HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Олег Бондаренко

Ужин с гением

Обсудить

Пьеса

 

Купить в журнале за май 2017 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

 

На чтение потребуется 25 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Елена Астахова, 18.06.2017
Иллюстрация. Кадр из фильма «12» (режиссёр Никита Михалков, 2007 г.). Источник: http://filmoobzor.com/video-12/wpid-x_5b886269-jpg/

 

 

 

Творческий вечер господина Иваниди как способ продвижения поэзии

 

Действующие лица:

 

Иваниди – поэт

Петрофф – издатель

Сидорофф – литературный критик

Ковалёфф – педагог

Бубликофф – госслужащий

Журавлёфф – врач

Каменефф – скульптор

Зиновьефф – программист

Гаврикофф – академик

Мельникофф – физик-ядерщик

Задофф – юрист

Смирнофф – бармен

Хренофф – кладбищенский сторож

Следователь

 

 

На сцене полная темнота, ничего не видно. Загорается свет – но постепенно, он становится всё ярче, ярче – пока не достигает обычного сценического уровня.

На переднем плане виден длинный-предлинный стол, протянувшийся через всю сцену. За столом тринадцать человек, причем один из них – в центре – стоит с бумагами в руках, лицом к зрителям, а остальные сидят по разные стороны от него: шестеро слева, тоже к залу, хотя взглядами обращены к стоящему, и еще шестеро – справа, и тоже взирают на центрового.

На столе – остатки ужина, посуда, графины с недопитым вином, чайники и чашки.

Картина структурно воспроизводит «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи. Задник – декорация – выполнен как продолжение «Вечери», он должен подчёркивать сходство.

Стоящий в центре – худой, с бородкой и возвышенным взглядом; в нём должно быть нечто неземное. Все остальные – по виду обычные люди, двенадцать обыкновенных мужчин. Поскольку они разных профессий и занятий, то одеты не однообразно.

Начинается всё с немой сцены. Присутствующие застыли в определённых позах. Главный, стоящий – величественен, очевидно, он только что закончил читать вслух текст, который всё ещё держит перед собой. Сидящие за столом – потрясены либо в состоянии крайнего изумления, восхищения, кое-кто в растерянности. Чувствуется, что они только что внимали выступавшему и находятся под сильным впечатлением.

Минуты две на сцене ничего не происходит…

Постепенное пробуждение. Люди приходят в себя, начинают двигаться, оживают. Они возбуждены.

 

СИДОРОФФ: Это… Это просто… потрясающе! Слов нет!!! Господин Иваниди, сегодня вы превзошли самого себя!!!

КОВАЛЁФФ (пылко): Да-да, я согласен с нашим литературным критиком! Господин Сидорофф правильно сказал: удивительно! Вос-хи-ти-тель-но! То, что вы нам сейчас прочли, – кому ещё дано так написать?! Силища!!!!! Какой сло-ог!.. У-у-у!..

БУБЛИКОФФ (перебивая): Господи ты Боже… Господин Ковалёфф, дайте и мне сказать!.. Разве мог я, простой госслужащий Бубликофф, подумать-с, что одним из первых услышу-с эту гениальную поэму?!. Невероятно! Браво, поэт! Браво-о-о!!!

БОЛЬШИНСТВО ГОЛОСОВ (сначала нестройно, потом в унисон): Браво-о-о-о!!! Виват!!! Вива-а-ат!!! Молодец! Молоде-е-ец!!!

Люди в крайней степени возбуждения, горячатся, тяжело дышат, некоторые плачут от избытка чувств.

ИВАНИДИ, он же центральная фигура за столом (тронутый вниманием): Спасибо, друзья мои… Вы такие благодарные слушатели… Каждый раз, когда я на таких литературных посиделках читаю вам, я чувствую себя по-настоящему нужным!

Присутствующие взрываются. Всякий пытается вставить слово. Галдёж.

ЖУРАВЛЁФФ (пытаясь перекричать): Что значит нужным, господин Иваниди?! Да вы – величайший поэт нашего времени!!! Я… – тихо, тихо! – всегда знал, что ваши стихи творения несут человечеству добро – это я как врач заявляю, я же знаю, как действуют стихи на пациентов! Но нынешняя поэма – вообще нечто сногсшибательное. Вы перевернули современную литературу! Перевернули мир! Факт!!!

