HTM
Мстить или не мстить?
Читайте в романе Ирины Ногиной
«Май, месть, мистерия, мажоры и миноры»

Александр Евстратов

Завещание

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 19.03.2008
Иллюстрация.  Автор: SDStudio. Название: "Katharsis"  Источник: imageserver.ru

 

 

 

ОНИ ЖИЛИ в общежитии. Пять семей занимали комнатенки по узкому, всегда темному коридору, – единственную лампочку постоянно кто-то выкручивал. Пять семей в очередь пользовались одной четырехконфорной плитой, туалетом, ванной без ванны, с обшарпанной раковиной, из крана которой текла только холодная вода.

Комнату за давно не крашенной дверью занимала семья Бирюковых. Жили без детей, и получалось, что как бы и без всякого интереса. Еще раньше глава семьи, Сергей Бирюков, короткий сухощавый мужчина, обвинял в бесплодии жену. А она, Бирюкова Анна, прозванная здесь Нюхой, злая и тощая, ставила все в вину мужу.

– Погоди, – кричала она в разгар частой ругани, – поставлю Кольке Фиксатому бутылку, пусть обрюхатит, тогда узнаешь!

Серега не знал такого, а что она грозит ему, так это несерьезно, вгорячах. Никуда и ни к кому она не пойдет, это знал точно. И, глядя на нее, лишь молча усмехался.

Но это было давно, лет десять, а может, пятнадцать назад, никто не считал. Время состарило их внешне, но ничуть не изменило. Ругались еще чаще и дольше, только о детях теперь не вспоминали. Серега, сорокалетний мужик, работал слесарем на одном умирающем заводе, а она убирала и мыла подъезды, получая копейки. Зарабатывая тоже не ахти что, Бирюков пил почти каждый день. Придя домой, ел, что находил, и заваливался спать, а утром, как ни в чем не бывало, шел на работу, похмелья он, на зависть другим, не понимал. Пьяного мужа Нюха не трогала, боялась зуботычины, а на трезвом, а это было очень редко, отыгрывалась.

– Чтоб ты сдох, кровосос! – кричала она и колотила костлявыми кулачками в его сухую спину.

– Да больно же, Нюся, – морщился Бирюков, но спины не отнимал. Это не совсем и серьезная боль даже радует его как-то, даже веселит. Раззадоренный, разогретый, он хватает в охапку взбрыкивающуюся в его руках Нюху и тащит в постель. А потом лежит, отдыхает.

– Не пил бы, тоже, может, цветной телевизор купили, – мягко говорит Нюха. Ей, пригретой, обласканной мужем, тоже хорошо. Телевизор – это ее давнишняя мечта. Копила она не один год, по копеечке, по рублику соскреблась пара тысчонок, в аккурат пойти бы да взять, а тут – хрясь по мордам, обвал какой-то грохнул, и денежки ее плакали. Копи теперь чуть не в два раза больше. И копит, собирает тайком от мужа, вытряхивает из его карманов оставшиеся крохи. А и тот теперь хитрить стал, когда пьяный да при деньгах, и в брюках спать уляжется, да еще и лицом вниз, попробуй-ка вытяни.

– Да что, я не на свои и пью, – лениво откликается Бирюков.

– А на чьи, на дядины, что ли? – начинает злиться жена.

Бирюков глядит на нее и молчит, что ей, бабе-дуре, говорить. Пил он действительно больше на другие, не своей хребтиной заработанные деньги. Начальство воровало по-крупному, а они – по мелочам. Тащили алюминиевые болванки, разбирали электродвигатели, перли все, что можно загнать. Иногда он даже завидовал жене. У той хоть какая-то цель в жизни, а у него – вообще никакой. Откивался кой-как на работе день – иди домой, там с женой поругался, переспал – и снова на завод. В выходные вообще тоска – в окно, как заключенный, только и поглядывай. Денег нет, и выпить не на что. А куда пойти, куда податься? Родных – никого...

– Нюся, а ты меня любишь? – спрашивал он у жены в минуты непонятного душевного расстройства.

– А что это тебе... Зачем? – глядя в тускло светящийся экран старенького “Рекорда”, усмехалась она и грустно вздыхала.

Бирюков и сам не знал, с какой целью интересовался. Любит – не любит – какая-то разница. Кормит-поит, обстирывает, что еще надо? Тоска-скучища, когда не пьет, а как пропустит стаканчик-другой – и радость великая. В общежитии он особо ни с кем не дружил, держался особняком. А вот Нюся была не такой. Все комнаты по делу и без дела облазит. Все у всех своим цепким взглядом заприметит, высмотрит. Вот и телевизор “Алжи” какой-то у кого-то выглядела, теперь и бредит им, может, даже ночами не спит. А Бирюкову что старый, что новый, ему все равно. Хоть вообще никакого, смотреть и слушать абсолютно нечего, одно вранье.

