HTM
Мы живём над безднами
Остроумный детектив Евгения Даниленко
«Секретарша»

Гости «Новой Литературы»

Крылатая судьба Николая Лебедева

Обсудить

Интервью

 

Купить в журнале за октябрь 2016 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года

 

На чтение потребуется 25 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 13.11.2016
Николай Лебедев на съёмках фильма «Экипаж»

 

 

 

Беседу ведёт Вера Круглова

 

 

Есть натуры, над которыми никто не властен. Даже время. Они творят, любят и мечтают в своём, особом измерении, а мы можем лишь наблюдать за их полётом, затаив дыхание, восторгаться и надеяться хоть немного приподняться над землёй в порыве того же ветра.

Встреча с Николаем Лебедевым пришлась на те дни, когда уже отзвучали овации на премьере его картины «Легенда №17» и пришёл черёд нового проекта, к осуществлению которого он стремился всю жизнь. Чтобы передать глубину этого замысла, я попросила кинорежиссёра вернуться к самому началу.

 

Николай, в какой семье вы росли, кем были ваши родители? Какая обстановка вас окружала?

 

– Я был поздним ребёнком – отцу было тридцать шесть, когда я родился. Моя мама очень обижается, когда я говорю, что не чувствовал себя счастливым в детстве, но это правда, и я ничего не могу с этим поделать. Хотя детство у меня было вполне благополучным, хорошая интеллигентная семья, но сам мир вокруг казался таким несовершенным! Мне хотелось убежать в кино, потому что там я видел необыкновенных людей, сказочные пейзажи, совсем иные краски. Так и вышло, что кинематограф стал моим увлечением. Мне казалось, что раз на экране всё так хорошо, то и снимать фильмы – тоже здорово.

 

Николай Лебедев с семьёй

 

Родители мои не слишком приветствовали это увлечение. Отец, Игорь Николаевич, был человеком с очень сложной судьбой, его жизнь сломала война – в котле под Харьковом погиб мой сорокалетний дед, военврач, а старший брат отца, которому было девятнадцать, погиб под Веной в апреле 1945-го. Их обоих звали Николай Лебедев, и папа назвал меня в их честь. Отец воспитывался в Суворовском училище, хотел быть врачом, но стал военным, а потом уже, когда ушёл из армии, пришлось начать жизнь сначала. Он окончил политехнический и стал руководителем цеха на крупном заводе. К моему увлечению кино отец относился скептически. А я придумывал сказки и фильмы-катастрофы в детстве, снимал пластилиновых динозавров, макеты опрокидывающихся поездов и горящих самолётов. Мама, Елена Алексеевна, была экономистом, выходцем из семьи железнодорожников. Она тоже вполне земной, реалистический человек – и посему, как и отец, довольно снисходительно взирала на мои творческие потуги. Впрочем, вслух большого скепсиса она не высказывала и даже умудрялась перепечатывать в свой обеденный перерыв какие-то мои рукописные тексты – для меня было очень важно, чтобы детские тексты «сценариев» обретали «взрослый», «серьёзный» вид.

Моё увлечение кино поддерживала бабушка, приёмная мать отца, – Александра Михайловна. Я звал её Сашуленькой и любил без памяти. Её маленькая квартира, занимавшая часть особняка в центре Кишинёва, была моим первым съёмочным павильоном, здесь я придумывал свои любительские фильмы и снимал их. Роли исполняли ребята со двора и одноклассники. Но больше всех я эксплуатировал младшего брата Сергея, который не мог мне отказать и вынужден был появляться в каждой моей картине. Вчера он приехал ко мне, мы с ним рассматривали фотографии съёмок моего нового фильма, который вдохновлён фильмом Александра Митты «Экипаж». Брат знает, что «Экипаж» – моя любимая картина, которой я буквально бредил с детства, и он сказал: «Интересно, а что бы подумал отец, если бы ему сказали в начале восьмидесятых, что ты станешь режиссёром нового «Экипажа»?» Конечно, отец никогда бы не поверил, что продюсером моего детища будет Никита Михалков, а Александр Митта, автор «того самого фильма», уговорит меня снимать эту картину и будет приезжать на съёмочную площадку – во-первых, для того, чтобы сняться в крошечном ироничном камео, а во-вторых, чтобы с азартом понаблюдать за процессом.

