HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 г.

Алексей Горшенин

Зайчик

Обсудить

Лирический этюд

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 24.01.2020
Иллюстрация. Название: «Мне снилось море...». Авторы: Михаил и Инесса Гармаш. Источник: https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/2492590/32f09c1a-c8ea-4227-98ee-bfffa183f57d/s1200

 

 

 

Закончив накануне, уже в сумерках, натурные съёмки в бухте Витязь, группа кинодокументалистов утром, сразу после завтрака, выехала в город. С «натурой» они по разным причинам затянули, выбились из съёмочного графика и теперь торопились наверстать упущенное.

Студийный газик с брезентовым верхом так набит съёмочной аппаратурой, «яуфами» с отснятой плёнкой, туго скатанными спальными мешками, рюкзаками и разной прочей поклажей, что режиссёр с оператором и звукооператором едва втискиваются в узкое пространство между передними сиденьями и заполнившим остальное пространство экспедиционным скарбом. Сидеть, согнувшись в три погибели, неудобно, ноют колени, стойки переносных светильников на каждом ухабе впиваются в спину, словно штыки, а всевозможные ящики, ящички, футляры упорно ползут вперёд, создавая ещё большие неудобства. В открытые окна газика летит рыжеватая мучнистая пыль грунтовки, соединяющей биостанцию с трассой. Но поднять стёкла значит свариться в духоте.

Однако никто из киношников словно бы не замечает ни духоты, ни пыли, ни неудобства своего положения. На переднем сиденье справа от шофёра сидит Танечка, и всем хорошо, что она с ними в этом нудном многокилометровом пути.

Танечке восемнадцать. Она невысока, с аккуратно выточенной фигуркой. Чуть курносый носик придает её нежнокожему лицу простодушно-светлое выражение. У Танечки густо-синие глаза, и когда она смеётся, в них искрятся солнечные зайчики. Наверное, поэтому промеж себя киношники прозвали её «Зайчиком».

А вообще-то к киногруппе Танечка не имеет никакого официального отношения. Сюда она приехала на практику после окончания первого курса биологического факультета. На берегу укромной бухты с романтическим названием Витязь, между невысоких кудрявых сопок, придвинувшихся прямо к океану, расположилась морская биологическая станция, и Танечка помогала её сотрудникам проводить опыты над морскими ежами и прочей морской живностью, которой были густо заселены прибрежные воды.

Киногруппа, хоть и не ставила никаких опытов, подводным миром тоже очень интересовалась, поскольку снимала научно-популярный фильм о богатстве дальневосточных морей и океанов. Важно было показать естественную, не нарушенную человеком живописную жизнь прибрежного шельфа, а это требовало обширных натурных съёмок.

Киношники разбили лагерь неподалёку от биологов. Палатка Танечки стояла к ним ближе всех, и как-то незаметно девушка сошлась с этими общительными, весёлыми и милыми людьми. Они много знали и умели делать совершенно, казалось бы, посторонние для их профессии вещи. Да и профессия была не такой уж лёгкой, как могло показаться со стороны.

Каждый день оператор с режиссёром натягивали на себя гидрокостюмы с мифическим названием «Калипсо», впрягались в лямки тяжёлых аквалангов и погружались в зеленоватую воду. Помимо того оператор утаскивал с собой в океанскую пучину пузатый ярко-оранжевый бокс с кинокамерой внутри.

Звукооператор с Танечкой, проводив их до края небольшого причала, ждали на его просолённых досках их возвращения. Впрочем, звукооператор даром время не терял – он тоже работал: записывал на магнитофон крики чаек, шум волн, трущихся белёсой пеной о столбики пирса, ровный шелест дубняка на сопках… А Танечка всматривалась туда, где скрылись аквалангисты, и когда они долго не появлялись на поверхности, переживала – не случилось ли чего?

Вечерами киношники допоздна жгли костёр на берегу. Они запекали на железном противне линьков с выпученными глазами, некрупную камбалёшку, мидии и, запивая морские дары «Тамянкой» и «Тырновым» из сельмага соседней деревни, вели под бесконечной россыпью мерцающих над океаном звёзд разговоры о жизни вокруг, которые в итоге сводились к спорам о том, насколько адекватно отражается она в творческом зеркале.

Однако с появлением у костра Зайчика интерес к подобным дискуссиям быстро истаивал. Киношники вдруг обнаруживали в себе бездну здорового юмора и этакого бесшабашного юношеского задора, который, казалось бы, давно и навсегда должен был их покинуть. Веселел даже всегда хмурый по причине язвенной болезни звукооператор и выносил из своей палатки портативный «Сони», который берёг пуще глаза.