 

Однажды с ним цирк вышел. Напиваться особо не хотел, а так, чуток решил повеселить душу... Зашел в шалман, благо их теперь на каждом углу наторкано, заказал сто грамм и шайку пива. Выпил он это, заказал еще, а потом и не знает, где оказался. Идет, как по длинному коридору, мраморными плитами выстланному. Все вокруг в голубом, радующем глаз свете, цветы кругом и ангелочки птицами певчими летают. А на сердце хорошо, покойно, как еще никогда не было. На ногах тапки мягкие, почему-то длинными носами кверху загнутые, точь-в-точь, как у старика Хоттабыча. Идти в такой обувке неудобно, с ног то и дело сваливается. Остановится Бирюков, поправит, поматерится тихо и дальше путь держит, а куда – и сам не знает. Тут вдруг, как стена, крыльцо с тремя невысокими ступенями, выше – дверь, красным бархатом отливающая. На второй ступени он споткнулся, упал, и тут голос над ним:

– Рано еще тебе сюда, поди-ка прочь, – и все потерялось.

Очнулся Серега, а перед ним мужик в очках, в белом халате. Бирюков догадался, что это больница.

– А, выжил, не зря бились, – врач улыбался. – Ты когда родился?

– Шестого марта, – все больше приходя в себя, вспомнил Серега.

– Сегодня десятое июня, так что теперь два дня рождения праздновать будешь, – белый халат покачал своей седеющей головой.

– А я, наверное, на том свете был, доктор, – с сожалением проговорил Бирюков.

– Конечно же, дружок, еще бы чуток – и не откачали бы, – не поняв его, сказал врач.

– Какой-то коридор, какая-то дверь...

– Ну, ну, не хандри, давай-ка живи, уважаемый, – врач поднялся и ушел.

 

Бирюков выписался, и о том, где был и что видел, никому не рассказывал. Завел как-то разговор с женой, да та и слушать не стала.

– Это ты до чего допил, что у тебя крыша закапала, – заявила она и даже комнату демонстративно покинула.

Так Серега жил со своим, только ему известным секретом.

В тот день им дали зарплату, не всю, по пятьсот рублей. Выпил Бирюков с мужиками, потом по дороге добавил, чтоб хорошо было, чтоб покачивало, и, плохо помня себя, заявился домой.

– Опять нажрался, – раздраженно повела ноздрями Нюха, но, встретив неласковый взгляд мужа, замолчала.

А тот разделся, разулся и, не снимая брюк, покачиваясь, прошел к кровати и лег поверх одеяла. В комнате было тепло, даже жарко. Лежал он вниз лицом, повернув голову к стенке.

“Снова при деньгах”, – думала Нюха, с отвращением глядя на мужа. Сидела она на старенькой односпалке напротив. А Сергей захрапывал на другой. У окна стоял обшарпанный стол, в углу – встроенный платяной шкаф, в другом – тумбочка с кончающим жизнь телевизором, вот, пожалуй, и все убранство их жилища.

Деньги, лежащие в кармане у мужа, Нюхе не давали покоя в этот вечер почему-то особо остро. Сидела она на кровати и понимала, что долго не усидит, как кто шилом в задницу покалывал. В надежде на чудо встала, подошла к мужу, тронула за плечо.

– Сережа, ляг на спину, так-то задохнешься, – улестительно-ласково сказала она, когда тот пошевелился.

– Что тебе? – вдруг отозвался он, и не пьяным, а совершенно трезвым, как ей показалось, голосом. И как лежал, так и остался лежать.

– Во, паразит какой ушлый, – едва слышно прошептала Нюха и несолоно хлебавши откатилась на прежнее место. Посидела еще маленько, повздыхала да тоже улеглась, поворочавшись, уснула.

Проснулся Бирюков под утро и, как был голым по пояс, так босиком и пошел в туалет, потом вернулся в комнату, тихо открыл шкаф, достал из пачки папиросину, спички и, осторожно прикрыв дверь, чтобы не разбудить Нюсю, отправился на кухню покурить. Жильцы спали, и он в полном одиночестве у темного еще окна сидел и потягивал “Беломор”. Курил и поглядывал на белье, развешенное с угла на угол. Сушилось оно на белой, то ли шелковой, то ли капроновой, веревке. Эти брюки, рубашки были, наверное, Вальки Ершовой, стирала она больше других и больше других получала ругани за эту сушку, – кроме кухни, места для белья другого не было. Сидит Бирюков, и не столько на белье поглядывает, сколько на веревку, гладкую, некрученую, такая, небось, без всякого мыла шею накрепко обхватит. А что, в этой жизни, кроме вина и Нюси, жалеть больше нечего. Нюся заболеет от переживаний и тоже умрет. Встретятся они на том свете, и там хоть, может, счастливы будут. Нарожают кучу детей, крепких мальчиков и девочек, будут работать, и за работу получать не жалкие копейки, а достойную человека зарплату.

