – Приехали. Писатель нашёл свою музу.

И вдруг сам устыдился своей иронии. Что, в самом деле, в этом смешного…

Он вспомнил, как обернулся к ней, такой растерянной, стоящей посреди улицы, и попросил телефон. Зачем он это сделал? Просто из жалости к бедной девочке? Да нет, он ведь в самом деле собирался её поблагодарить… За то, что её шарф навёл его на мысль о новом сюжетном ходе. За то, что она стала его мимолётной музой… Думал подарить ей цветы или хотя бы шоколадку.

Он достал мобильник, нашёл в памяти телефон Али. Позвонил. Она ответила сонным голосом. Опять он в своём репертуаре – даже забыл посмотреть на часы! Эгоист несчастный. Седьмой час утра. Конечно, она ещё спит.

Но она, похоже, не рассердилась, услышав его голос. Наоборот, обрадовалась. Так ему показалось.

– Аля! Ты можешь прийти к метро? Да, где мы с тобой встретились. После работы? Хорошо. Давай в шесть вечера? Точно будешь? Ну пока.

 

Без четверти шесть он уже стоял у метро с букетом ярко-красных тюльпанов. По мере приближения стрелки часов к шести вдруг понял, что волнуется. Где этот хвалёный созерцательный писательский взгляд на действительность? Где холодная отстранённость и цепкая наблюдательность? Нет их в помине.

Она появилась внезапно, он вдруг увидел её хрупкую фигурку в лёгком пальтишке рядом с собой.

– А где твой шарф? – спросил неожиданно для себя.

– Я его сожгла.

– Как?!..

– Ещё вчера. Когда мы с тобой расстались, и я пошла домой. А рядом с нашим домом стройка. Там жгли какой-то мусор. Огромный был костёр. Я подошла, сняла шарф и бросила туда. Рабочие, кажется, удивились.

Всеволод стоял и смотрел на неё. Не мог оторвать глаз.

– Что ты стоишь? – засмеялась она. Кивнула на букет тюльпанов. – Это мне?

– Ах, да. Конечно, – смутился он, вручая ей цветы.

В воображении вдруг ярко вырисовалась картина: хрупкая девушка бросает в костёр серо-голубой шарф, похожий на переплетение толстых верёвок… А потом та же девушка принимает от героя букет тюльпанов и видит вложенный в него конверт… Раскрывает, вынимает из него записку и читает: «Будь моей музой». Нет, не так. «Будь моей женой», – вот что она читает там.

Может быть, стоит дописать к роману такой финал?..

Образ рассеялся – улетел куда-то в ноосферу.

Аля взглянула на Всеволода и сказала:

– Почему-то мне показалось, что здесь должен быть конверт…

Она будто вслушивалась во что-то. И вдруг смутилась:

– Ой, я снова всё напутала? Это, наверное, опять литература, да? Это – не жизнь?

– Нет, – сказал Всеволод. – На сей раз это – жизнь. Самая настоящая.

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.10: Ибрагим Ибрагимли. Интервью (одноактная моно-пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!