«Мне нравится, что вы больны не мной…» – пела певица, и у звукорежиссёра слезились глаза, хотя дым от костра уходил в сторону океана.

Костёр прогорал, стреляя картечью последних искр…

Однажды, когда Танечка, пожелав всем спокойной ночи, направилась в сторону своей палатки, а следом за ней поднялся их шофёр Витя, режиссёр, глядя им вслед, сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Плюнуть бы на всех этих медуз, ежей, трепангов да каракатиц, и снять что-нибудь такое… задушевное, чтоб сердце щемило и заходилось, чтоб здесь вот… – схватил себя пальцами за кадык режиссёр, – сладко спирало. А в главной роли – наш Зайчик!

– Так о чём снимать-то собрался? – не понял оператор.

Режиссёр задумался, глядя на угасающие лиловые головешки. Наконец сказал:

– О юности, о первозданности чувств, которых в нас уже не осталось. О бесконечности и бездонности этого океана…

За тёплое к ней отношение Танечка старалась не оставаться в долгу. Свободное от практики время она проводила с киношниками, помогая чем могла. Чаще всего выполняя функции рабочего. В экспедицию киногруппа отправилась недоукомплектованной. Из-за спешки и нерасторопности администратора вместо двух положенных по штатному расписанию рабочих в группе не оказалось ни одного. Частично выручал шофёр Витя. А потом и Танечка стала его напарником.

Через месяц киношники закончили съёмки, а Танечка – практику, и вот теперь все вместе едут домой, в город. Танечка то и дело высовывается из кабины и радостно удивляется, увидев поляну ярких цветов или причудливой формы дерево на склоне сопки.

– Плывём, плывём! – совсем по-детски взвизгивает она, когда газик сходу врывается в поток горного ручья, и с опаской смотрит под колёса, от которых клином расходятся тугие борозды волн.

И столько в Танечке заразительной искренности и непосредственности, что режиссёр с оператором, забыв, что им уже за пятьдесят – солидные, вроде бы, дяденьки, что за годы совместной работы выпустили более двух десятков фильмов, в том числе и отмеченных призами и премиями престижных конкурсов и фестивалей, что обременены многочисленными производственными, семейными и разными другими заботами и проблемами, что и здоровьишко-то у них уже не ахти… – чувствуют себя сейчас рядом с этой чу́дной девушкой, распахнуто радующейся всему, что попадает в поле её зрения, совсем молодыми, сильными, бодрыми, полными здорового оптимизма… В общем, ничего ещё себе ребятами!

Оператор начинает страстно объяснять устройство автомобиля, мешая Вите вести машину, а когда газик расстаётся, наконец, с просёлком и вырывается на асфальтированный простор, переключается на дорожные знаки по обочинам шоссе.

– Это, Танечка, видишь, забор нарисован – впереди переезд… А этот знак предупреждает, что обгон запрещён…

Режиссёр с хитрой улыбкой подкалывает друга, рассказывая о дорожных приключениях – то страшных, то смешных, случившихся якобы с ним, оператором.

«Зайчик» ответно то звонко хохочет, то делает круглые глаза, а Витя, улыбаясь, недоверчиво почёсывает у себя за ухом – точь-в-точь, как один из персонажей картины Перова «Охотники на привале».

Фамилия у Вити забавная – Синичкин, хотя ничего птичьего в нём нет. Сухощавый, стройный, светловолосый симпатичный парнишка с неисчезающим румянцем на щеках, который и имеют в виду, когда говорят «кровь с молоком» – он больше на подсолнушек похож. Вите немного за двадцать. В прошлом году демобилизовавшись, он почти год крутит баранку ГАЗ-69, принадлежащего студии документальных фильмов.

Зато машина в руках Вити Синичкина и впрямь как птица – того и гляди оторвётся от асфальта и в небо взмоет.

Танечка тек нежно и тепло посматривает на Синичкина, что режиссёр с оператором, перехватив её взгляд, осекаются и замолкают, словно сорвавшись и упав на грешную землю с высот своего буйного красноречия, вызванного близостью Танечки. Оба вдруг осознают бессмысленность своего витийства. Танечка – уже не их поля ягодка. Птичка-синичка её волнует. Режиссёр с оператором тускнеют, скучнеют. На Витю, конечно, никаких обид. Обидно за себя. За то, что время их молодости безвозвратно прошло. А вот для Вити и Танечки оно как раз наступило.

