HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2017 г.

Юрий Генч

Особый случай

Обсудить

Сборник очерков

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 16.04.2007
Юрий Генч. Особый случай. Иллюстрация


Вступление

Большинство здоровых людей чураются психиатров и психиатрии, инстинктивно пряча от любых вмешательств самое хрупкое и драгоценное – душевное здоровье. И в тоже время многие люди испытывают особый интерес к этой теме. “Дурдом” – это излюбленный антураж сумбура для модерновых фильмов, и преподносят там обычно карикатурные и зачастую весьма далекие от реальности иллюстрации к психиатрии.

Это – наш менталитет. В странах запада психиатр, психоаналитик, психотерапевт, психолог это привычные профессии; это специалисты, с которыми люди приучены сотрудничать с самого детства, и не считают это предосудительным. Ведь в здоровье любого человека самое драгоценное это психическое здоровье, это состояние его души. И тот факт, что сегодня у людей чаще всего страдает психическое здоровье, не удивителен. 3 тысячелетие – это прежде всего информационное перенапряжение психики. Молодежь "садится" на наркотики, более зрелые люди страдают от алкоголизма, депрессий. Неуклонно растет число самоубийств, разводов. Стареет население, а старые люди имеют большой риск психозов. Предлагаемые ниже читателю описания – это реальные случаи из жизни, истории болезней пациентов, которые живут и сейчас, и которых мне пришлось лечить в своей практике. Часто это поучительные в житейском смысле ситуации, или иллюстрации к разным душевным заболеваниям. Надеюсь, что эти очерки будут полезной информацией, и заставят задуматься.





В кабинете психотерапевта


Где найдешь, где потеряешь?

 

Вся в слезах, раздавленная горем, эта 40-летняя женщина вызывала жалость. И за трагической ее историей скрывалось нечто большее, чем удар судьбы. Всю жизнь она проработала в торговле. А своего единственного 18-ти летнего сына легко откупила от армии, когда подошел срок призыва. И, когда его сверстники из малообеспеченных семей, пошли служить, он получил от матери в подарок новенький мотоцикл. Но на другой же день разбился на нем и был доставлен в тяжелом состоянии в больницу. С переломанными костями, без сознания лежал он трое суток в реанимационном отделении, и мать не отходила от него ни на шаг. Она словно протрезвела после многих лет сытой, гладкой жизни. Знакомые не узнавали ее. Куда исчезли заносчивость и гонор! Она похудела, глаза запали и светились болью и состраданием. Голос стал тихим, часто плакала. На третьи сутки сын пришел в себя, узнал мать, и сквозь слезы просил ее только об одном: “Мама, не уходи от меня, подержи меня за руку. Я, наверное, умру!” 10 лет растила она сына без мужа, одна и также сильно была привязана к нему, как и он к ней. Еще через два дня его отправили в областную больницу в нейрохирургию, на операцию. Она поехала за ним в другой город, но там ее не пустили ухаживать за сыном в реанимационной палате. А он умер назавтра после операции. И вот она у меня. Рассказывает, что в голове у нее стоит предсмертная просьба сына: “Мама, не отпускай, подержи меня за руку, мне так легче умирать!” Ее терзает мысль, что она не исполнила его предсмертной просьбы и не держала его за руку. Но больше всего она винит себя в том, что за деньги откупила его от армии, где бы он мог сейчас служить и писать ей письма, как другие его сверстники матерям. И твердо знает, что это она купила ему орудие убийства – мотоцикл.

 

 

Семейная психотерапия

 

В кабинете врача красивая молодая женщина. Ее лицо еще привлекательнее на фоне шикарного воротника из чернобурки. Напротив – ее муж, дальнобойщик, с обветренным лицом, в засаленной рабочей куртке. Надо заметить, что около месяца эта дама лечилась у психотерапевта по поводу невроза, вызванного по ее словам, пьяницей-мужем. И вот, наконец, виновник болезни пришел по вызову к врачу на беседу. Он долго и терпеливо слушает увещевания врача за его пьяные дебоши в семье. За грубое к жене отношение и, может быть даже, побои. Слушает осуждение за то, что жена уже в депрессии. По мере продолжения сентенций в его адрес лицо его суровело, мозолистые грязные пальцы сжались в кулаки, побелели. Молчал, смотрел вдаль. При этом у его жены, несмотря на очевидный расклад в ее пользу, торжество победительницы было явно не полным, с какой-то робостью. Хотя и проскальзывало в ее взгляде: “Так тебе и надо!”, но какая-то неуверенность угадывалась в позе, которая была уже надломана. А муж распрямлялся по мере продолжения нотаций в его адрес, и после окончания высказываний молодого врача, выдержав паузу, спросил: “А можно теперь я скажу?”. И начал, пронизывая жену глазами: “Когда я из месячных поездок приезжаю, почему я возвращаюсь в пустую, холодную хату, и нахожу тебя пьяненькую у тещи-самогонщицы, с детьми? Какой бы муж стерпел такое? Я в командировках, ты на пьянках! А ведь ты уже пять лет не работаешь. Малых детей с собой по гулянкам таскаешь. А вот это тебе кто взял?” – спросил он, и, придвинувшись к жене, потряс шикарную чернобурку грубой рукой. Как увядший цветок, она осунулась, опустила голову. Дальше была пауза. Замешательство, и виноватый, побитый вид жены, красота которой уже не вызывала симпатии, а только презрение за наглый обман. Сеанс семейной психотерапии был выразительно завершен.