ИВАНИДИ: Друзья мои…

КАМЕНЕФФ (восторженно): О-хо-хо! Доктор попал в точку. Верно, господин Журавлёфф, верно! Мне пришло в голову увековечить вашу поэму в камне! И вас – как солнце на этом монументе! Не будь я скульптором, о-хо-хо!!!

Шум продолжается. На сцене витает дух чего-то светлого, необыкновенного.

ЗИНОВЬЕФФ (поднимая обе руки вверх): Ноль-один! Один-ноль! Программисты присоединяются к скульпторам! – правильно я говорю, господин Каменефф? От лица всех программистов – гип-гип ура!!! Мы напишем великую программу в вашу честь!

КАМЕНЕФФ: Поддерживаю, господин Зиновьефф!

ЗИНОВЬЕФФ: Вот-вот! Вы, господин Иваниди, заставили нас отвлечься от компьютера и выслушать вас сегодня! А это что-то да значит! Вы показали нам красоту всего сущего! Утвердили торжество Человека! В вашу пользу: один-ноль!!!

Радуются как дети.

ИВАНИДИ: Но, мои друзья…

ГАВРИКОФФ: Постойте, постойте. Вы, гм, хотите услышать моё мнение академика? То, что думают учёные?

СИДОРОФФ: Это было бы интересно, господин Гаврикофф!

ГАВРИКОФФ (авторитетно): Так вот, гм… Мы считаем, что сегодняшний литературный вечер открывает новую страницу в истории культуры. Объективно, гм, – это необычный подход к слову как таковому, подход креативный, он позволяет взглянуть на поэтическое творчество под другим углом. Мы-то думали, что возможности языка исчерпаны, гм, что за минувшие века из поэзии выжали всё «до капли», и перспектив её развития нет. Вы, гм, показали, что это не так!

МЕЛЬНИКОФФ (вскакивая с места): Учёные-теоретики согласны! Учёные-практики «за»! Я как физик-ядерщик заявляю: академик Гаврикофф прав! Господин Иваниди стирает грань между физикой и лирикой! Это новый шаг в культуре Земли!

ГАВРИКОФФ (довольный): Садитесь, господин Мельникофф. Гм.

МЕЛЬНИКОФФ (садится): А вы, господин Иваниди…

ГАВРИКОФФ (продолжает, как бы подхватывает): …всегда можете рассчитывать на нас, вашу, гм, благодарную аудиторию…

СИДОРОФФ: …Ваших верных читателей и почитателей!..

КОВАЛЁФФ: …Ваших последователей!!! У-у-у!..

ЖУРАВЛЁФФ: Факт!!!

Все одобрительно шумят. Двое-трое присутствующих хлопают в ладоши.

ИВАНИДИ (смущённо): Право, друзья мои, право…

СМИРНОФФ: Может, выпьем по такому поводу? Моя душа бармена предлагает налить! О-па!

Ходит вдоль стола, разливает вино. Впрочем, присутствующие, взволнованные, почти не обращают на него внимания.

БУБЛИКОФФ (обращаясь к Смирноффу, едва слышно сквозь гам): Господин Смирнофф, мне не наливайте, мне ещё на службу-с!..

СМИРНОФФ (Бубликоффу, наливая): О-па!

ЗАДОФФ (до этого сидел скорее задумчиво, с озадаченным лицом): Прошу слова! Прошу слова!.. (Встаёт, берёт в руки бокал, поднимает его, потом машинально ставит обратно на стол). Юристы – тоже должны вставить своё слово. Знаете… Моё мнение – я бы посоветовал – в идеале – читать эти стихи, эту поэму – заключённым – в тюрьмах. Знаете, это приведёт к очищению души и – перерождению – зеки начнут новую жизнь!.. Я уверен!

СМИРНОФФ: Так выпьем, господин Задофф! Выпьем, господа!

Все сидя выпивают, обратившись к Иваниди. Задофф берёт со стола бокал, держит его задумчиво и восхищённо, потом ставит на стол нетронутым. Бубликофф долго колеблется – пить или не пить, смотрит на окружающих и, наконец, решившись, «чокается» на расстоянии с Иваниди, пригубливает. Сам Иваниди, потупивши взор, скромно стоит.

Свет вспыхивает очень ярко, мерцая, освещая сцену волшебными огнями. Слышен низкий и торжественный непродолжительный музыкальный звук.

