HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Юрий Глазов

Опоздание

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 16.04.2007

Вдруг мои мысли прервал чей-то окрик. Неприметный рыжий человечек, мой ровесник, махал мне рукой. Я остановился и он меня нагнал.

– Как ты поживаешь?! – умилительно говорил он; я же никак не мог взять в толк, кто это передо мной, а когда понял – не мог вспомнить его имени.

– Я – очень хорошо, – говорил он. – Кончил институт, теперь вот работаю; уже полгода старший менеджер.

Мы учились с ним в одной школе. Он ездил туда с сестрой, такой же рыжей как он и такой же неприметной, ездил черт знает из какой подмосковной глуши. Они мало с кем общались, держались все время вместе, и, как другие, я редко обводил их кружком в поле своего зрения. Отчего же теперь этот забавный человечек подбежал ко мне так радостно, так старательно? Отчего он вообще окликнул меня? Я слушал его с улыбкой, а он все рассказывал, как какой-то конкурс, где он победил в десятом классе, помог ему поступить сразу в два вуза, и он мог выбирать, и он выбрал; как он учился в выбранном институте, и как все преграды покорно ложились перед его старанием и прилежанием; как он работал в приемной комиссии и деканате – и все остальное, прочее, прочее, прочее… про свою сестру он рассказал примерно то же.

– Вот, – сказал он улыбаясь. – А ты как?

– Да как? – махнул я рукой. – Из института ушел. Теперь вот работаю курьером в издательстве. Сегодня книги новые разносил…

Он кивнул и достал из наплечной сумки синюю книжку с фамилией известного автора, ту самую, несколько пачек которой я утром раскидал по центральным мелким магазинам.

– Сегодня купил.

– Да, это она, – я из вежливости взял книгу в руки.

– Слежу за новинками – чтоб было о чем поговорить. Ты, наверное, читал уже? Понравилось?

Я посмотрел в его сладкие глаза.

– Нет, – сказал. – Ерунда все это. Не понимаю, почему все любят.

– Да? – удивился он и помолчал немного, и потом: – Ну, бывай. Рад был встретиться, звони!

Он взял книжку из моих рук и зашагал прочь, исчезнув почти сразу в потоке людей.

Я тут же посмотрел на часы – без пятнадцати семь. Этот молодец меня здорово задержал, и времени теперь оставалось совсем немного: приехать домой, и уже ехать обратно, в центр. Я дошел до Библиотеки Ленина и сел в метро. В поезде трясло. В углу сидел аккуратно стриженый человек с выдающимися губами и читал, шевеля ими, маленькую книжицу в кожаной обертке – молитвенник или евангелие. Он сидел неестественно прямо и казался очень отстраненным от всех нас, других пассажиров. Это почему-то развеселило меня, заставив на время оторваться от книги, чтобы понаблюдать за его губами – до тех пор, пока по вагону не прошла нищенка с грудным ребенком и мне не пришлось уйти в другой конец, далеко от губ, чтобы дать ей дорогу.

Я вошел в квартиру и включил свет – я всегда так делаю, независимо от того, светло или темно на улице, так как у меня очень слабое зрение. Мама говорит, будто все оттого, что в детстве я часто ударялся головой. Впрочем, этим можно объяснить многое.

Я огляделся. Так: принять душ, выпить кофе, что-нибудь перехватить и бежать. Запищал телефон.

– Привет, – сказал мамин голос. – Только пришел?

– Да, мама.

– Что-то долго. Как себя чувствуешь?

– Ничего.

– Молодец. У меня сегодня весь день болел бок. И голова. Я, когда умру, буду лошадью – точно.

– Это еще почему?

– Как, почему? Всю жизнь пахала – и потом тоже.

– Ты таблетки-то пила?

– Я, было, сунулась за ними, а их и нет. Ну, ничего – попила зеленый чай, и вроде все прошло.

– У тебя аптека под боком.

– Ой, я никуда не пойду – скоро мое любимое кино начнется. Куда ты вчера после кладбища поехал?

– Я? Как и говорил – домой за гитарой, а потом в «Бард-Кафе».

– Сыграл?

– Лучше и не спрашивай!

– Что, плохо?

– Да нет. Ты знаешь, я сегодня одноклассника бывшего встретил. Маслина или Манихина… не помню. Ну, рыжий такой, с сестрой.

– Манисов. Помню, конечно; он из Чехова, кажется.