 

Николай Лебедев с бабушкой Александрой

 

Когда родители поняли, что меня не оторвать от увлечения кинематографом, они воспользовались этим для моего развития – стали внушать, что если я не прочту множества книг, то не смогу работать в кинематографе. Сначала, когда я учился в первом-втором классе, мне покупали книги про кино, и я их читал – поначалу чуть ли не по слогам, потом, когда я перешёл в средние и старшие классы, в ход пошла «тяжёлая артиллерия» – классическая литература. Чтобы поскорее освоить нужные объёмы информации, я составил себе план – каждый день читал не менее 150 страниц. За три-пять дней я проглатывал очередной увесистый том.

 

– У вас были любимые книги?

 

– Конечно. Ребёнком я обожал мифы Древней Греции и сказку Волкова «Волшебник Изумрудного Города» (по которой, кстати, в четвёртом классе написал огромный сценарий – и забавно, что рукопись сохранилась, и я по сей день удивляюсь, что местами я довольно точно следовал правилам драматургического построения кинопроизведения и законам саспенса[1]), потом влюбился в романы Жюля Верна – особенно ценил «Таинственный остров», а когда повзрослел, прочёл всего Золя, Толстого, Чехова, Мопассана, а вот Достоевский с его многословием и мрачностью не был мне по душе. Мои кинопристрастия, разумеется, тоже менялись с возрастом: в детстве любимыми режиссёрами были Роу и Птушко, а любимым жанром – киносказки. Сейчас же получаю наслаждение, когда смотрю Эйзенштейна, Феллини, Спилберга, Хичкока или Скорсезе. Когда-то я столкнулся с любопытной мыслью у Хичкока: он, рассказчик увлекательных историй, признался, что не любит читать беллетристику, зато ценит документальные истории. Вот и я с возрастом почти перестал читать беллетристику. Читаю книги биографические, потому что мне интересны реальные, а не придуманные события, – сказок мне и в работе хватает.

 

– Известно, что вы и сами пробовали писать, вы – соавтор нескольких романов детективно-криминального жанра. Когда вы впервые взялись за перо?

 

– В детстве – когда начал писать первые сценарии. Мне было лет семь. С той поры и пишу – я ведь журналист по первой профессии, работал в газетах и на телевидении, был корреспондентом, автором и ведущим молодёжных изданий и телепрограмм. В начале девяностых, когда всё рухнуло и жить было не на что, я занимался писанием романов на заказ, это был единственный способ прокормить семью и себя. Тамара Глоба однажды предложила мне написать про себя книгу. Идея показалась любопытной – знаете, надоело читать о себе или о своих фильмах всякую ерунду, порой за голову хватаешься. Например, картина «Легенда №17» – это, оказывается, проект, в котором ради Путина оправдываются диктаторские методы тренера Анатолия Тарасова. Так уверенно, авторитетно и безапелляционно написал один критик. Я упал в обморок, прочитав это, – и до сих пор в этом обмороке нахожусь (смеётся). Вы знаете, Эдит Пиаф написала о себе две книги – причём с небольшим промежутком. Одна из них была весьма игривой и кокетливой, а вторая, напротив, была простой и предельно исповедальной. Написанная на смертном одре, она называлась «Моя жизнь». Начиналась эта книга словами: «Я умру, и столько всякого наговорят обо мне, что, в конце концов, никто не узнает, какой же я была на самом деле. Не так уж это и важно, скажете вы. Да, конечно. Но эта мысль не даёт мне покоя. Вот почему, пока ещё не поздно, я хочу рассказать о себе…». По совету Тамары я начал писать и даже написал достаточно большой фрагмент книги, а потом подумал: нет, пока не сто́ит. Знаете, всё-таки мемуары – это попытка представить свою жизнь такой, какой бы ты хотел её видеть, а не такой, какой она была. Пока я могу рассказать далеко не всё, а врать не хочется. Поэтому пишу теперь только сценарии и режиссёрские разработки к собственным фильмам.

 

Николай Лебедев в юности

 

– Почему ваше становление началось с факультета журналистики, а не сразу с кинематографа?