ХРЕНОФФ (ставя бокал и приподнимаясь): Как хорошо-о!.. Как з-здорово!.. Я с-сидел, с-слушал и не н-нарадовался. При моей-то профессии м-могильщика – вот оно, по-настоящему ж-живое! Живое с-слово! Спасибо, что п-пригласили и в этот р-раз. Ненавижу всяческую м-мертвечину, обожаю всяческую ж… ж-ж… ж-ж-ж…

СИДОРОФФ: Прошу вас, господин Хренофф, сегодня – только не о могилах. И не о жопах. Лучше поговорить об издании этого бессмертного творения, что мы услышали.

ЖУРАВЛЁФФ: Ну да. Факт!

КОВАЛЁФФ: В самом деле! Мы ещё не слышали мнения издателя, который также присутствует среди нас сегодня и – почему-то – скромно молчит в сторонке! У-у-у! Господин Петрофф, вы-то что скажете?!

ПЕТРОФФ: Я не молчу «скромно и в сторонке», просто у меня нет слов, господин Журавлёфф, чтобы всё выразить! Чтобы охарактеризовать этот шедевр! Да поэма просто превосходна! Она гениальна!

МЕЛЬНИКОФФ: Издать, издать, издать, издать!

ЗИНОВЬЕФФ: Один-ноль! Это должны прочитать все!

СМИРНОФФ: Все на земле!!!

БУБЛИКОФФ: Но вы же понимаете-с?!

ГАВРИКОФФ: Это невозможно, к сожалению! Гм…

ЗАДОФФ: Да-да – невозможно – увы!

КАМЕНЕФФ: О-хо-хо! Это ещё почему?!

ПЕТРОФФ: Вроде бы это уже обсуждалось. В прошлый раз. Может, кто не был? Напоминаю и разжёвываю: публикация таких талантливых произведений запрещена законом. За-ко-ном!!!

ПРИСУТСТВУЮЩИЕ (БОЛЬШИНСТВО) – ЖУРАВЛЁФФ, КОВАЛЁФФ, МЕЛЬНИКОФФ, КАМЕНЕФФ, ЗИНОВЬЕФФ, СМИРНОФФ, ХРЕНОФФ: Что-о-о??!!!

От изумления люди привстают и застывают в разных позах. Застыли также и остальные – может быть, в знак солидарности или несогласия с заявленным законом.

В течение минуты длится немая сцена.

ХРЕНОФФ (оживая): Ч-ч-что т-такое вы сказали?!

КОВАЛЁФФ: Да это абсурд! У-у-у!..

КАМЕНЕФФ: Какие глупости, господин издатель! Вы думаете, что говорите?!

ЗИНОВЬЕФФ: Господин Петрофф, извольте объясниться!

МЕЛЬНИКОФФ (Иваниди): Неужели это правда?

ИВАНИДИ (стоит подавленный): Да, мои друзья…

ЖУРАВЛЁФФ: А ведь и в самом деле, что-то я такое слышал… Кажется, в прошлую нашу встречу… Но голова тогда была занята другим: поэзия господина Иваниди затмила мне разум! Факт!

ПЕТРОФФ (строгий, мрачный, торжественный): Короче, господа, напоминаю и разжёвываю: в настоящее время действует положение, согласно которому не разрешено издание из ряда вон выходящих вещей. Но это не распространяется на классиков.

МЕЛЬНИКОФФ (встревает): Что за бред? Может, я чего-то недопонимаю?

СИДОРОФФ: Ну, конечно, наш дорогой физик-ядерщик, вы же далеки от литературы. Сидите за своим синхрофазотроном!

ГАВРИКОФФ (со вздохом): Он ещё со школы, гм, такой непонятливый…

ПЕТРОФФ (Задоффу): Господин Задофф, вы как юрист можете доходчиво разъяснить тем, кто не в теме? Почему невозможно просто так взять и издать бессмертное произведение?

ХРЕНОФФ (вставляет, с места): Бессмертное! Именно ч-что б-бесмертное!..

Шум за столом. Все расстроены, сбиты с толку, говорят что-то громко и невпопад.

КОВАЛЁФФ: Просветите нас, тупых, пожалуйста! У-у!

ЗИНОВЬЕФФ: Ноль-один! Один-ноль!..

ЖУРАВЛЁФФ: Тише! Тс-с! Говорите, господин Задофф!..