 

 

Девственный брак (Психоанализ)

 

Худощавый, 20-ти летний юноша пришел на прием, как оказалось с женой, порывистой миниатюрной брюнеткой. После нескольких конфузливых, трудных фраз мужа удалось понять, что более года они живут вместе и еще ни разу не исполнили того, что принято называть супружескими обязанностями. С этим и пришли к психотерапевту. Надо сказать, что сообщение об этом делал сквозь стыдливый румянец юноша, а его жена в горделивой позе сидела чуть отстраненно, поглядывая вдаль. Более подробные сведения пришлось получать отдельно от каждого участника создавшейся проблемы. Муж – чувствительный и интеллигентный, единственный ребенок в профессорской семье, был воспитан в духе рыцарских традиций поклонения женщине. И, не имея добрачного, сексуального опыта, во всем подчинился своей эксцентричной сверстнице – невесте, которую обожествлял. А она была требовательна и строга, театрально стремилась подчеркнуть свое превосходство и даже недосягаемость для него, и без того склонного сотворить кумира. И первая же брачная ночь их началась странно, с явной претензией на экзотику. Когда они уединились, жена осталась в длинной белой рубашке, легла на кровати, и показала жениху на заранее прорезанную в известном месте дырочку, и сказала таинственно: “Здесь!”. С робостью, взирая на упрятанный объект его вожделений, он видел напряженную позу невесты и чернеющее отверстие “в нужном месте”. Далее были: трепет жениха, его боязнь не угодить ожиданиям невесты. И, затем, естественно, был полный конфуз “при строго заданных условиях”. Последующие ночи лишь повторяли и закрепляли отрицательный рефлекс, и вот уже год, как их супружеская жизнь протекает без интимной близости. Чтобы добиться установления их нормальных половых отношений, потребовалась длительная терапия.

 

 

Банный невроз

 

Эта дородная 60-ти летняя женщина перенесла тяжкий несчастный случай. В бане, в парилке она упала с проломившихся полок прямо на испускающие горячий пар трубы. Полгода лечилась с ожогами в хирургии. Постепенно ожоги залечились, рубцы были не на открытых местах тела. Но не ожоги более всего измучили ее. Сердобольные подруги и знакомые. Это был какой-то пиаровский психоз. Долго после этого события ее не уставали спрашивать: “Как, так это ты упала в бане? Бедная моя, ну расскажи, как все это было”. И так, как в районном центре было 30 тысяч жителей, интерес к ней появлялся, не утихая, более полугода, то у одной, то у другой из десятков ее знакомых и подруг. И любой встречный и поперечный считал своим долгом спросить об этом. Или не находил другой темы? И она уже с замиранием сердца встречала людей на улице, ожидая этих расспросов, как удара. И, хотя ожоги уже давно зажили, она измучилась, стала часто плакать, плохо спала ночами, стала избегать людей. Снизилось настроение, потерялся аппетит. На приеме она, всхлипывая, рассказывала о своих страданиях, и просила помочь ей справиться с этими доброжелательницами. И это удалось сделать на первой же встрече. Прямым внушением, что это событие произошло не с ней, а в кино.

С тех пор она чувствовала себя хорошо.





Познавательная психиатрия


Эти короткие очерки, предлагаемые вниманию читателя, – не более, чем попытка донести до него некоторые сведения о психиатрии, на популярном уровне, и с пользой для жизни. В них я стараюсь избегать специальных терминов.