 

– В первый раз я поступал во ВГИК, когда мне было шестнадцать. Был я тогда очень стеснительным и робким. Письменные туры прошёл легко. Кстати, писал про фильм «Экипаж» – сразу две работы. А когда пришёл на собеседование, набиравший курс Марлен Мартынович Хуциев, наш выдающийся режиссёр, киноклассик, строго посмотрел на меня сквозь толстые линзы очков, и я потерял дар речи. Вот просто слова не мог вымолвить!.. И меня не приняли. Родители посоветовали поступать на факультет журналистики. Я отправился в университет и без труда сдал экзамены. Много лет спустя мы гуляли с Марленом Мартыновичем по Минску, и в порыве трепетной любви к нему (он очаровательный человек, потрясающий!) я рассказал о том, что чувствовал во время поступления в его мастерскую. И вдруг он воскликнул: «Простите меня ради бога! Не обижайтесь, пожалуйста!». Я даже растерялся. Хуциев был и остаётся одним из главных учителей в моей жизни, и никакой обиды у меня, безусловно, нет и быть не может. И я сказал совершенно искренне: «Марлен Мартынович, дорогой, это был самый яркий урок в моей жизни! Я безмерно вам благодарен!». И действительно, если бы меня тогда приняли во ВГИК, возможно, я не стал бы тем, кем являюсь сейчас, потому что тогда ещё не сформировался до такой степени, что мог бы сам выбирать, что мне нравится в жизни и в кино, чего мне хочется снимать, а что не по мне. Всё, что мне необходимо в профессии, я осваивал сам, сам выбирал себе ориентиры. Мне нравится Хичкок и Спилберг, и я знаю, чем они меня привлекают, а чем нет, чему я учусь у того и другого. Кстати, ВГИК я потом всё-таки окончил.

 

– Скажите, а книги, соавтором которых вы были, для чего вам понадобились?

 

– Для денег (улыбается). Вернее даже сказать, для выживания. Это было в девяностых. Полнейшая нищета. После первого моего фильма, получасового мистического триллера «Ночлег. Пятница», у меня не было работы, а тут предложили заняться произведениями, которые подписывали именами известных авторов. Придумывались и писались женские, фантастические, приключенческие романы, и это была не халтура, а достаточно сложная работа. В день приходилось писать по десять-пятнадцать страниц текста, каждый день, без выходных! В то же время мне повезло: я попал в телевизионную программу, которая называется «Улица Сезам». Бюджеты коротеньких, двухминутных сюжетов были крошечными, зато у меня в руках была камера и возможность заниматься своей профессией. Я был сам себе режиссёр, сам писал сценарии, раскадровывал их, сам был администратором, договаривался с артистами о съёмках, и как-то очень быстро мне стали доверять. Меня отправляли в командировки, например, в Петербург, где я сделал сюжеты о Дворцовой площади и о питерских каналах и мостах. Это было совсем непросто! Я побывал в мэрии, взял разрешение на съёмку, привлёк специалистов – всё делалось очень профессионально. Эти мои сюжеты, кстати, попали в международную библиотеку «Улицы Сезам». А литературная карьера между тем закончилась.

 

Николай Лебедев на съёмках фильма «Змеиный источник»

 

– Вы говорили о Спилберге, Хичкоке как о своих почитаемых коллегах. Есть ли у вас киногерои из картин прошлого, «двойников» которых вам хотелось бы видеть в собственных фильмах?

 

– Да, это герои фильма Митты «Экипаж». Но в моём «Экипаже» их… нет! Новое время требует новые истории и новых персонажей. Вот почему наш фильм – не ремейк, а посвящение, признание в любви фильму Александра Митты. Совпадают лишь профессия героев да некоторые перипетии катастрофы. В остальном же – это абсолютно оригинальное произведение, и сам Митта, который читал наш сценарий и видел отснятый материал, постоянно об этом говорит.

 

– Если говорить об «Экипаже» Митты, то, как известно, в его картине две части – одна психологическая, бытовая драма, другая – собственно фильм-катастрофа. А как свой проект выстроили вы?