ЗАДОФФ (прокашлялся): В общем, так… Для издания данной поэмы – юридических оснований – нет. (С болью в глазах смотрит на Иваниди, который стоит молча и отстранённо, опустив голову, как будто он вовсе и не здесь). В настоящее время – установлен порядок – литературные произведения подаются в издательства в цифровом виде – только так. А в программе – в которой набирают текст – есть разные функции, вроде статистики – сколько всего слов, знаков, пробелов и прочая. Есть также одна неявная функция – её можно включить: Ай-Эл-Эл – латинскими: ILL. Вы, господин Мельникофф, и вы, господин Зиновьефф, – литературным творчеством не занимаетесь – оно вам не надо – потому не в курсе. А вот для господина Петроффа – он издатель – индекс ILL имеет – принципиальное – значение. Как и для наших – государственных людей – господ Бубликоффа – Гаврикоффа…

ГАВРИКОФФ: Давайте без перехода на личности. Говорите, гм, по существу!

ИВАНИДИ (как бы очнувшись): Друзья мои! Друзья мои!

КОВАЛЁФФ: Минуточку, господин Иваниди! Пусть господин юрист доскажет…

ЗАДОФФ: Да-да – так вот. Продолжаю. ILL – означает – индекс литературного уровня – или – литературной глубины. Рассчитывается автоматически – системой – сначала на первые пятьсот слов текста – потом корректируется – через каждые следующие пятьсот слов. Как понимать? – а так. Вы получаете представление – насколько текст силён – с литературной точки зрения. Система определяет уровень таланта автора – с помощью сложнейших и тончайших вычислений – электронный мозг. Обычный пользователь – не обращает внимания. Но издатель – при работе – с рукописями – в электронном виде – всегда начинает со служебной информации – а каков ILL? – поданного на рассмотрение рассказа, романа, стихотворения?

КАМЕНЕФФ: О-хо-хо!

ХРЕНОФФ: Ж-ж! Ж-ж-ж!! Ж-ж-ж-ж!!!

КОВАЛЁФФ: У-у-у!..

ЗАДОФФ: Тише – господа – тише!

СИДОРОФФ (волнуясь): Можно я, можно я дальше!..

ЗАДОФФ: Давайте, господин Сидорофф, давайте, господин критик, валяйте.

СИДОРОФФ: Этот коварный индекс ILL в идеале не должен превышать 850 единиц. То есть он может быть какой угодно, но приветствуется не более этой планки.

Иваниди вздыхает и грустно опускает глаза.

ПЕТРОФФ: Правильно, если до 850 – то можно издавать. Без проблем! На коммерческий успех книги малый индекс не влияет – подавляющее большинство современных бестселлеров имеют много меньше, например, 400 или 500… Но если число единиц от 850 до 1000, то произведение передаётся на рассмотрение специальной рабочей группы. И эксперты принимают решение, допускать его в печать или нет.

СИДОРОФФ: Господин Петрофф, я ведь попросил слова? Зачем меня перебивать, а? Что с того, что вы издатель? Я тоже имею отношение к литературе!

ПЕТРОФФ: Извините, господин Сидорофф…

ИВАНИДИ: Друзья мои, только не ссорьтесь, ради Бога!..

СИДОРОФФ: Я скажу! Я скажу! Если индекс зашкаливает за 1000 единиц – а это видно при включении функции проверки текста, – то произведение вообще отклоняется, сразу и безоговорочно. По закону «О равноправии в литературе» оно не подлежит рассмотрению издателями! Ибо неполиткорректно выделяться из массы. Это может унизить остальных авторов, обидеть их до глубины души, повлиять на самооценку. Что, в свою очередь, повлияет на их работоспособность, производительность и, скажем так, социальную значимость.

КОВАЛЁФФ: У-у!..

БУБЛИКОФФ: Про размышления-с не забудьте…

СИДОРОФФ: Да, и про размышления. Если индекс слишком высок, то у читателя появляется особое, неэффективное состояние ума и эмоций, человек отвлекается на ненужные мысли и становится помехой коллективу.

КАМЕНЕФФ: Точно подмечено, господин Сидорофф! Вроде как в музыке: слушать симфонический оркестр – и думать, переживать. Появляются сомнения насчёт нашего мира… А есть простой весёлый поп. Наушники надел – и точно уж не отвлекаешься на размышления. Раньше, при господине Сталине в каждом помещении висели на стене радиоприемники, раз! – и в шесть утра подъём, зарядка, гимн и т.п., хочешь – не хочешь – слушай, это чтобы не дать места разным думам. А нынче и господин Сталин не нужен: наушники в уши, сам себе (показывает жестом) – и фью-у-ить! Охо-хо!