 

 

Шизофрения

 

Этот характерный и типичный случай шизофрении начался безобидно. У одного первокурсника через полгода обучения появилась тоска по дому, он почувствовал психологический дискомфорт от пребывания в большом городе, и поэтому не хотел учиться. Обратился с родителями ко мне за консультацией. Был несколько подавлен, неуверен в себе, выражал настойчивое желание прекратить учебу, т.к. сильно скучал по дому. Неуютно чувствовал себя в большом городе. Я посоветовал родителям прекратить на год обучение в институте, чтобы их сын успокоился и восстановился психологически. Надо заметить, что никаких явно болезненных симптомов тогда у него не выявлялось. Учебу прервали. Но через год родители его привели вновь, и у него уже появилась болезненная симптоматика. Он стал избегать людей и уединяться, странно питался. Пришлось посетить его на дому. Впечатление было сильное. Он в одних трусах сидел в бане. Перед ним стояло ведро с распаренным зерном, приготовленным для поросят. Он черпал горстями это зерно и жевал его. Живот был непомерно раздут. На все вопросы он бормотал что-то невнятное. Его пришлось госпитализировать в психбольницу, а через месяц после выписки я посетил его на дому еще раз. Он стоял опять голый в бане, и с устремленным вдаль взглядом и страдальческим выражением лица, никак не реагировал на меня. Отец пояснил, что на прошлой неделе больной сын признался ему, что он не должен выпускать из себя ни мочу, ни кал, т.к. добивается какого-то особого состояния организма. Именно поэтому он стал постоянно застывать в одной позе, сильно напрягаясь. Иногда, не в силах выдержать, он испускал мочу в подставленную банку, и тут же выпивал ее. Конечно, больного пришлось госпитализировать повторно. Дальнейшее течение его болезни было неблагоприятным. На примере этого случая можно составить впечатление о шизофрении, и о таких тяжелых душевных заболеваниях, с которыми приходится иметь дело психиатрам. Как правило, лечить такие заболевания можно лишь в условиях стационара, и, прежде всего, сильными психотропными, современными лекарствами. И далеко не всегда лечение бывает эффективным.

 

 

Руфа

 

Мы ехали к ней ясным осенним днем. Приятно мчаться по асфальту на “Волге”. Под мягкое укачивание проплывают мимо седые сопки. Неспешный разговор под тихую музыку.

Это маленькое удовольствие мне доставили сильные мира сего. Решением партийного секретаря надо было ехать в деревню, осмотреть и взять на лечение душевнобольную. Сколь необходимой была эта миссия, ясно было уже потому, что нашли “Волгу”, хотя на все нужды районной милиции использовались тогда два потрепанных уазика. Ехали мы с милиционером, чтобы задержать эту опасную больную. Единственная ее опасность была в том, что она “…мешала работе советских и партийных органов жалобами бредового содержания”. Согласно этой цитате из инструкции, ее надлежало на 4 месяца, как “социально опасную”, упрятать в психбольницу. Ехавший вместе со мной сотрудник милиции охотно рассказал мне, в чем же заключалась ненормальность этой женщины. Оказывается, вот уже несколько лет она почти ежегодно ездит в Москву правду искать, а уж писанных ею туда, в ЦК жалоб не счесть.

– Надоела она уже всем, вот и пришел из Москвы приказ: разобраться” – спокойным баритоном сообщил сотрудник – Вот и едем. На что жалуется? – Да жить ей, видите ли, не дают. Хочет жить и работать отдельно от колхоза. Дайте мне, говорит, землю, и я буду сотню голов бычков растить. Ишь, кулачка нашлась! Все в светлое будущее единственно правильным путем топают, который дедушка Ленин нам указал, а она – колесо истории вспять повернуть хочет?

Ну, конечно же, это бред, сомневаться в идеях коммунизма – такой категоричный вывод сам напрашивался из сообщений моих спутников – секретаря райкома и сотрудника милиции.

– Да из Москвы ее сама Терешкова в 24 часа выставляла – видимо сходу почуяла антисоветчицу, – продолжала секретарь райкома. Так, за разговорами, мы доехали до села. Там больную мы не застали, и, покатав по селу, возвратились домой.

Почти через год мне удалось встретиться с этой женщиной. Несмотря на 6-й десяток, молодые, живые глаза. Бодрая, сухонькая, приветливая. Охотно поведала о себе. Смолоду приученная к тяжелому труду в колхозе, в последние 10 лет работала кочегаром. Мужа давно похоронила. Дети живут отдельно. Видеть и терпеть не может этого убивающего село пьянства, разбазаривания общего добра, откровенного воровства. Именно поэтому захотела отделиться от колхоза и работать сама. Доказать, как можно жить и работать. Не стал я ее упрятывать в психбольницу в нарушение инструкции. И, как подтвердили грянувшие перемены, правильно.

