HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Ася Галимзянова

Вся жизнь

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: , 18.09.2008
коммент к иллюстрации:  Иллюстрация. Автор: Николай Тушканов. Название: "Чёрный человек". Источник: imageserver.ru

 

 

…Я подходил к нему и спрашивал: «Что такое свобода?», мне хотелось знать это и знать, как он это знает. Он отвечал хмуро: «Это много часов впереди, с которыми не знаешь, что делать». Я бежал за ним, как болонка: я был гораздо меньше него, и, не унимаясь, продолжал: «Так лучше быть в кандалах? Лучше, чтоб кто-то все время держал? А разве это свобода, когда не знаешь, что делать: ты же оказываешься в рабстве своего незнания, неумения жить?» Но он только хмурился еще больше, а вид его говорил: когда-нибудь поймет. Так было часто. Перекинувшись парой слов, мы прекращали несостоявшийся разговор, словно выпускали из рук только что пойманную пчелу, и долго шли дальше вместе, стопа в стопу. Я никогда не знал, куда и зачем. Я молчал и не спрашивал, потому что молчал он, не хотел мешать. Но в молчании этом не было неловкости или неуютности. Молчание, и каждый сам по себе. Молчание, но оба слиты в общем молчании.

Смотрел на небо и море, на волны и стрекоз. Он, может быть, тоже смотрел. Облака постоянно менялись: почему небо называют вечным?

Я никогда не видел, чтобы он спал. Я выглядывал из-за щели между натянутых кусков ткани ночью, желая хоть раз всмотреться в его спящее лицо, но в этих попытках всегда засыпал сам, а он, сгорбившись, сидел у костра с ружьем и охранял меня, хоть и знал, что наш край необитаем. Каждую ночь его морщины становились глубже, чем днем, а на лице появлялись капельки пота: то ли от огня, то ли от огня мысли. Я воображал себе, что каждую ночь он медленно сгорает, а наутро появляется снова, рождается для меня.

Любил ли он меня? Я не знал, но когда мы подолгу шли рядом, мне казалось, что любил. По-другому я не мог объяснить себе его постоянное присутствие, не заставлял же он себя быть со мной. К чему такие жертвы? Зачем ему я?

А потом он исчез. И я сразу понял, что навсегда. Я мог бы, конечно предположить, что он являлся лишь плодом моего воображения (которое извечно заводит меня в непроходимые места и тупики, изводит), моего умения жить в иной жизни, не такой реальной, как настоящая. Не такой реальной? Но я не мог придумать его так. Меня бы не покидало чувство, что я его творец, и я бы не вглядывался в лицо, желая разгадать и разглядеть. Если бы мое воображение придумало весь этот образ – не будем отделять воображение от меня самого – если бы я придумал этот образ, я знал бы его, как художник знает свою картину: так же детально, вплоть до мельчайшего мазка, удачного или погрешившего против реальности. Нет, весь облик, все слова доказывали, что он существует независимо от моей воли.

Когда он исчез, я знал, что мне нужно смириться и научится быть без него. Но я запутался совершенно в своих попытках. Он говорил мне когда-то, что есть другой мир, простой и реальный. И я тщетно пытался ощутить эту простую реальность. Все возвращало к мысли о том, что реальнее прошлой жизни ничего и нет. Я очутился в мире, где полно людей, снующих без остановки, без передышки, бегущих (к цели?), убегающих (от преследования?). Двойное нет! Я очутился в мире, который не подчинялся моему пониманию мира.

Настоящее стало выглядеть нелепым сновидением без конца. Иногда я выходил на площадь города, садился на большой камень. Меня удивляло павильонное солнце, небо, властно держащее землю под колпаком. Там, где я был с ним, небо и солнце не казались такими равнодушными, облака не плыли так гордо, а танцевали и приглашали танцевать… Однажды я вышел на балкон в полночь, было темно, на соседних балконных веревках сохли простыни. Я любовался ими: с одной стороны они, выкрашенные ночью в краску чернее черного, были черны, с другой, освещенные легким светом комнатной лампочки, отливали золотом. Чернота и золото, отграниченные такой четкой и прямой линией. Не сводил с них глаз. А потом пошел дождь, и на балкон вышел хозяин, раздетый по пояс, небритый и большой. Он отцеплял прищепку за прищепкой, разрушал всю красоту, все совершенство вещи. Я понимал, что, должно быть, он страшится, что простыни вымокнут, но чего бояться мокрой простыни, пройдет ливень, и она снова станет сухой. Такие вещи никак не укладывались в моей голове, не могли уложиться. Из мелочей складывается отношение к крупному.