 

– У Александра Наумовича на самом деле никаким фильмом-катастрофой в сценарии и не пахло. Это же был «запрещённый жанр», американский!.. Митта и его постоянные соавторы, замечательные драматурги Дунский и Фрид, пошли на талантливую хитрость: чтобы миновать редакторские препоны, они создали произведение, в котором соединили жанр киноромана с производственным фильмом. Идея была гениальной: ну кому пришло бы в голову возражать против производственной драмы, в которой советские лётчики чинят самолёт и спасают (за границей, заметьте) десятки пассажиров, среди которых и иностранцы!.. А затем Митта уже снял то, что и хотел, создав уникальный жанровый коктейль: тут и бытовая драма, и мелодрама, и романтическая комедия, а дальше всё переплавляется в фильм-катастрофу. Сражение с редакторскими заслонами очень пошло на пользу фильму. Понимаете, какая тонкость: если бы картина начиналась сразу со второй части – с землетрясения, с трагедии, зритель бы не понимал характеры героев картины, не знал бы, какие они, не успел бы полюбить их, а благодаря первой части это произошло. Так же действует и Спилберг в своих фильмах.

В нашей же картине рассказывается история человека как бы не от мира сего, точнее сказать, не от нынешнего времени. Я болезненно отношусь к процессам, происходившим с нами в последние двадцать пять лет – особенно в девяностые годы, когда многие очень достойные люди оказались на обочине жизни. Наше общество утратило тогда такие понятия, как человеческая порядочность, достоинство. «Хватай и тащи!» Это ведь страшно. В выигрыше оказывались те, кто умел идти напролом, а те, кто не хотел поступаться честью, своими нравственными принципами, были вытолкнуты на обочину. Вот наш главный герой, молодой лётчик Алексей Гущин, – человек такой породы, совестливый, порядочный, честный, как и его отец, знаменитый в прошлом авиаконструктор. Этот парень пытается найти себя в этой жизни, не сломаться, не предать свои принципы. К счастью, у нас сохранились такие вот люди. Без них страна просто погибла бы.

 

Николай Лебедев на съёмках фильма «Экипаж»

 

– Мы заговорили о бизнесе, о девизе «Хватай и тащи». Скажите, в кинобизнесе тоже нужно уметь работать локтями? Вы пробивной человек?

 

– Я не занимаюсь бизнесом, я занимаюсь кино. А в кино требуются другие умения и таланты.

 

– А как вышло, что вашим творческим союзником стал Никита Михалков?

 

– К Никите Сергеевичу я всегда относился с глубоким пиететом. Помню, испытал ощущение настоящего счастья, когда смотрел его «Утомлённые солнцем», а потом узнал, что этот фильм получил «Оскар». Когда я снял «Змеиный источник», Михалков стал резким и непримиримым критиком картины. Для меня это было непростым испытанием: ведь одно дело, когда тебя ругает какой-нибудь Пупкин, и совсем другое – когда критика исходит от одного из самых мощных, авторитетных и талантливых режиссёров страны. Потом так вышло, что мы познакомились, стали общаться, и однажды Никита Сергеевич окликнул меня в Доме кино: «Лебедев! А ты почему сейчас ничего не снимаешь? У нас есть для тебя проект, позвони». Так началась работа над «Легендой №17». Сценарии о Харламове я читал и раньше, но, честно скажу, никакого отклика в душе не вызывали – обычное нудноватое биографическое кино. Когда Леонид Верещагин, генеральный директор студии «ТРИТЭ» Никиты Михалкова, предложил мне прочесть версию молодых драматургов Михаила Местецкого и Николая Куликова, я откликнулся на предложение с благодарностью, но без энтузиазма, – я уже понимал, что этот материал, что называется, «не мой». Однако через несколько страниц совершенно позабыл о своём предубеждении. История меня не просто увлекла, а стала пробирать до дрожи, до слёз. Притом что сценарий был ещё сырой, там присутствовал потрясающе выписанный характер – и это был не Харламов, а тренер Тарасов. Я просто влюбился в него, потому что увидел в этом персонаже черты своего отца.

 

Николай Лебедев и Данила Козловский на съёмках фильма «Экипаж»

 

– Вы знаете, когда «Легенда №17» вышла в прокат, один мой знакомый сценарист отозвался о вашей картине так же, как вы – об «Утомлённых солнцем»: наконец-то в России появился фильм, который можно назвать настоящим кино!