Сегодня можно не верить ленинским идеям, и даже иметь свои – и это не значит, что ты сумасшедший. И землю свою можно иметь. И жить своим хозяйством, отдельно от колхоза – можно. Если работать по-настоящему.

А Руфа такая же бодрая. Возит на рынок свое молоко. А то, что в бога крепко верит, так это тоже сегодня не запрещено.

 

 

«Погиб от загнивания»

 

Заканчивалось лето 1999 года, когда криминал торжествовал повсюду. Ко мне на лечение привезли в тяжелейшем психозе 45- летнюю женщину. И вот какая была ее история.

В июне потерялся ее 20-летний сын, батрачивший у богатого односельчанина. Дурная молва шла об этом богаче, который подозревался в убийстве двоих жителей села. Сын отработал на него около месяца и пропал. Через две недели поисков обнаружили разложившийся труп в овраге. Для опознания пригласили мать. И она его опознала. Тело было сильно обезображено, без сапог и без брюк. Для проведения судмедэкспертизы труп увезли в морг районной больницы, где он пролежал еще десять дней, так как не могли найти эксперта. Все это время мать ходила и выпрашивала для похорон тело сына, но ей его не отдавали, поскольку надо было исследовать, как ей сказали, причину смерти. И вот, наконец, ей отдают заключение, в котором указано, что причина смерти – «общее загнивание организма». В связи с тем, что в морге уже давно не работала морозильная камера, тело из морга было получено в ужасающем состоянии. Стоит ли рассказывать о запахе, о червях?

Мать не выдержала этого непрекращающегося кошмара и сошла с ума.

Лишь после длительного стационарного лечения ее состояние улучшилось, и она выписалась домой.

 

 

Песня

 

И всего-то у него осталось в жизни две вещи – песня и вино. Семью он потерял, так как любил больше вино и компанию. Да и в работе по этой же причине не преуспел. На склоне лет, когда пора бы уже и достаток в доме иметь, он остался ни с чем. Случайные заработки да попойки. Он любил петь. Сильным и приятным голосом красиво выводил мелодию. Собутыльники его за это уважали. Да и случайные прохожие с удивлением заслушивались его песнями. И, как-то по пьяне, как всегда, запел. Да где запел? Под окнами горкома партии. Да когда? В рабочий день с утра. Первого секретаря, который проводил в это время планерку, и говорил об “усилении контроля на всех участках…”, этот красивый голос, выводивший с удальством: “Располным-полна…”, – этот красивый голос обескуражил. Нет, вывел из себя. Простота и глубина чувств песни захватила всех подчиненных. Фальшь слов и дел, обсуждавшихся в просторном кабинете, всем стала еще ясней. Секретарь был взбешен. Подняв трубку, он выговаривал главному врачу, который только повторял: “Сейчас сделаем”. Скорая приехала быстро. Милиционер и медсестра увезли бесшабашного песняра в психбольницу в тот же день. И вот он передо мной. Сконфужен случившимся. Ошарашен вонью и ревом людского стада, запертого в тесном и темном помещении, называемом почему-то больницей. Окриками и подзатыльниками санитаров мгновенно слетел с заоблачных высей искусства к осознанию главной философской истины, и по совместительству лечебной доктрины: “Ты – песчинка в этом мире!”. Даже настоящие безумцы в условиях таких больниц уже и без лекарств, если не понимают, то хотя бы начинают следовать этой истине. И, несмотря на то, что кто-то из них “Ленин”, а кто-то – разведчик “Абель”, все они смиренно становятся в очередь за аминазином, или также покорно, строем, одев рваные телогрейки, выходят на прогулку во дворик. “Ты – песчинка в этом мире”. А песняр уже рассказывает мне о своем злосчастном пьяном кураже, который угораздило же его устроить под окнами такого главного дома. “Признаков психоза нет” – подумал я, и выписал его, конечно, сразу. Всего три дня провел он в психбольнице. Но песен уже больше на площади перед горкомом партии не пел.

 

 

Садко

 

Многие наши больные имели свои клички у больных и персонала. Его звали Садко. Почерневший от грязи, страшно худой, с вечной сигаретой во рту, он только мечтательно улыбался при разговоре с персоналом, и послушно выполнял любую работу, обычно самую грязную – чистил канализацию.

Почему-то ему это нравилось, и он выглядел всегда довольным и приветливым.