Но обида эта скоротечна. Её прерывает своим возгласом Танечка:

– Змея, змея! – звонко сообщает она попутчикам, высовываясь из кабины.

Витя резко тормозит. Все выходят из машины посмотреть, как из придорожной канавы торопливо, но с достоинством уползает в чащу полутораметровый уссурийский красавец-полоз.

И дальше мчит Витя Синичкин, спеша засветло попасть в город.

Всю дорогу молчит звукооператор, отрешённо глядя перед собой. Ему тоскливо. Он не умеет читать мысли. Но подозревает, что думает примерно о том же, что и его коллеги. Чего греха таить, все они немножко влюблены в Танечку. Перспектив, разумеется, никаких. Тем грустнее видеть рядом юное очарование, которое, хоть и находится от тебя на расстоянии вытянутой руки, но, по большому счёту, уже недосягаемо. Впрочем, сам для себя уточнил звукооператор, ему, в отличие от женатых коллег, тоскливо ещё и по причине банального одиночества. Так уж распорядилась природа, что мужчине всегда нужна женщина – для ласки, тепла, любви, уюта, продолжения рода или же просто смягчения черствеющей души. В молодости этого не всегда понимаешь или не берёшь в расчёт. Кажется – всё впереди! Но со временем оказывается, что поезд ушёл, а тебе остаётся либо участь матёрого холостяка, либо брать в пару тебе соответствующий поношенный «сапог».

Танечка продолжает вертеть русой, коротко стриженой головкой, стараясь не упустить ничего интересного за пределами машины. Девушка восхищена августовскими пейзажами по обе стороны машины. Леса кое-где уже начинают примеривать на себя осенние «багрец и золото». Но и в тесноте кабины Танечка чувствует себя прекрасно. Ей очень симпатичны киношники, хорошо и уютно среди них. Но особенно хорошо оттого, что рядом Витя, которого можно слега погладить по лежащей на баранке ладони, а при торможении, на вираже невзначай коснуться коленом или на миг привалиться к его плечу.

И вот наконец забитые автомобилями, троллейбусами и автобусами городские улицы, нервирующие пробки. Витя извивается как уж, перестраиваясь из ряда в ряд и пытаясь быстрее проскочить «узкие» места. Через полчаса автомобильной толчеи показывается трёхэтажный корпус киностудии. Рабочий день закончен, в здании только вахтёр. Приходится самим перетаскивать на третий этаж всё оборудование. Синичкин отгоняет машину в студийный гараж.

Всё, командировка закончилась. Надо бы по домам, но все мнутся, словно ждут чего-то. Витя смущённо держит Танечку за кончики пальцев.

– Ты, Витюша, иди. И не забудь Танечку проводить до дому, – ласково говорит режиссёр и сглатывает застрявший в горле тугой и сухой комок.

– Проводи, проводи, конечно! – единодушно поддерживают оператор со звукооператором, и у каждого ёкает сердце. Сейчас она уйдёт, и искрящийся солнечный зайчик в её глазах, этот тёплый лучик, согревавший каждого из них целый месяц, исчезнет вместе с нею.

– Заходи к нам, Танечка, не забывай! – просит режиссёр.

– Я приду, я обязательно буду к вам приходить! – горячо обещает Танечка и, потянувшись к режиссёру, целует его в щёку, словно бы скрепляя печатью-поцелуем своё обещание.

Не остаются без этой «печати» и оператор со звукорежиссёром.

Витя с Танечкой, обняв друг друга за талию, уходят. А киношники долго, пока молодые люди не растворяются в темнеющей перспективе улицы, смотрят им вслед, отмечая про себя, как хороши они оба. Как гармонична эта юная пара и прекрасно подходит друг другу.

 

До глубокой ночи Витя с Танечкой будут бродить по остывающим от дневного зноя улицам, а жар объятий будет согревать их от ночной прохлады.

Но и режиссёр с коллегами не скоро ещё попадут домой. Они засядут в ночном кафе неподалёку, закажут, памятуя о закончившейся командировке, «Тамянку» и, отхлёбывая глоточками золотистое болгарское вино, станут вспоминать своей юности сон золотой, первую любовь. А потом выпьют за Танечку и в её лице за пленительную чистоту, целомудренность и неповторимое женское очарование, так не хватавших им в многотрудной жизни, и к которым через милого их «Зайчика» они имели счастье причаститься…

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.02: Ыман Тву. Сотня беснующихся уродов (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!