Свет вспыхивает очень ярко, мерцая, освещая сцену диссонирующими огнями. Слышен визгливый и неприятный, сумбурный непродолжительный музыкальный звук.

ПЕТРОФФ: Полноте, полноте, господин Каменефф… Музыка музыкой, а литература литературой… Зачем равнять. И потом – вопросы экологии… Книги материальны, в отличие от музыки…

МЕЛЬНИКОФФ: Что сие значит?

ГАВРИКОФФ: Отвечу. Как академик. Экология, гм, будет ухудшаться в случае публикации «нездоровых» книг, в смысле произведений, чей индекс слишком высок. Сами посудите – сколько бумаги нужно, гм, затратить на их издание, и соответственно сколько нужно вырубить тайги, джунглей. Гм. А выхлоп – сомнителен…

ХРЕНОФФ: Закопать их всех, з-закопать!..

ЗИНОВЬЕФФ: Один-ноль!

СМИРНОФФ: Господа, давайте выпьем! Я налью?..

БУБЛИКОФФ (задумчиво): А если – идея-с! – просто разместить поэму господина Иваниди в виртуальных-с сетях-с? И тогда мы сохраним-с сотни гектаров леса!

ЗИНОВЬЕФФ: Проехали! Это нереально! Нынче за каждый лишний мегабайт в интернете платишь провайдерам и хостерам, только так! Это я вам как специалист говорю! Пятьсот слов – максимум, что можно бесплатно обнародовать, потом идут всякие накрутки, наценки да плюс налоги. Нет смысла! Кто будет здоровенную поэму господина Иваниди размещать? И главное, читать?! Дорого! Ноль-один – один-ноль!

СМИРНОФФ: Нет, право, господа, следует выпить, чтобы сохранить ясность ума!

МЕЛЬНИКОФФ (не слушая Смирноффа): Господин Петрофф! Господин Петрофф! А вы что-то там изволили говорить про классиков. Им, что ли, можно? Публиковаться? А господину Иваниди нет? Так, выходит?

ЖУРАВЛЁФФ: Факт!

ПЕТРОФФ: Да, действительно, господин Мельникофф, классиков можно по закону издавать без ограничений. На них индекс ILL не распространяется. На то они и классики.

ГАВРИКОФФ: Гм…

ХРЕНОФФ: Ж-ж-ж-ж-ж…

ИВАНИДИ: Друзья мои, полноте…

БУБЛИКОФФ: Классиков всегда публикуют-с! Вот так-с!

КАМЕНЕФФ: Но что надо сделать, чтобы стать классиком?

ЗАДОФФ: Разрешите мне – пояснить – как юристу… Тише! Классиком признаётся любой автор – чей индекс литературного уровня ILL превышает 1000 единиц – при условии – перехода – авторского права на произведение – во владение государства и общества. То есть – после документально подтверждённой – кончины автора. Так гласит закон.

МЕЛЬНИКОФФ: Боже мой! Боже мой!

ГАВРИКОФФ: Гм…

КОВАЛЁФФ: У-у-у-у!..

ХРЕНОФФ: З-з-з-закопать!..

ЖУРАВЛЁФФ: Факт!

Шум на сцене. Присутствующие галдят, не дают друг другу слова сказать. Волнуются. Расчувствовались. Иваниди закрывает лицо руками и так стоит; может быть, он плачет? старается отключиться?? дистанцироваться от того, что происходит в комнате???

СИДОРОФФ (перекрикивает всех): Стойте! Стойте!!

На сцене наступает тишина.

СИДОРОФФ: Стойте!!! А какой вообще литературный индекс поэмы, которую мы сейчас услышали?!

БУБЛИКОФФ: В самом деле-с, скажите-с нам!

КАМЕНЕФФ: О-хо-хо!

ЖУРАВЛЁФФ: Мы желаем слышать! Мы желаем знать!

Иваниди весь трясётся – не отрывая ладоней от лица.

ПЕТРОФФ: Хорошо, господа. Я скажу. Я скажу. Я скажу! (Выдерживает паузу). Индекс этой бессмертной поэмы… Этого бессмертного произведения… Составляет… Две тысячи восемьсот единиц!!!