Но нет, я вовсе не был странным, всему изумляющимся чудаком; ни чудаком, ни чужим. Я работал, как и все, говорил с людьми о фильмах, машинах, последних модах, девушках, шутил, мне отвечали, мне улыбались. Во время разговоров мне никогда не было тошно, всегда после. Тогда окружающее теряло всякую значимость, мои шутки, слова становились мне же и ненавистны, они как-то находились вне меня и возникали не во мне. Непонятно, зачем, я пересиливал себя, чтобы озвучить то, что вне меня, приписывал себе то, что мне вовсе не принадлежит. Тогда я вспоминал наше с тем странным человеком молчание, оно делалось каким-то таинственным счастьем и возбуждало во мне непередаваемое чувство печали, на которую пролили много-много света и добра, все вечное отражалось в том молчании, вся вечность…

Я был таким, как и все, вернее пытался быть. Хотя иногда мне казалось, что все также пытаются и на самом деле гораздо глубже, чувствительнее и тоньше воспринимают каждое колыхание штор в комнате, каждое наступление сумерек, каждый новый круг в луже от капли воды. Я хотел в это верить и представлял мир карнавалом, маскарадом, а точнее – примерочной, где раздают одни и те же маски, одинаково равнодушные, одинаково безучастные. Я повторял себе: это всего лишь праздник нарядов. Может быть, я и приукрасил этот мир. Я пытался быть, как и все, но вспоминал моего странного господина, и становилось тошно от притворства.

…Каждый вечер я прекращал день. Ложился в кровать и покрывал себя одеялом. Я был в полном сознании каждый вечер, но покрывал себя одеялом. Это казалось смешным обрядом, страшно неестественным, усыплением себя. Я понял, почему тот странный человек никогда не спал: он боялся всякой фальши, всякой традиции, всякого «положено» (человеку положено спать! человеку нужно! человек должен!).

Когда находили минуты задумчивости, когда я бился над жизнью и, понимая, что она уходит (а она уходила), не мог схватить ее пальцами и сжать разлинованными судьбою ладонями, я бродил по городу, заходил в кафе, пил чай с пирожным, глядел в окна и искал глазами таких же неприкаянных. Не находил. Зато оставлял кружки с кусочками лимона на дне. Крýжки с кружкáми лимона…

 

 

Вот я и написал биографию, какую хотел. Без дат и готовых фраз, без начал и концов. Написал свою жизнь. Странна? Нет сведений о рождении? матери? отце? учебе? работе? жене? Когда-то люди не учились и не играли свадеб, но тоже жили. Жизнь – постоянная смена мелочей: лимон в кружке, шторы и простыни, распавшееся облако в небе. Я и сам вижу, что написал много странного, нереального, неважного. Но только вся жизнь моя – подмена понятий. Для меня странно самое нестранное; важно – самое незаметное, спрятанное, неразгаданное, неотысканное; реально – самое… не стану продолжать. Многого я не нашел и не понял. Так и не понял, что есть свобода. Это чувство? Наверное, что-то вроде любви и восхищения, нечто возникающее от переполнения души и повышенной чуткости. А потому – мимолетное (как переполнение души и повышенная чуткость)… Зато я дал определение жизни, вернее, не я, а мой странный неспящий. Жизнь – это много часов впереди, с которыми не знаешь, что делать. Я совершенно не знал. Но только к чему знать?

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.05: Андрей Усков. Грусть, тоска, печаль и радость (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

05.06: Евгений Даниленко. Кипяток (сборник прозы)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!