– Да.

– И как он?

– Хорошо. Окончил институт, торгует…

– А сестра его как?

– И сестра…

– Закончила?

– Да.

– Эх…

– Что?

– Ничего. Отец надеялся, а ты…

– Прекрати.

– Что прекратить?

– Мама, я спешу.

– К Лене?

– Да.

– Ну, хорошо. Так как ты вчера сыграл?

– Ничего.

– Мою любимую песню играл?

– Первой.

– И что они?

– Недоумки.

– Да? А ты один умный…

– И я недоумок, что к ним играть пошел. Там же по этим воскресениям такая публика собирается! Ни черта не понимают! Только пыжатся от своей значимости. Молодняк, что потупее, им поддакивает. Ты представляешь? Бард-Кафе! Я-то думал действительно что-то дельное получится… думал, вот, скажут по делу, что хорошо, что плохо. Послушают хотя бы. А они… Один дед, когда уже все напились, как подпрыгнет и – хлоп! – кулаком об стол и кричит, багровый весь: «Я русский бард!», а у самого лицо тупое и глазки бегают. Но гитара у него… Я на такую буду всю жизнь работать, а он таскает…

– Ну ладно тебе. Что ж они сказали?

– Ничего путного. Они же недоумки.

– А сказали-то что?

– Ну, что сказали? Сказали, задорно, только таланта мало.

– И все?

– Нет, много чего говорили.

– А про мою любимую? Она ж вроде грустная.

– Сказали, для подростков. Да ну их совсем!

– И что ты теперь делать будешь?

– Не знаю. Книги носить буду. Работать буду.

– И правильно. Все в свое время.

– Да.

– Ну, давай тогда, до скорого.

– Пока, мама.

Я опаздывал безбожно – никакого душа, никакого кофе; когда клацнула металлическая дверь парадного, меня несло уже во все ноги по сырой улице, и я давил из асфальта брызги; они летели во все стороны, и, когда я пробегал мимо какой-нибудь ворчливой женщины с сумками, мне было очень неудобно. Время опоздания удалось сократить до пятнадцати минут; к счастью, Лена сама еще не пришла.

Мы всегда встречаемся у памятника Турандот на Арбате – это одна из тех глупых сентиментальных традиций, что так берегут влюбленные. Лене это особенно нравится: она говорит, будто ей здесь все напоминает о нашем первом свидании. Я молчу – я, как всегда, не против.

Хотя на этот раз мы собирались в клуб, от которого Лена жила всего в паре автобусных остановок, и я не понимал, какое ей было удовольствие приезжать к этой бронзовой принцессе – лишь для того, чтобы тут же вернуться обратно.

Она появилась со стороны Смоленской спустя минуту.

– Опять без цветов, – и оценивающе меня оглядела, не забыв фыркнуть.

– Я спешил.

– Идем.

Она была на шесть лет меня младше, начинался ее последний школьный год.

Мы спустились в подземку и понеслись на север. Она слушала плеер. Я молчал.

– Как день? – спросила она.

– Так… как всегда.

– Как работа?

– Все то же.

– Мотался туда-сюда?

– Да.

Мы вышли в город. Стемнело – когда заходили в метро, было еще светло. Она топнула по луже и нарочно забрызгала меня. Я удивленно посмотрел на нее, а она просто пожала плечами.

– Чтоб был со мной, а не где-то.

Я очень берег ее детскость.

– А у меня родители уехали, представляешь? – сказала Лена, когда мы подходили к толпе, окружавшей клуб. – Сорвались и уехали.

Я кивнул и через полсекунды спросил, куда. Она ответила, что в Египет. Им, видите ли, жалко было упущенного лета.

– Я с ними не поехала, – добавила.

– Там сейчас бури, – сказал я.

– Нет там никаких бурь. Там сейчас хорошо.

Где-то в зале уже должны были быть ее подруги-одноклассницы – кто с «мальчиком», кто без. Иногда, особенно в таких местах, я тоже чувствовал себя «мальчиком» - хорошо еще, что Лена никогда меня так не называла. Мы наконец нашли своих, и начались взвизги и поцелуи; я насупившись пожал руки немногим ребятам и кивнул барышням. Меж тем на сцене появилась разогревающая группа. Это был панк-концерт. Нас с Леной разделила толпа – я остался поближе к бару, угрюмо глотая пиво, она прыгала где-то у сцены. Через полчаса явились виновники торжества – стали петь про то, как никто никого не понимает. Между тем недалеко от Лены завязалась какая-то куча-мала. Я собрался уже ее вывести оттуда, но она не далась. Время от времени она сама, светясь счастьем, звала меня в эту общую кучу, и мне приходилось отнекиваться. Она, забавно морща носик, куда-то уплывала. Около полуночи все наконец прекратилось.