ВСЕ ЕДИНОГЛАСНО, КРОМЕ ИВАНИДИ: О-о-о-о-о-о-о-о!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Немая сцена. В течение следующей минуты присутствующие застыли в изумлённых позах.

Иваниди по-прежнему стоит, закрыв лицо, чуть согнувшись. Наконец открывается, выпрямляется, обводит взглядом всех собравшихся, с болью в глазах.

ИВАНИДИ (громко): Один из вас убьёт меня…

Молчание. Фигуры медленно оживают.

СИДОРОФФ (поражённо): Господин Иваниди, это вы, наверное, так шутите?

КОВАЛЁФФ: Нельзя так говорить, нельзя! У-у-у!..

БУБЛИКОФФ: Побойтесь Бога, господин поэт-с! Мы здесь все свои-с!

За столом царит какое-то нервное возбуждение. Присутствующие переглядываются, с какой-то подозрительностью бросают взгляды друг на друга.

ИВАНИДИ (с горечью): Какие тут шутки, друзья мои! На карту поставлена судьба литературы!..

ХРЕНОФФ: Такова ж.. ж-ж… ж-ж-ж!!!.

СМИРНОФФ: О-па!

КОВАЛЁФФ (пылко): Это ж надо сказать такое… У-у-у!

ЗИНОВЬЕФФ: Это он нас убил! Один-ноль!

ЖУРАВЛЁФФ: Почему вы смотрите в мою сторону?! Я врач! Не в моих привычках приканчивать поэтов! Факт!

ГАВРИКОФФ: А я вовсе и не вас имею в виду! Гм! Смотрю я не на вас!!!

МЕЛЬНИКОФФ: Нет-нет, я тут ни при чём!

КАМЕНЕФФ: Что-то тут готовится! О-хо-хо!!

Шум нарастает. Иваниди стоит, грустный и торжественный. Его взор обращён к небу.

Каменефф и Гаврикофф в упор глядят на Петроффа. Постепенно все присутствующие также поворачиваются и разглядывают его.

ПЕТРОФФ (возмущённо): Что вы все уставились на меня?! Что вы хотите этим сказать?!

ЗАДОФФ: А ничего, господин Петрофф! Это – вы – нам – должны – кое-что – сказать!!!

ПЕТРОФФ (в ужасе): Мне нечего… Не думаете же вы… Не думаете же?!. Я честный издатель!

МЕЛЬНИКОФФ: Вот именно, что издатель! Хотите соблюсти закон?!

ГАВРИКОФФ: Гм!

СМИРНОФФ: Может, выпьем, господа? Я готов всем налить! За мир! За дружбу! За гениальную поэму! О-па!

Ходит вдоль стола и разливает, пока между присутствующими продолжается перепалка.

ПЕТРОФФ (горячась): Нет, вы не понимаете, чего мне стоит воздержание от публикации! Внутренне я смят, я подавлен, я изничтожен! Произведение господина Иваниди должно увидеть свет – на радость человечеству! Но не думайте – не такой ценой!

ЗАДОФФ: Конечно – срок за убийство – дают меньший – чем – за издание «неправильных» книг! Я утверждаю это – как юрист! Господин Петрофф – будучи издателем – отлично знает – законы о книгах!

КАМЕНЕФФ: Ну и ну!

ЖУРАВЛЁФФ: Факт!

ГАВРИКОФФ: Гм…

КОВАЛЁФФ (стараясь перекричать): Господин Смирнофф нам налил! Выпьем!!! За всё хорошее!

Галдёж.

КОВАЛЁФФ: Я не понимаю! Я не понимаю!! У-у-у!!!

ХРЕНОФФ: В… Вып… В-выпьем!

ЗИНОВЬЕФФ: Выпьем! Один-ноль!!!

Отвлекшись от спора, все выпивают – хотя и нестройно. Некоторые хмыкают. Кто-то демонстративно поднимает вверх пустой бокал – чтобы показать, что осушил его до дна. Петрофф нервным движением швыряет предварительно опустошённую стеклянную посудину на пол. Слышно: дзинь!

БУБЛИКОФФ: Господин Иваниди, а вы-с? Мы пьём за вас!

ИВАНИДИ (словно очнувшись, берёт бокал и пригубливает его, возвращает на стол): Друзья мои! Друзья… – ох! – мои… (Хватается за сердце. Тяжело дышит) Что это?! (Наклоняется) Кажется, свершилось… Ради… литературы… Ради… твор… чест… ва…

Все напряжённо смотрят на него. Иваниди задыхается. Заходится в мучительном кашле. Корчится в муках.