 

– Спасибо, очень приятно это слышать. На самом деле, о «Легенде» я прочёл много и хороших, и негативных отзывов, а плохое бьёт очень больно. Но когда я думаю о картине, то вспоминаю первый показ фильма – ещё закрытый показ, он происходил на кинорынке. Было утро – а кому приятно смотреть фильмы по утрам?.. Прокатчики – а они ведь обычно самые суровые и даже циничные оценщики – были сонные, скучающие. Погас свет, на экране возникли первые кадры. И вдруг – будто кто-то подменил публику в зале. Люди, которые присутствовали на просмотре, стали реагировать очень эмоционально, по ходу ленты зазвучали – и не раз! – аплодисменты, все смеялись и плакали, это было так трогательно! Я помню немолодого мужчину, который сидел передо мной и всё время протирал очки и глаза в финале, он плакал как ребёнок. А потом, уже после выхода картины в прокат, произошёл забавный случай. Мы гуляли с дочкой Настей во дворе, она стала играть с мальчиком лет семи-восьми, и вдруг он спрашивает: «Ты смотрела «Легенду №17»? Это такой крутой фильм!» А Настя ему отвечает: «А я в нём снималась!» – она играла Татьяну Харламову, сестру хоккеиста, в детстве. Мальчишка прямо-таки рот разинул от восторга.

 

– Вот она, слава!

 

– Да уж (улыбается). Сама Татьяна Борисовна Харламова тоже снялась в нашем фильме, в эпизодической роли. Помню то внимание и трепет, с которым она смотрела материал на съёмочной площадке. Для неё это была не игра, а собственная жизнь: «Николай, что же ты со мной делаешь? Видишь – я плачу!».

 

Николай Лебедев на съёмках фильма «Экипаж»

 

– Скажите, а как на «Легенду» отреагировали канадцы?

 

– Сами канадцы – хорошо. Наши эмигранты, живущие в Канаде, – хуже. Почему, мол, вы показали соперников советских хоккеистов такими монстрами? Да какие там монстры – остались ведь документальные кадры, и то, что мы продемонстрировали в фильме, это очень мягко по сравнению с тем, что было на самом деле. Правда, есть одна тонкость: для канадских хоккеистов того времени любой матч был своего рода театрализованной игрой, шоу. Как я понимаю, канадские хоккеисты играли роль таких вот громил и агрессивных хулиганов, для них это было своего рода представление, а для нас – суровый спорт, и больше ничего. В этом вся разница. Когда Мальцев упал во время первого матча Суперсерии на лёд, к нему подъехал канадский спортсмен и, от плеча размахнувшись, обрушил клюшку на шлем. У нас такое было невозможно, а они позволяли себе всякое.

 

– Николай, а у вас есть своя постоянная актёрская команда, собственный «звёздный состав», как у Эльдара Александровича Рязанова, который вы готовы снимать в каждом фильме?

 

– Я люблю всех актёров, с которыми я работаю. Они в какой-то мере мои alter ego. Но не думаю, что кого-то должен приглашать в свои картины раз за разом – даже из числа друзей. Единственный человек, которого снимаю практически в каждой картине и всегда с удовольствием, – это фантастическая Нина Усатова. Она уже стала для меня кем-то вроде талисмана. Когда делалась «Легенда...», я позвонил ей и сказал, что снимаю кино про хоккеистов, где для неё вроде бы нет роли – разве что врач в больнице, куда после аварии попадает Харламов, но по сценарию (да и в реальной жизни) этим врачом был мужчина. Одно появление и одна реплика. Нина мгновенно согласилась. В результате сыграла, как всегда, замечательно и даже получила за эту крошечную роль приз российской киноакадемии «Золотой Орёл». Кстати, удивительный момент: посмотрев фильм, Татьяна Тарасова воскликнула, что она знает эту женщину, вернее, её реального прототипа, мол, это врач Миронова. Мы с Ниной только переглянулись: вот что такое творческая интуиция! В «Экипаже», увы, роли для Усатовой тоже не было. Но мне казалось обидным обойтись без Нины. И я подумал о персонаже, который был списан с прекрасной Яны Поплавской, всеми любимой «Красной Шапочки», которая сейчас занимается благотворительностью и отправляет гуманитарные грузы людям, попавшим в беду. Усатова в роли Поплавской – ведь это весело, а?.. И я опять позвонил Нине. Был один-единственный съёмочный день, Нина Николаевна примчалась ночью из глухой провинции, где у неё был спектакль, в Питер, оттуда первым же самолётом в Москву, и утром уже была на площадке – в свой день рождения, между прочим. Нина Усатова – тот человек, который никогда не скажет: «Знаешь, а мне в этой роли не хватает размаха». Ей всегда всего хватает, и она может из крошечного эпизода сделать бриллиант.

