HTM
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2019 г.

Юрий Гундарев

Yesterday

Обсудить

Пьеса

 

Казалось бы, для главного героя пьесы всё осталось во ВЧЕРА: и любовь, и молодость, и творчество, и карьера…

Что остаётся – доживать, дотлевать?

Над этим вопросом размышляет автор.

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 5.07.2012
Оглавление

2. Сцена 1
3. Сцена 2
4. Сцена 3

Сцена 2


 

 

 

Игорь Петрович возвращается. Включает проигрыватель. Звучит композиция Пола Маккартни «Yesterday».

Входит Ксения, она в домашнем халате.

 

Ксения. Сэр Пол у нас как золотой петушок. Раз (напевает) «Yesterday», значит, Игорь Петрович уже, как штык.

 

Игорь Петрович. Штык – это, надо полагать, образ. И ко мне имеет отношение разве что саркастическое.

 

Ксения. Да бросьте вы, Игорь Петрович! Вы ещё молодой симпатичный мужчина.

 

Игорь Петрович. Давай, Ксюша, наяривай. Молодой, симпатичный…

 

Ксения. Ну, не кокетничайте! Вы же сами знаете, что вы – обаятельный мужчина, который фору даст иным тридцатилетним.

 

Игорь Петрович. Ещё скажи, что я – секс-символ 60-х!

Эх, 60-е… Гагарин, Юрий Власов, Пеле. Брюки в дудочку. Начинающий Алексей Козлов… Как-то в конце мая проходим с однокурсниками мимо афишной тумбы возле Золотых ворот – молодые, задиристые, все подряд гениальные, и, как вкопанные, останавливаемся. На афише – огромные буквы: «Александр Вертинский. Всего один вечер! Такого-то числа, Зелёный театр». Тогда нам казалось, что Вертинский – это кто-то из ряда: Баратынский, Тютчев, Блок… Потом был концерт. Тёплый синий вечер, публика – вся в белом, над открытой эстрадой мерцают лиловые звёзды, где-то далеко на Днепре гудят поздние пароходы. И над всем этим, над всей Вселенной парит Он – маг и чародей. Запомнившаяся на всю жизнь графика белоснежной манишки и чёрного фрака, изысканные манеры, неповторимая грассирующая музыка голоса. Мы, да и не только мы, сидели, как тишайшие, поникшие цветы под дыханием обласканного Богом таланта…

 

Ксения. Так рассказывать может только талантливый человек. И вообще, Игорь Петрович, я сейчас видела не вас. Поверьте, передо мной был сам Вертинский.

 

Игорь Петрович. Выдумщица какая ты хорошая, Ксюша.

Помню, как сейчас, – 30 декабря 65-го года к нам в издательство пришла на работу Маша… (Смотрит на портрет). Царствие небесное… А тут и новогодняя вечеринка. Стасик Волков ставит пластинку битлов, и как раз «Yesterday». А мы, тундры полные, сидим, как мыши, за железным занавесом. Софа Брайтбург, самая продвинутая, говорит с пафосом: «Дин Рид – какой отвал!» А Стасик ей: «Сама ты Дин Рид, Софа».

А мы с Машей так и просидели весь вечер, глядя друг на друга. Я потом всю ночь лежал на спине и видел сияние Машиных глаз…

 

Ксения. Да, уже пять лет Мария Викторовна слушает «Yesterday» там, на небесах (показывает пальцем вверх).

 

Молчат.

 

Игорь Петрович. Вот говорят иногда: мол, «Битлз» – это да, мило, но это уже, так сказать, вчерашний день. А я вот в стотысячный раз слушаю «Yesterday». Ну, Маккартни, мальчишка был же, и такое сотворил! Да и вообще, эти ребята объединили после войны весь мир. Это же, как вселенская молитва – во всех уголках мира, во всех подворотнях одновременно звучали их высокие голоса.

 

Ксения. Так, Игорь Петрович, заехали на свою любимую тему. Я вот подарила вам диск группы «Грегориан» – свежо, стильно. А вы мой подарок забросили, и снова «Битлз»!

 

Игорь Петрович. Ксюша, ну, ты сравнила: «Битлз» и какой-то «Георгиан»…

 

Ксения. «Грегориан»!

 

Игорь Петрович. Да, чёрт с ними, пусть «Грегориан». Это всё равно, что сравнивать Толстого…

 

Ксения. …с Достоевским.

 

Игорь Петрович. Не кощунствуй! И не перебивай! Впрочем, Толстого с Достоевским можно и должно сравнивать. Вот к ним уже кого-то тулить – увы, как говорится, кишка тонка. И надо же, ни разу не встречались! Жили в одно время, бывали в одночасье в одном городе, следили друг за другом – не пропускали ни одной журнальной публикации. Достоевский в письмах писал, что «Анне Карениной» сейчас (то есть тогда, а может – всегда!) в Европе равных нет. После смерти Фёдора Михайловича граф Лев Николаевич, не дрогнувший при виде оторванных снарядами рук и ног в крымских окопах, рыдал, как дитя малое. И перед смертью «Братьев Карамазовых» всё перечитывал. А так и не встретились. Что это – гордыня, зависть, случайность? Одному Богу ведомо. Но ведь оба – христианнейшие, совестливейшие, гениальнейшие…

А нынешние – встречаются чуть ли не каждый день. Пьют на брудершафт. Не успеешь отвернуться, а тебе уже ушат с помоями вылили на голову. А ты снова встречаешься, улыбаешься. И каждый знает, что таковы правила игры, чёрт бы их побрал! И каждый – гений. И каждый в обиде на каждого. Гений-то – гений, да вот масштаб не тот: один к тысяче.

 

Ксения. Надо же, заодно и лекцию прослушала.