– Дурость какая-то, – вслух произносит Бирюков и старается думать о чем-то другом, а другого ничего нет. Есть постылая, никому не нужная жизнь, и он – как белая ворона в ней. И он снова смотрит на веревку. Только она его может вернуть в тот длинный, когда-то увиденный им коридор, только она поможет ему открыть ту загадочную и влекущую к себе в последнее время дверь, за которой непознанный, не увиденный человеком мир.

Серега гасит в большой селедочной банке папиросу, встает и роется в одном из ящиков двух, стоящих здесь, кухонных столов. Находит небольшой поржавелый копеечный складешок. Ножик не режет, а пилит длинный свободный конец веревки. Петлю тоже надо суметь сладить. С нескольких попыток только получается устраивающая его удавка. Вешаться не торопится, сидит, как бы смакуя. Видит убивающуюся по нему Нюсю, слышит горестные вздохи соседей, мужиков и баб. Что это будет именно так, Бирюков почему-то не сомневался.

Без волнения и страха он открывает дверь пока еще свободного туалета. Глядит под потолок и видит крюк, неизвестно у какого дурака с какой целью забитый. Крюк высоко, низкорослому Бирюкову с горшка не дотянуться. Только лишь с принесенной табуретки он прилаживает веревку. Стоя на носках, которые от напряжения трясутся, он сует голову в петлю. И тут страх, как мороз по коже. Вдруг он не в рай, а в ад попадет?.. Тогда Серега видел белый, радующий глаз и сердце коридор, а ведь есть, поди, и черный. Тогда он попал туда по чужому умыслу, а сейчас – по своей доброй воле. Может, разница какая-то и есть. Вот хлопнула чья-то дверь, и чьи-то шаги зашлепали в сторону туалета. Испугавшись ада, который, может, в тысячу раз хуже теперешней жизни, Бирюков засуетился, постарался подняться чуть выше, чтобы поскорее выбраться из туго охватывающей шею петли, но ноги непонятно почему соскользнули вдруг с гладкой эмали горшка и, повиснув в воздухе, не найдя опоры, безжалостно задернули захрипевшего в петле Бирюкова.

 

Валька Ершова толкнулась в дверь и удивилась, почему та заперта. Обычно она вставала первой и первой занимала туалет. Недоуменно пожав плечами, она прошла на кухню, сняла с веревки подсохшее за ночь белье, все это делала медленно-выжидающе, но дверь нужника так и не открывалась.

– Эй, кто там? – нетерпеливо подошла, постучала в дверь. – Открывай, дьявол тебя побери. – В ответ молчание. – Ну, не гадство ли есть, – заругалась, пошла с бельем в свою комнату.

– Эй, Юрка, – разбудила в комнате мужа. – Там в туалете кто-то час сидит, – соврала она. – Иди выгоняй.

Юрку здесь все боялись. Он был горяч. Мог запросто и в морду заехать, а то и ножиком полоснуть. Недаром два или три раза сидел.

– Ну, сука! – неизвестно к кому он это отнес, вскочил с кровати и быстро замигал волосатыми ногами в сторону туалета. Там, долго не церемонясь, стукнул раз, стукнул два, а потом даванул дверь плечом. Щелкнула слабая защелка, и дверь распахнулась.

– Вот те на, – Юрка невольно попятился назад. Отшатнулась и стоящая за спиной Валька.

Вызванная “скорая” уехала почти сразу, а оставшаяся милиция ругалась, вернее, не она, а привезенные для такого дела четверо “суточников”.

– Охмурили, гады, сказали халву разгружать, а тут жмурик, – косились они на двоих при погонах. – Хоть бы покурить дали, и то хрен.

Народу толпилось много, и взрослые, и дети.

– До чего допил в одну харю, – тихо поругивались мужики.

– Это все из-за Нюхи, она довела, – в другой кучке шептались женщины.

– А где Нюха-то? – спохватился кто-то.

– Черт ее знает, спит, наверное, – ответили с усмешкой.

Бирюкова уже тащили к выходу, когда вышла в коридор разбуженная кем-то Нюха. Она с минуту молча оглядывала собрание, а потом кинулась вслед за телом мужа.

– А ну-ка, стойте! – крикнула она тащившим тяжкую ношу “суточникам”. Те недовольно остановились, глядя на растрепанную со сна женщину.

– Куда волокете, у него же деньги.

На этот раз, теперь уже навсегда, он спал вверх лицом. Не глядя на него, Нюха проворно сунулась в один карман, затем в другой, вытащила оттуда на глазах онемевшей публики что-то и, не показывая, зажав в кулаке, без слезинки на глазах быстро скрылась за своей дверью.

В комнате, разжав руку, она едва не вскрикнула от изумления. На раскрытой ладони лежал помятый, сложенный в несколько раз лист тонкой туалетной бумаги. Дрожащими руками она развернула его, и в лицо Нюхе уткнулась большая, старательно вырисованная мужем фига, его последнее послание в ее дальнейшей жизни...

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.02: Евгений Даниленко. Секретарша (роман)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!