То же самое могу сказать об Ольге Михайловне Остроумовой, которая замечательно сыграла директрису в моём «Змеином источнике». Я так хочу с ней вновь поработать! Даже написал для неё роль в «Фонограмме страсти», но потом не сложилось: сценарий был переделан, а с переделкой исчез и персонаж Остроумовой – весь, без остатка. Зато посчастливилось привлечь Ольгу Михайловну к «Легенде №17» – она превосходно озвучила роль Бегонии, матери Валерия Харламова. Бегонию играла Алехандра Грепи, прекрасная испанская актриса, у неё красивый низкий голос, но оставить его в ленте по понятным причинам я не мог: ведь Алехандра не могла произнести ни слова по-русски. Я обратился к Ольге Михайловне, прекрасно понимая, что по тембру и темпераменту эти актрисы абсолютно разные, но когда Остроумова «для пробы» озвучила одну из сцен картины, я был потрясён – она «вписалась» в образ с невероятной точностью!

Если вдуматься, то у меня единственный опыт в жизни, когда в двух фильмах подряд актёр играет главные роли. Это – блистательный Данила Козловский, мой друг и соавтор. Многие скептически отнеслись к нашей новой встрече на «Экипаже»: ну, мол, конечно, мы так и знали!.. Между тем целых полгода я и Даня решали, стоит ли нам вновь заняться совместной работой. Если в «Легенде» я бился за Данилу, потому что мне был нужен романтический герой, то в «Экипаже», наоборот, требовался персонаж обыкновенный. Но это не про Данилу!.. У него уникальность и необыкновенность, что называется, на лице крупными буквами написаны. Я боялся, что мы пойдём по колее, проложенной предыдущей картиной. Мы долго заново притирались друг к другу, репетировали всё лето прошлого года, а потом начались съёмки, и недели две ещё не всё складывалось, мы оба были в большом напряжении. А когда мы вновь нашли на съемочной площадке общий язык, новый творческий код, я был так счастлив! Да и Даня, по-моему, тоже. Он приезжал на съёмку за полчаса до начала смены, и у него горели глаза, это был такой кайф!

 

Николай Лебедев и Владимир Машков на съёмках фильма «Экипаж»

 

– Поведайте, пожалуйста, как вообще вы подбираете актёров для работы в своих фильмах?

 

– Это происходит по наитию. Та же Ольга Остроумова, тихая, трепетная, красивая – ну как она могла сыграть в «Змеином источнике» героиню-монстра? Сценарий «Источника» ей поначалу не понравился, он был, по мнению Остроумовой, слишком мрачный. Готовясь к первой встрече с актрисой, я собирался рассказать Ольге Михайловне, что на самом деле её персонаж – женщина яркая, сильная, талантливая, но её сломала жёсткая провинциальная жизнь. Ольга Михайловна подхватила тему и сама стала объяснять мне, как и почему изменился характер героини. Я осознал, что не хочу на эту роль никого, кроме неё – в особенности после того, как увидел Остроумову на кинопробе. То же самое происходило с Евгением Мироновым, для которого была написана совершенно другая роль, а он сам выбрал роль Андрона.

Олегу Меньшикову в «Легенде №17» я предлагал роль партийного прихвостня Балашова, – того самого, которого впоследствии блистательно сыграл Владимир Меньшов. Но мне посоветовали попробовать Меньшикова на роль Тарасова, и я растерялся. Олег – актёр невероятно талантливый, замечательный, искромётный, со светлой энергетикой. Лёгкий, гарцующий франт! В роли сурового, жёсткого тренера я никак его не представлял. Но когда они с Козловским стали читать сценарий по ролям и Меньшиков преобразился прямо на глазах, никаких сомнений не осталось – передо мной был Тарасов! Мрачный, уставший человек, который внутри наполнен теплом и светом. Я просто обалдел.

 

– Слушаю вас, и мне кажется, что я беседую не с режиссёром, а поклонником «Легенды №17». Таким же, как я сама.

 

– Правда? Ну конечно, ведь в этой картине – море моих эмоций. Герой фильма идёт к победе через сомнения, боль, ошибки, это мне очень близко. Но я не могу назвать себя восторженным поклонником фильма, скорее, я люблю его, как любят собственного ребёнка, в нём – часть моей жизни, моего человеческого опыта.

