HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2018 г.

Художественный смысл

Сомнительный Саймон

Обсудить

Критическая статья

 

Купить в журнале за июль 2018 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за июль 2018 года

 

На чтение потребуется 10 манут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

 

 

Мне нравится мысль, что произведение искусства не существует нигде, кроме как в душах автора и восприемника. И действительно, где ещё быть такой важнейшей составляющей произведения, как переживание в связи с ним. Поэтом я считаю принципиально необходимым копаться в себе публично.

Я б ни за что не взялся писать о таком художнике,

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 18.07.2018
Художественный смысл. Сомнительный Саймон (критическая статья)
 Художественный смысл. Сомнительный Саймон (критическая статья)

 

если б на следующий день, после того, как эти репродукции увидел, я не наткнулся на слова, заставившие меня вспомнить об этих двух репродукциях:

«У Новалиса, в «Генрихе фон Офтердингене», есть трудно забываемая страница о домашней утвари старых времён и особом чувстве, которое она внушала людям. Средневековый быт, духовная его сущность открывались Новалису в недрах бережно хранимого Германией его времени провинциально-патриархального, семейно-замкнутого быта. В этом уходящем в незапамятную даль быту всякая, даже самая обыденная «вещь» была своему владельцу дорога не в силу рыночной цены или трезвой своей полезности, а благодаря обычаю, связанному с ней, месту её в обиходе и преданиях семьи, индивидуальному облику, принадлежавшему ей искони или приданному ей временем. «Молчаливыми спутниками жизни» называет Новалис предметы скромной обстановки в жилище ландграфа, отца своего героя, и обозначение это незачем отводить на счёт заранее готового романтического умиления. Слова эти правдивы не только по отношению к средневековому, но и ко всякому другому устойчивому, не рационализованному быту, северному больше, чем южному (не переставая быть верными и для юга). Весьма прочно держался такой быт в России, и многие черты его всем нам памятны. Лишь городская цивилизация искореняет постепенно живое отношение к вещам; конкретное чувство связи превращается в отвлеченно-юридическое знание о собственности; машинное и массовое производство стирает индивидуальность (привязаться же можно не к общему, а только к частному); принцип строгой целесообразности не оставляет места отклонениям, случайностям, всему тому, что кажется человеческим в вещах и за что человек только и может любовью, а не грубой похотью любить тленные, прислуживающие ему вещи.

Веками он согревал их собственным теплом, но, должно быть, есть в мире убыль этого тепла, раз они так заметно с некоторых пор похолодели. Нет спору: рационализированная мебель, посуда, механическое жилище последних лет удобнее, опрятней и даже отрадней для глаз, чем пухлые пуфы и пыльные плюши XIX века. Пусть брачное ложе уподобилось операционному столу, и зубоврачебное кресло стало символом досуга и покоя; все равно, всё, чего хотел от своей «обстановки» прежний человек, слилось для наших современников в образе комфорта. История этого слова отвечает ходу всемирной истории. Оно значило – утешение (Comforter в английской Библии – эпитет Св. Духа), стало значить – уют, а в нынешнем международном языке означает голое удобство. Только удобную, только целесообразную вещь можно ценить, но нельзя вдохнуть в неё жизнь, полюбить её, очеловечить. Какой-нибудь громоздкий комод, о который мы в детстве стукались лбом, был нам мил, трогал нас своим уродством, мы с ним жили, мы сживались с ним. Но в современном доме из металла и стекла нужно не жить, а существовать и заниматься общеполезною работой… Прошлый век был безвкусен, и его художественный быт – не искусство, а подделка под искусство; однако и неудавшиеся попытки украшения придавали его изделиям душевное тепло. Новые вещи погружены в стерилизирующий раствор, где погибают зародыши болезни, но вместе с ними – и жизнь самих вещей. Различие тут переходит за пределы всякой эстетики – как и морали, – оно проникает вглубь, к источнику всяческой любви. Наше время запечатало источник и утверждает, что без любви возможно удобство и даже эстетическое созерцание; пусть так, но только из любви рождается искусство.» (Вейдле. Умирание искусства).

Эти слова сегодня я перечитывал, чтоб втянуться в продолжение чтения, которое мне казалось нудным. Я их совершенно не принимал душой позавчера и аж бросил читать.