Мы шли по улице одни.

– Это невозможно, – говорила Лена. – Ты зануда. Тебя нельзя никуда вытащить, а если все-таки уговоришь на что-нибудь, то лучше бы не уговаривала!

В ответ я остановил ее, потянув за руку, и прочитал на ухо стихотворение Тарковского про первые свидания. Она обожала, когда я так делал. Она, кажется, считала себя девушкой одухотворенной, и я старался этому, как мог, способствовать. Лена поцеловала меня в щеку, и пошел дождь. Мы бежали от него, а он за нами – будто живой. Лена попросила меня распустить волосы. Я сказал, что так мне будет неудобно – они будут лезть в глаза и рот, но она сама тогда сдернула с них резинку. Скоро я намок и стал, по ее мнению, походить на какого-то актера.

«Успеть бы на метро». Я провожал ее до дома.

– Скажи, тебе не нравится, как я себя веду? – вдруг спросила она, и я вздрогнул.

– Нет, все нормально. А что?

Но она молчала, а потом спросила про вчера, и я, как ни странно, все ей рассказал – от кладбища до этого дурацкого Кафе. Она сделалась озадаченной, но я попросил ее не думать – мне, мол, и так не по себе. Мы ушли с большой улицы во дворы и скоро должны были оказаться перед ее домом. Она резко встала передо мной.

– Пойдем ко мне. Дома никого нет.

Я отказался. Сказал, что могу опоздать на метро.

– А ты останешься. Тебе и до работы ближе. Пойдем, мне страшно одной.

Я поколебался, но потом все равно покачал головой.

– Я позвоню тебе, когда приеду.

До парадного мы шли молча. По дороге нам почти никто не встретился; и место где мы впервые поцеловались (угол ее дома, она жила в первом подъезде), показалось мне каким-то другим, не нашим; а Лена просто подвела меня к нему и обняла.

– Я тебе не нравлюсь? – спросила она без всякой интонации.

– Нет, очень нравишься.

– А почему тогда?

Я мысленно проклял себя за то, что позволяю совершать над собой всю эту психодраму, когда метро может вот-вот закрыться.

– Ты все поймешь сама. Я тебе позвоню, – это были первые слова, которые пришли на ум.

Обратно я шел очень быстро. В поезде уснул и чуть было не проспал сперва нужный переход, а потом и свою станцию. По дороге от метро до дома морщился и думал о вчерашних похоронах. Хотя, какие похороны? Отец умер чуть меньше года назад; мы с матерью его кремировали, и все эти месяцы, до вчерашнего дня, его прах находился в скромной урночке на полке с номером. На кладбище мы поехали спонтанно, совершенно не планируя туда ехать. Место, где, покончив с формальностями, мы получили урну, называлось «Пункт выдачи праха». Там, в этом унынии, сделанном из одного голого кирпича, двигались три безразличные тетки. Урны они клали в целлофановые пакеты и завязывали их бантом. Два человека меланхолично спорили о том, надо или не надо заказывать две урны – так можно поделить их покойного товарища поровну и захоронить сразу и в Москве, и в Туле. Мать положила урну в рюкзак. Мать прожила с отцом сорок лет. Я шел сзади и красный рюкзак болтался передо мной. Мы взяли на прокат лопату. Мы долго искали могилу, где уже лежала первая жена отца. Я выкопал ямку – мать прервала меня, хотя надо было копать дальше; она положила урну в ямку, та выскочила у нее из рук и улеглась очень неровно. Я хотел поправить, но мать сказала, что этого делать не стоит. Тогда я, весь бледный, просто все закопал. Мать что-то сказала отцу и перекрестилась. Я уже ничего не слышал.

От всех этих мыслей меня передернуло. Оказавшись дома, я первым делом позвонил Лене, но она не подходила – видимо, попросту отключила телефон и легла спать.

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

11.07: Дмитрий Линник. Все красивые девушки выходят на Чертановской (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!