Но был при этом всегда благодушен, спокоен, и молчалив. Садко был из числа “хроников”, т.е. больных, находящихся на лечении много лет, не имеющих родственников и перспектив выписки. Поэтому, когда он заболел пневмонией, я ему назначил курс антибиотиков, и на обходах не торопился отпустить на трудотерапию, т.е. на свободный выход на территорию больницы. Примерно через неделю он стал настойчиво проситься на работу, но делал это тихим голосом, односложно, и незаметно, получив отказ, отходил в сторону.

Что-то скребло у меня на душе, тем более, что пожилая медсестра, сопровождавшая меня на обходах, как-то нарочито и тяжело вздыхала на мои отказы выпустить его на территорию. Этот несколько демонстративный ее протест против моего решения чуть задевал меня, но я должен был твердо стоять на полном завершении курса инъекций, и всего лечения от пневмонии. И вот однажды в обед какая-то суматоха и громкие голоса во дворе больницы заставили выйти и узнать в чем дело. Оказалось, что недалеко от психбольницы, на ж.д. путях бросился под поезд самоубийца, судя по всему, наш (т.е. психиатрический) больной. Вскоре в груде мяса и костей был опознан Садко. В разговоре со мной в тот день я узнал от той самой пожилой медсестры, что Садко сильно и давно переживал отсутствие курева. Сигареты давали только тем, кто работал. Практически, сигареты были единственной и постоянной платой за труд нашим психбольным. Всем им давали по пачке сигарет при выходе на работу. И когда Садко перестал ходить на работу, какое-то время ему еще давали по старой памяти курево, а затем прекратили. При всем благодушии и незаметности, он не привык “стрелять”. И после очередного отказа выпустить его на работу, обманул как-то санитаров и ушел за территорию. Машинист потом рассказывал, что в первый раз он увидел бросающегося под колеса его тепловоза человека, и затормозил. Но второй раз он не смог уследить за этим, т.к. человек бросился в промежуток между вагонами, которые тянул тепловоз. На всю жизнь я запомнил этот случай. И, хотя клялся себе быть внимательнее к людям, но в дальнейшей жизни мне не удалось предотвратить два еще более страшных самоубийства уже здоровых людей.

 

 

Рак желудка и голод

 

Это была пузатенькая женщина лет сорока, работала она у нас в хирургии санитаркой. Заболела она без причины, пребывала в постоянной тревоге, и не могла работать. Заболевание ее называлось канцерофобия. Т.е. она была уверена, что у нее рак, и ждала смерти, мучаясь неприятными ощущениями в области живота. Конечно, никакого рака у нее не было, что подтверждали анализы, и поэтому госпитализирована она была в психонаркологическое отделение. Ее постоянное нытье, слезы, причитанья настолько всем надоели, что среди персонала прошел слух, что я ее переведу в психбольницу (куда все больные страшно боялись попасть – ведь «дурдом» все-таки, настоящий).Почти полгода она продолжала стонать и плакать, и никакие лекарства не могли ее успокоить. Я уже отправил документы на ее инвалидность, и подумывал о переводе ее в психиатрическую больницу. Каждое утро встречала она меня у порога слезами и причитаниями. И хотя в беседе со мной она утверждала, что у нее совсем пропал аппетит, но при этом я обратил внимание, что ее кругленький животик нисколько не уменьшается, а во время завтрака она регулярно мажет хлеб маслом и энергично отправляет себе в рот не только бутерброды. На мое замечание по этому поводу она ответила:

«Это я через силу ем – просто пихом пихаю к себе в рот».

Тогда я назначил ей курс лечения голоданием. Персонал встретил это с удовлетворением и охотно следил за тем, чтобы ей не попала ни одна крошка пищи.

И вот она голодает. Давали в течение 7 дней ей только воду. На второй день голодания она уже не плакала, и какая-то виноватость появилась на ее лице. На обходе была молчалива. На третий день голодания на мой вопрос о раке она спрятала от меня взгляд и теребила что-то руками. Все эти дни уже совершенно не плакала и была спокойна. На четвертый день на вопрос о раке смущенно заулыбалась, и сказала: «Ну какой – же у меня рак? Это мне показалось». При этом пощупала свой заметно убавившийся живот. И подтвердила, что болей у нее нет с начала голодания. К седьмому дню стала приветлива, выражала мне благодарность за лечение и собиралась выписываться. Восстановительный период прошел нормально, она перешла на обычную диету за 7 дней, и выписалась в совершенно здоровом состоянии. Но так, как инвалидность ей была уже оформлена, она уехала к дочери в другой район, где и прожила несколько лет в добром здравии.

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

20.08: Юрий Гундарев. Консультант (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!