 

– Многие зрители смотрели «Легенду», ощущая прилив патриотизма – даже за пределами России.

 

– Что ж, это прекрасно. Как можно не любить, не ценить свою страну?.. Другой вопрос, что ужасна слепая любовь. Или – любовь напоказ, лживая. В моей новой картине есть фраза, которая для меня очень дорога: «Патриотизм – это не бла-бла-бла по телевизору и не когда ты голый флагом в фонтане машешь, а когда у тебя в стране старики не побираются». Лично я ощутил себя патриотом, когда испытал чувство горечи за нашу жизнь – было это в девяностых, я впервые оказался за границей и увидел, что можно жить по-человечески, улыбаться встречным людям, уважительно относиться к своим улицам и к соседям, не мусорить на тротуарах. Патриот – это не тот, кто очумело орёт, что мы, мол, лучшие, а тот, кто честно делает своё дело и старается сделать краше жизнь вокруг. Чтобы наша авиапромышленность выпускала хорошие самолёты, а автомобильные заводы – хорошие машины. Валерий Харламов и Анатолий Тарасов – по моему разумению, это люди, которыми мы можем гордиться, которые делали нашу жизнь ярче. «Легенда» – фильм не про то, что всё советское – лучше, а про то, что человек, если он верит в своё призвание, может добиться очень многого. И ещё – про то, что быть достойным человеком – это хорошо.

 

– «Можешь или не можешь – только тебе решать!»

 

– Да. Я очень удивился, когда прочитал о том, что «Легенду» хотели запретить к показу в одном государстве с удивительной формулировкой – как фильм, пробуждающий чувство гордости россиян. Не гордыни же, а гордости! Даже обидно, что такая нелепица происходит в наше время.

 

Николай Лебедев на съёмках фильма «Экипаж»

 

– Хотелось ли вам когда-нибудь снять историческое кино о другой эпохе, другом времени?

 

– С точки зрения формальной, «Легенда №17» и есть исторический фильм.

 

– А что-то совсем удалённое?

 

– Пока нет. Хотя мне предлагают, конечно. Тут важно не время действия, а предмет разговора. Я ищу истории и персонажей, которые меня волнуют, а в какую эпоху происходит действие, не важно. Если бы я был итальянцем, то снял бы, наверное, фильм о Микеланджело. Если бы французом – об Эдит Пиаф.

 

– Вы полагаете, что, будучи русским, снять такие картины невозможно?

 

– Нет, я так не думаю. Просто будет странно, если я начну снимать про Микеланджело из своего российского далёка. Есть сюжеты, которые имеют право рассказывать лишь те люди, которые непосредственно с ними соприкасаются, носители определённой культуры.

 

– Николай, в официальных источниках говорится, что вы дважды лауреат Государственной премии РФ, Член Союза кинематографистов России, академик Российской Академии киноискусств «Золотой Орёл» и Киноакадемии «Ника». Насколько важно для вас официальное признание ваших успехов в кинематографе?

 

– Признание – это всегда приятно, но не в этом смысл жизни. Для меня важно, чтобы каждый день был прожит не зря.

 

Николай Лебедев и Елена Яковлева на съёмках фильма «Экипаж»

 

– Вы родились в Молдавии, достигли успехов в России, много времени проводите в Испании. Где больше всего Вы чувствуете себя дома?

 

– Мне очень нравится, что мир сейчас стал открытым, что я могу сесть в самолёт и полететь, куда хочется. Нравится возможность открывать новые города и страны. Я воспринимаю наш мир как большой дом, в любом уголке которого можно найти уют и гармонию.

 

– Вы реалист или мечтатель?

 

– Я – неисправимый мечтатель. К сожалению или счастью. Люблю фильмы, в финале которых есть светлые ноты – как у Хичкока, несмотря на их драматичность. Истории, которые заканчиваются пессимистически, на тоскливой депрессивной ноте, – не для меня. Пусть другие создают и смотрят такие картины, это их право, а мне хочется, чтоб и в жизни, и на экране нас не покидала надежда. Для меня это – самое главное.

 

 

 

Март 2015 года, Москва.

 

 

 



[1] Саспенс – набор художественных приёмов, погружающих зрителя в состояние тревожного ожидания (прим. ред.).

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению октября 2016 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

17.03: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!