КОВАЛЁФФ: Господин Иваниди! Что с вами?

ПЕТРОФФ (внимательно наблюдая): Вы… в порядке?

СИДОРОФФ: Его отравили вином!

СМИРНОФФ: О-па!

ЗАДОФФ: Ну – кажется – это конец…

ЖУРАВЛЁФФ (громко): Не факт!

Он срывается с места и подскакивает к умирающему поэту.

ИВАНИДИ (слабым голосом, отдавая концы): Друзья мои…

Журавлёфф, волнуясь, смотрит на Иваниди – тот лёг верхней частью туловища на стол, из-за того, что его покинули силы. Журавлёфф шарит взглядом по столу, что-то увидел. Быстро хватает. В руках у него нож. Один удар! – бьёт поэта сверху вниз в спину.

КАМЕНЕФФ: О-хо-хо!

КОВАЛЁФФ: У-у-у-у!!!

Подскакивают также к Иваниди и принимаются его душить. Иваниди хрипит в агонии.

ГАВРИКОФФ: Гм!

БУБЛИКОФФ: Ужас! Господа-с!

Гаврикофф и Бубликофф также оказываются в группке столпившихся возле Иваниди, берут со стола первую попавшуюся посуду: чайники, бутылки – и обрушивают на голову поэта.

За ними следуют Сидорофф, Зиновьефф, Мельникофф и Задофф. Они окружают копошащихся людей, ещё более усиливая кучу малу. Лупят Иваниди изо всех сил, как придётся и куда придётся. Слышны выкрики, стоны, чьё-то рычание, всхлипы, тяжёлое дыхание, хрип. Возня.

Смирнофф наблюдает за всем чуть поодаль, он нахмурился. Петрофф подходит напоследок. Выбирает крепкий стул. Поднимает его над головой и со словами: «Расступитесь! Во имя поэзии!» добивает бездыханное тело.

Откуда-то выныривает Хренофф с лопатой. Тыкает остриём в Иваниди.

ХРЕНОФФ (в отчаянии): Ж-ж-ж!!! З-з-за литер… р-ратуру!!!

БУБЛИКОФФ: Господа-с!!!

СИДОРОФФ: Мы сделали это! Ради! Торжества! Творчества!..

КОВАЛЁФФ: Теперь его будут издавать и читать! У-у!

КАМЕНЕФФ: Сам не верю себе! О-хо-хо!

МЕЛЬНИКОФФ: А если он ещё жив?

ПЕТРОФФ: Не дай Бог!

ХРЕНОФФ: М-мёртв!

ЖУРАВЛЁФФ (слушая пульс Иваниди): Факт! Теперь факт! Я как врач констатирую смерть!

ГАВРИКОФФ: Гм-м…

Постепенно расступаются. Видно окровавленное тело Иваниди, оно так и осталось частично лежать, лицом вниз; ноги свисают к земле – с той стороны стола.

ЗИНОВЬЕФФ: Один-ноль. Ноль-один!

ЗАДОФФ: В качестве приглашённого юриста – фиксирую – законную кончину – и переход – в разряд – классиков. Теперь он – бессмертен! Бессмертен!

ХРЕНОФФ: Б-бесмертен… (Потрясая лопатой) Я г-готов з-закопать!

КАМЕНЕФФ: А я готов сваять ему лучший памятник на свете!

ПЕТРОФФ: Други мои, вы не представляете, сколько вы сделали для всего человечества…

Свет вспыхивает очень ярко, мерцая, освещая сцену красными и фиолетовыми, вызывающими беспокойство, огнями. Слышен тревожный непродолжительный музыкальный звук.

На сцене откуда-то появляется Следователь. Он в кожаной тужурке, и у него на боку висит огромная кобура с маузером. Чеканным важным шагом Следователь проходит и становится перед столом, посередине, ближе к зрителям. Поднимает руку, и все присутствующие как-то затравленно взирают на него. Шушукаются. Слышны приглушённые голоса: «Следователь! Следователь!» Смолкают…

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Всем стоять! Смир-рна! Вы все арестованы за убийство гражданина Иваниди!

СИДОРОФФ: Но, господин Следователь, вы, возможно, не совсем понимаете, что сейчас произошло!..

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Мол-чать!

