HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Юрий Губский

Любовь и Cмерть Эрнеста Хемингуэя

Обсудить

Очерк

 

(К 50-летию смерти писателя)

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 9.09.2011
Юрий Губский. Любовь и Смерть Эрнеста Хемингуэя. Иллюстрация: малоизвестный портрет Хемингуэя в последние годы жизни. Источник: http://newlit.ru/

 

 

 

Американский писатель Эрнест Миллер Хемингуэй сегодня немоден в моей Украине. Узкий слой советской интеллигенции, составлявший ядерную основу рассеянных по огромной стране фанов Папы Хема, выметен ветрами новейшей истории. Кто-то выехал на Запад – и там донашивает потрёпанное рубище советского диссидентства, которое уже давно никому не интересно, а оставшиеся – постепенно сходят с жизненной сцены волею неумолимых биологических законов.

Ну а для нового поколения – иные времена, иные песни. Красивый бородач с портрета – в свитере грубой вязки, с мужественным лицом и глазами, полными всемирной скорби – не волнует кровь сегодняшних юных леди, лучшие друзья которых бриллианты и крутошеие парни в дорогих внедорожниках.

И поэтому я был приятно удивлён, увидев в модерновом книжном магазине (конечно же, внутри огромного “Дримтауна” – киевского Города мечты, где на Ваш вкус и по очень высокой цене есть – всё!..) новейшую биографию Эрнеста Хемингуэя старой доброй ЖЗЛ-серии, авторства загадочного российского литератора Максима Чертанова.

 

Вообще-то говоря, я сам в молодости по-настоящему не понимал Хемингуэя и повальной им увлечённости.

Где-то лет в семнадцать–восемнадцать моей харьковской юности (скорее всего, в 11-м классе, это был 62-й–63-й год…) я попытался читать самый известный в то время роман самого знаменитого в тот период в Союзе американского писателя. Этим романом был “Старик и море”, формально явившийся основанием для присуждения Э. Хемингуэю Нобелевской премии.

Я тогда только начал очень серьёзно заниматься “самообразованием” – по примеру моих любимых писаревских “реалистов”, героев Чернышевского, да и Мартина Идена… И, записавшись в библиотеку Короленко на пл. Тевелева (тогдашний для меня “храм науки”), начал по вечерам, после школьных уроков, брать на абонементе и пытаться (!) изучать – в огромном строгом читальном зале с зелёными абажурами – самые умные и необходимые для меня книги. В их разряд тогда я включил, насколько помню и сейчас, – теорфизику Ландау и Лифшица, атомную физику Макса Борна, раннего Маяковского, прозу и стихи Бунина и, конечно же, изданного в Советском Союзе Хемингуэя.

Нормальному грамотному человеку понятно, что серьёзного могло получиться из такого чтения. Вряд ли я осилил половину “Старика…” – вещь, как я сейчас понимаю, – практически нечитабельную, для нелитературоведа, даже в отпуске, в положении лёжа на диване…

Но – в то время, в том моём возрасте, в том молодёжном харьковском круге, к которому мне было совершенно необходимо принадлежать (хотя фактически я был всегда существенно – иным, но сам этого не понимал и очень из-за этого переживал), признаться, что я не понимаю и не люблю “Хэма” было просто невозможно… Под страхом смерти. Моральной, конечно. Учившиеся на инязе Ира Барсукова и Марина Матецкая этого бы не перенесли…

 

К литературе страсть имея,
Прочёл всего Хемингуэя.
Прочёл его до корки я.
Но! – не понял… Хемингуя…”

 

В оригинале эта знаменитая строфа звучала гораздо жёстче (умный читатель сегодняшнего поколения может сам додумать или спросить своего папу-дедушку), поэтому мне тогда сознаться в своей несовременности (термина “непродвинутости” ещё не было) было-таки нельзя…