 

Игорь Петрович. Правильно, правильно, набирайся знаний, пока я жив (сморкается). Вернёмся к нашим баранам-грегорианам.

Вот в классической музыке нет предела. Ты, как Буратино, открываешь дверь, а там – Бах! Открываешь следующую – Бетховен. Следующую – Малер. Следующую – Шостакович.

А в роке предел – «Led Zeppelin». Дошли до этой двери, стукнулись лбом, а дальше уже не разбери-пойми что. И полный откат назад.

Вот мы с Машей собрали целую коллекцию пластинок, не знаю сколько – пятьсот, тысячу… А слушаю что? «Yesterday». А читаю – Пушкина. И Библию.

 

Ксения. Вы же говорили, что не верите в Бога.

 

Игорь Петрович. Много ты понимаешь! Да, я знаю – там ничего нет. Я перечитал мириады книг – и жития святых, и про оккультизм, и про какие-то там потусторонние силы, и ещё про чёрт знает что. И что? Да ничего.

 

Ксения. Но Библию ведь перечитываете.

 

Игорь Петрович. Перечитываю. Пытаюсь понять. Иногда мне кажется, что Бог – как солнце. Восходит солнце – и всем светло, ты молод, здоров, любим. Солнце село за горизонт – и ты уже старая развалина…

 

Ксения. Вы, Игорь Петрович, не развалина, а кокетка…

 

Игорь Петрович. Если кокетка, Ксюша, то, заметь, опять-таки старая.

Вот снова провал в памяти. Сегодня утром в первый раз в жизни не смог дочитать до конца «Отче наш». Забыл. А сейчас убей не помню, о чём только что рёк…

 

Ксения. Солнце село за горизонт…

 

Игорь Петрович. Вот-вот! Это применимо и к отдельно взятому индивидууму, и к человечеству в целом. Село солнце за горизонт, Бог отвернулся – и появляется всякая там нечисть: гитлеры, калигулы, чикатилы… Тьфу!

Но ведь были, были у меня моменты, когда я явственно, зримо, на каком-то первобытном, зверином уровне ощущал присутствие Бога.

Помню, восьмилетний, стою во ржи и писаю. А тут немецкий самолёт на бреющем полёте, пулемёт, как карандаш, торчит. И вижу: лётчик в огромных очках улыбается мне. Я бросился на колени и кричу благим матом: «Боженька, помоги! Боженька, помоги!»

А мы в Казахстан ехали, в эвакуацию. Я худенький был. Мама постоянно обнимала меня за плечи и говорила: «Сыночек мой!» Соседка рыбий жир по ложке в день давала, от своих отрывала. А то помер бы – жрать было нечего.

У этой соседки, тёти Даши, дочка была, может, на год-два младше меня, Анечка. Волосы белокурые, а глаза – чёрные, огромные, как сейчас сказал бы, врубелевские. Я когда её видел, буквально замирал. Влюблён был до смерти. А когда она долго отсутствовала (иногда по месяцу в больнице лежала), я так тосковал, что мама и тётя Даша думали, что я тоже болен. Как-то за вечерним самоваром мама и спрашивает: «Игорь, у тебя ничего не болит, сынок?» А я как закричу: «Да отстаньте все от меня!» И выбежал из комнаты на крыльцо раздетый. А там мороз градусов десять, ветер, как у Блока, на всём Божьем свете. Мама и тётя Даша – за мной с каким-то одеялом. Накрыли, поволокли домой. Мама плачет, обнимает меня: «Ну, что ж ты, дурачок мой родной?» И я плачу. И тётя Даша плачет. И так хорошо…

А потом… Анечка… (сморкается). А потом не стало Анечки (плачет).

 

Ксения. Ну, что вы, Игорь Петрович, ну не надо так.

 

Игорь Петрович. (Сморкается). Прости, Ксюша. Да, нервы ни к чёрту. (Смеётся). Как-то в битком набитый автобус садится тучный полковник. Жара. Пот течёт, он пытается дотянуться до поручня и от натуги – в полной-то тишине – пукает громко и, как бы оправдываясь, говорит: «Да, нервы ни к чёрту!»

 

Ксения. И всё-таки Бог вам тогда помог. А мог бы этот лётчик…

 

Игорь Петрович. Мог бы, мог бы.

Был у меня одноклассник Марик, полненький такой, в очках, всё гаммы да этюды Черни барабанил на расстроенном пианино. Он у нас вратарём был, закрывал все ворота. Как-то приходим мы к его маме, тёте Иде: «Тётя Ида! Отпустите Марика на футбол». А тётя Ида: «Марик, тебе решать». А он смотрит на богатырскую фигуру мамы через очки глазами, полными слёз, и говорит тихо: «Я не могу сегодня, у меня скоро академконцерт».

Так нашего Марика в Бабьем Яру с тётей Идой расстреляли. А полицай, наш, кстати, сосед по двору Майстерчук (потом его на Крещатике повесили, я с ребятами ходил смотреть) рассказывал, как Марика, уже мёртвого, он курточкой за корягу зацепился, прикладом сталкивал в овраг какой-то фриц.

И куда же смотрел твой Боженька, Ксюша? Что ему Марик плохого сделал?

 

Ксения. Бог есть. Он, наверное, в тот день просто, как вы говорите, отвернулся. Но он дал вам память. И вы помните Марика. Помните и любите Марию Викторовну.

 

Игорь Петрович. А ты, Ксюша, любишь этого балбеса Олега, хоть он и мой сын.

 

Ксения. Прошу вас, Игорь Петрович, не надо.

 

Молчат.

 

Ксения. Пойду-ка я делать кофе (уходит).

 

 

 


Оглавление

2. Сцена 1
3. Сцена 2
4. Сцена 3

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

06.11: Владимир Левин. Судья (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!