ГАВРИКОФФ: Гм, это не убийство, гм, это – спасение литературы…

ПЕТРОФФ: Поверьте, мы действовали во имя культуры!..

СЛЕДОВАТЕЛЬ (сурово и громко): Культуры! Ха! Когда я слышу слово «культура»…

Тянется к пистолету.

Все испуганы. Выпрямляются. Следователь хищно озирается. Положив руку на кобуру, вовремя останавливается, обводит всех зловещим взглядом.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Итак, налицо преступление! Прес-туп-ле-ние! Вы пытались обмануть ЗАКОН! Чтобы опубликовать это, с позволения сказать, произведение, названное вами «бессмертным»!

Строгим следовательским шагом обходит стол, вокруг перепуганных почитателей творчества Иваниди. Люди замерли, едва дышат.

Следователь не спеша разглядывает труп, потом, слегка наклонившись, вытаскивает из-под тела пачку бумаг с поэмой, перепачканную кровью.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Говорите, бессмертная? (Потрясает бумагами) Ха! Бессмертным в нашем мире бывает лишь человек из толпы – тихий и незаметный, слушающий музыку в наушниках – или без; но лучше, конечно, в наушниках. Бессмертно бьётся его послушное и податливое во всём сердце. Бессмертна его печень, принявшая на себя труд перерабатывать тихий и никому не мешающий винный, пивной, всегда лояльный алкоголь! Бессмертен его мозг! – ибо не может умереть то, чего не существует в природе! Бессмертен член! – член такого нужного, правильного во всём, тихого и благодарного, любящего себя общества! Ха!.. Вы говорите «культура»! (Вновь хватается свободной рукой за пистолет. Оборачивается к стоящим) Да мы уже слышали это стократ. В одной палате со словом «Наполеон»!

Быстро идёт через сцену, при этом перебирая бумажки, которые держит в руках. Вчитывается – пробует вчитаться. Листает одну за другой, одну за другой…

Оборачивается к присутствующим.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Я сказал: стоять! Смир-р-рна! И чтобы не двигались, етить вашу мать!!!

Народ замирает. Следует немая сцена. Отныне все присутствующие на сцене больше не сделают ни одного движения, застыв в том положении, в котором их застала команда Следователя.

Следователь – просматривает бумаги.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: М-да… Да ведь это…

Читает внимательно.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Ух, ты!.. Ну, ни фига себе!..

Читает. Вдруг встряхивается. Смотрит задумчиво в зал – или не в зал? Куда-то сквозь зрителей, поверх них???

СЛЕДОВАТЕЛЬ (задумчиво): Во, как написал!.. Ха!

Стоит, размышляет.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Етить твою мать…

Вдруг ему в голову приходит какая-то идея. Он разворачивается, быстро обходит вновь стол с застывшими вокруг в разных позах почитателями поэта, подходит к трупу Иваниди и, расстегнув кобуру, достаёт маузер.

Склоняется, пытается уловить, а жив ли вообще Иваниди, или только притворяется? На всякий случай приставляет пистолет к его голове.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Извини, братан, но, кажется, ты этого заслужил…

Размышляет, спустить ли курок, или нет. Ждёт, думает. Потом вздыхает. Наконец понимает, что труп – он и есть труп. Вновь подносит к глазам бумаги. Вчитывается.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: М-м-м… Ну ни фига себе! Ведь как написал, а?.. Ё-ма-ё…

Опять обходит весь стол с застывшими фигурами вокруг него.

Задумчиво, не переставая читать, спускается в зал. Идёт, листая бумаги, и непроизвольно восхищается.

Оборачивается – в последний раз. Окидывает взглядом стоящих вокруг стола людей и – бездыханное тело Иваниди.

Опять утыкается в бумаги.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Ё-ма-ё! Ё-ма-ё! (Взволнованно перелистывает очередную страницу) Ну, это ж надо! Это ж надо!..

Идёт между рядами. Читает. Качает головой. Цокает.

На сцене – по-прежнему все стоят в застывших позах. Свет меркнет. Наступает полная темнота.

Но прожектор выхватывает конкретно в зале Следователя. Тот бредёт, как сомнамбула, среди зрителей, с рукописью в руках. Листает её, перелистывает. Вчитывается.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: М-да… М-да… Вот же написал… Пипец!..

Обалдевший, скрывается между рядов.

Прожектор гаснет. Кромешная тьма.

 

ЗАНАВЕС

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за май 2017 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению мая 2017 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!