По-настоящему я пришёл к своему Эрнесту Хемингуэю только через очень много лет. Фактически – в своей уже совсем другой жизни… Источником моего нового знакомства с писателем стало многолетнее изучение английского языка путём чтения настоящей литературы в оригинале. И маленькая книжечка “Selected Stories by Ernest Hemingway” (Издательство “Прогресс”, Москва, 1971 г.) с отличными литературными комментариями, которую я до сих пор перечитываю, постепенно всё изменила. Потом пришли другие рассказы – о Нике Адамсе, “Farewell to Arms”, “Fiesta”, “For Whom the Bell Tolls” и совсем недавно – неожиданно глубоко затронувшая меня, удивительно грустная по своей сути ностальгическая сага о парижской юности автора ”A Moveable Feast”.

 

Конечно же, Хемингуэя нужно читать только в оригинале! Вы скажете, что это можно отнести к любому иноязычному автору? – в общем-то это почти так, но к некоторым – особенно. Среди таких – Эрнест Хемингуэй с его сверхлапидарным стилем и немногословием персонажей, истинное значение слов, мотивов и поступков которых понимаешь, лишь по-настоящему погрузившись в скрытый на две трети и зачастую трудно передаваемый в переводе смысл повествования и характер героя. А ещё более – в неоднозначную личность самого автора, с его постоянным желанием наиболее точно изобразить и тем самым проникнуть вместе с читателем в истинное значение самых главных категорий и двигателей нашего существования – Любовь и Смерть.

Особый интерес Хемингуэя к теме смерти читатели и литературные критики отметили уже после появления его ранних текстов – таких, как первая опубликованная работа начинающего автора (“My old Man” (“Мой старик”), а затем многолетний цикл рассказов о Нике Адамсе – alter ego автора. “Индейский посёлок” и другие многочисленные описания рыбалки и охоты в Мичигане, где живописуется процесс убиения разнообразных живых существ, не могли не вызвать неприятия и естественного отторжения у гуманистически настроенного западного читателя, воспитанного на евангельских идеалах “Благоговения перед жизнью”… Потом пошли полные крови тексты о войне и разных видах смерти вокруг нас. А одна из наиболее полных и достоверных (если здесь вообще годится какая-либо обычная терминология!) картин умирания человека – это предсмертные видения погибающего от гангрены, промотавшего свой талант по пустякам в среде богатых бездельников, писателя Гарри в “Снегах Килиманджаро”…

Все сколь-нибудь стоящие герои Хемингуэя погибают – на войне, на охоте, во время корриды, от болезни. Умирает во время родов главная лирическая героиня “Прощай оружие”, олицетворившая первую и настоящую любовь Эрнеста Хемингуэя – встреченную им во время лечения в госпитале во время Первой мировой войны медсестру Агнессу фон Куровски.

И уже гимном ритуализированного убийства разумного, красивого и благородного существа воспринимается вся хемингуэевская эпопея о корриде, впервые подробно представленная в “Фиесте”, где фактический главный герой – это уже мужественный бык, яростно и до конца борющийся за свою жизнь под гиканье толпы, жаждущей обязательной смерти одного из участников действа. И если в смерть быка или матадора во время корриды автор вкладывает некий, возможно лишь ему одному понятный философский смысл, то совершенно обычным делом – развлечением дуреющих от скуки богатых американцев – становится убийство братьев наших меньших на сафари в “Зелёных холмах Африки”… Да и упомянутая выше самая известная советскому читателю книга уже позднего Хемингуэя – это длительное и мучительное убивание большой, сильной и красивой рыбы…

Попыткам объяснения такого творческого, а, скорее психологического феномена автора посвящена обширная литература. Здесь – и раннее приобщение маленького Эрни (позднее трансформировавшегося на многие годы в Ника Адамса) к охоте, и военный опыт молодого Хемингуэя, а позднее – самоубийство отца… Другое дело, что подобный опыт переживают многие – на войне с массовой смертью каждодневно встречаются тысячи, и большинство людей переживает семейные драмы в виде ухода из жизни близкого человека. Но лишь изредка, в исключительных случаях, особо чуткая душа становится камертоном такого витального опыта, пытается понять его, иногда даже путём слишком близкого и непозволительного приближения к объекту столь необычного интереса, а потом – делает тему Смерти одним из внутренних мотивов свого творчества, пытаясь донести своё понимание до других людей…

 

Ну а Любовь? Скажем лишь, что настоящая любовь всегда присутствует в жизни, и, вслед за персонажем нашего очерка опасаясь красивостей, заметим лишь, что только любовь придаёт смысл и может быть двигателем настоящей Жизни человеческой во всех её высоких проявлениях.

Всё великое и достойное в этом мире движется Любовью. И человек, неспособный любить, не напишет книги и не создаст картины, которые через много лет будут приковывать к себе пристальное и неравнодушное внимание других мыслящих существ, вызывая восхищение, гнев или сострадание.

И поэтому почти во всех больших текстах Эрнеста Хемингуэя – одного из наиболее жизненных и земных писателей, которых знала мировая литература, – любовь присутствует. Но настоящая и красивая любовь, которую он нам показывает, – как правило, трагична. И если только она не заканчивается смертью одного из главных персонажей, то всё равно терпит поражение в столкновении с суровой, жестокой или просто равнодушной силой окружающей реальной действительности. И с этой точки зрения даже самый первый рассказ начинающего автора – “У нас в Мичигане” (“Up in Michigan”), по мнению большинства критиков и читателей, неудачный, более того, сразу же заклеймённый Гертрудой Стайн, как inaccrochable, т.е. такой, что по причине своей грубости и неприличия недостоин публикации, – это далеко не изображение sexual intercourse. Это тоже – как и последующие “Ten Indians” – рассказ с плохим концом о первой и сразу же поруганной любви.

 

Его сюжеты не имеют счастливой развязки. И в этом смысле Хемингуэй, пожалуй, самый трагичный из западных писателей ХХ столетия. Но обвиним ли в этом писателя или восхитимся его уникальной смелостью честно сказать нам всем, что именно таков закон жизни вообще?.. Потому что сама по себе Жизнь человеческая, по глубокому внутреннему убеждению Эрнеста Хемингуэя, – имманентно трагична. Потому что она всегда и всё равно заканчивается Смертью…

Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломаться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки”.…

И здесь автор сих строк вынужден коснуться творчества, казалось бы, весьма отдалённого автора – блестящего мыслителя современности, учёного и писателя Ирвина Ялома (Irvin D.Yalom), одного из создателей нового направления в современной психологии личности – экзистенциальной психотерапии. Тема научных поисков И. Ялома смела и необычна – человек перед лицом Смерти, как естественного этапа и уникального опыта человеческого существования. И для нашего рассуждения особенно значимо, что в поисках литературных аналогий, подходов к раскрытию этой сложной и, на первый взгляд, неразрешимой и почти неприкасаемой проблемы, психолог постоянно обращается к творчеству Льва Толстого (классические сцены умирания из “Войны и Мира” и “Смерти Ивана Ильича“) – и героя нашего очерка, всегда относившего великого россиянина, равно как и Чехова, и Тургенева, к своим литературным учителям.

Как пример одного из видов компульсивного героизма перед лицом неизбежной смерти, И. Ялом анализирует поведение старого рыбака Сантьяго, выходящего в море в поисках Великой рыбы, в качестве одного из способов внутренней борьбы человека, направленной на преодоление витального ужаса перед лицом неизбежного. Этот пример дал учёному-психологу “чистый” литератор – Эрнест Хемингуэй, сам, к сожалению, не справившийся с крушением присущего каждой мыслящей личности “мифа личной неуязвимости”, завершив жизненный путь, подобно отцу – доктору Кларенсу Хемингуэю, в состоянии глубокой депрессии, выстрелом из двуствольного охотничьего ружья в рот 2 июня 1961 года.

 

Ну, а теперь – касательно обычной любви Эрнеста Хемингуэя, того, что называют “любовь земная”. Честно говоря, не очень хочется касаться столь тонкой, никогда и никому неясной и неблагодарной темы… Что – перечислить всех четырёх официальных жён Папы, а также всех женщин, которые были (или не были?) с ним близки? Не будем этим заниматься. Во-первых, именно по этому вопросу биографами писателя, да и просто журналистами ещё при его жизни написано вполне достаточно.. Несколько лет назад вышел том воспоминаний родной супруги об известном всему миру физике, так и там белья – чистого и грязного – вывернуто более, чем с лихвой. А уж что говорить о нашем герое…

И какую нам тогда занять позицию? Восхититься ли его “жизнелюбием” и “мачизмом” – столь неотъемлемой и поднятой сегодня на пьедестал общественного мнения чертой мужской внешности, характера и поведения? Или наоборот – брезгливо и лицемерно поджать губы, обвинив в промискуитете уже давно ушедшего человека и большого писателя, искренние, честные и жгучие книги которого о Любви, Жизни и Смерти давно уже стали неотъемлемым достоянием духовности всей западной, да и нашей (неясно, какой…) цивилизации, и которыми ещё много лет будут зачитываться всё новые поколения вступающих в жизнь молодых людей?

Что же касается очень непростой личной жизни и трагической смерти самого Эрнеста Хемингуэя – а суицидальный выбор всегда свидетельствует об очень тяжёлом и действительно трагическом внутреннем сломе личности! – коснусь лишь в целях этого очерка двух женщин. Это – Агнесса Куровски, первая любовь девятнадцатилетнего Эрнеста, и Хэдли Ричардсон – его первая и (вот здесь позволим себе абсолютно субъективное мнение по столь туманному вопросу) – единственная настоящая жена…

И именно этих двух главных в своей жизни женщин писатель не мог забыть никогда, постоянно и с неизбывной болью обращаясь к ним и увековечив в своём творчестве. Первая – и поэтому оставшаяся в душе на всю жизнь – юношеская любовь, закончившаяся столь банально (как это почти всегда и бывает…) была возведена уже писателем Эрнестом Хемингуэем в сияющий храм Любви высокой и трагической (вот где впервые объединились в его текстах Любовь и Смерть!..) в его первом романе “Прощай оружие” (”A Farewell to Arms”), уже засвидетельствовавшем приход в мировую литературу нового настоящего Мастера. А к образу Хедли писатель обращался неоднократно, наиболее ясно выразив своё отношение к разрыву с ней в опубликованной лишь после его смерти ностальгической и в значительной степени автобиографической повести о днях парижской молодости “A Moveable Feast”.

И позволим себе высказать ещё одно предположение, что именно его уход от Хедли к тем, которых он неоднократно и нелицеприятно величал позднее в наиболее известных своих вещах разными нехорошими словами (конечно же, это были лишь литературные образы (!..), да и о сдержанности и объективности Хемингуэя по отношению к своим друзьям и даже членам семьи можно говорить лишь в ироническом смысле…) явился началом в той цепи жизненных событий нашего героя, которая через многие годы завершилась возведением и спуском ружейного курка, покончившего разом и навсегда со всеми его проблемами...

 

И пусть говорят профессиональные оптимисты, что – всё проходит, всё забывается, что время всё залечивает. Нет – есть раны, которые не проходят и не залечиваются. Так и в случае героя нашего очерка, всю свою сознательную жизнь писавшего о Любви и Смерти…

А какие есть доказательства, спросит уже мой читатель, столь необычного взгляда на всё происходившее? Да нет у меня никаких доказательств, и быть не может. Все аргументы и доказательства, все начала и концы жизни человеческой там – на вершине Килиманджаро.

 

 

 

Киев. 23 июля 2011 года.

 

 

 

Обложка одного из первых выпусков повести “Старик и Море” в изд-ве “Charles Scribner` Sons” (копирайт издания 1952 года).

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

11.07: Дмитрий Линник. Все красивые девушки выходят на Чертановской (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!