Странно. Я ж не рационалист. На моём столе – хаос. И так было всегда. Случайность расположения предмета является мне меткой как-то помнить, где что лежит. Я, было дело, не поднимал с пола несколько месяцев булавку-невидимку, подметая пол, обходил её пылесосом, так как она мне напоминала о жене, уехавшей к матери, чтоб в том городе дать лучшее образование сыну. Так я активнее ждал, когда жена вернётся. Я изумил взрослую дочку, увидевшую, что у меня в квартире висят на стене её рисунок и аппликация, сделанные ею в детском и юношеском возрасте. А её собственные дочки восхищались на недосягаемое для них мастерство мамы-девочки. Причём это не взято в рамы, а «кися», помещённая в целлофановый файлик, висит, нацепленная отверстием файлика на гвоздь. Совсем не презентабельно. Зато я помню, какой обожаемой дочкою была натура, мягкая игрушка эта, с которой доча срисовала свою любимую «жёлтую кисю». Или вот. Я донельзя не люблю покупать одежду. Занашиваю рубашки до буквально дыр. И штопаю их. Раз мне, сидевшему на скамейке в центре города, один незнакомый человек вынес из своей квартиры, что напротив этой скамейки, постиранную рубашку, и я еле отбился, чтоб не принять подарок.

Как я, человек традиционализма, исповедующий, скажем так, культуру в пику цивилизации, не мог принять разглагольствований Вейдле?

Зато теперь я понял его выпад против «романтического умиления», мол, у Новалиса к старым вещам, «к этим немым свидетелям жизни». У Новалиса в его романе (1797–1800 гг.) не романтизм как бегство лишенца-романтика из плохой внешней жизни в прекрасную внутреннюю. А – идеал трагического героизма.

«На земле имеют силу зло и тьма, против них люди должны вести долгую борьбу, в которой поэзия будет воодушевлять их» (https://studopedia.ru/8_177906_roman-novalisa-genrih-fon-ofterdingen-predstavlenie-o-poete-i-poezii-v-romane-simvolika-golubogo-tsvetka.html).

И почему это даст победу?

Через наоборот. Есть закон: «доступность того, что по статусу быта вовсе не является доступным» (Там же).

Новалис был гётевской «возмущён апологией практической жизни» (Там же), предавшей примат души. У Гёте в «Годах учения Вильгельма Мейстера» (1796) возврат от лишенца-романтика (что был в «Страданиях юного Вертера» в 1774), восставшего против ужасов Просвещения второй волны (ужасов Великой французской революции и наполеоновских войн), – возврат к Просвещению третьей волны.

«Путь Офтердингена – это [наоборот] путь приобщения к таинству поэзии. Как и Вильгельм Мейстер, Офрердинген хочет найти своё призвание и утвердиться в нём. Но Мейстер стоит перед мучительным выбором: поэзия или ремесло, и его тянут то в одну, то в другую сторону. А для Офтердингена выбор не столь категоричен, да, собственно, его практически и нет. Он встречает множество людей разных профессий – купцов, горнорабочего, воина, поэта – и открывает свою поэзию в каждой профессии. Все человеческие занятия соответствуют друг другу. И Офтердинген, которому все пророчат судьбу поэта, собственно не должен останавливаться на какой-то одной профессии, ему положено все профессии и призвания вобрать в себя, так как, по представлениям Новалиса, они все сливаются воедино в призвании поэта» (Там же).

Диво дело! Какая может быть поэтичность у купца?

«…в обмене может содержаться поэзия, в торговле её уже нет. Обмен связан с конкретным человеком, его конкретными потребностями, а торговля превращает и потребности, и самого человека в абстракцию. У Новалиса купцы – не торговцы, а пособники обмена, который совершается между конкретными людьми и в который вовлечены сохраняющие свою качественную природу вещи» (Там же).

«Я хожу каждый день по несколько часов и наслаждаюсь, насколько только возможно, солнечным светом и воздухом. Остальное время я провожу здесь и занимаюсь плетением корзинок и резьбой. Мои товары я обмениваю в далёких деревнях на жизненные припасы. Я также привёз с собой книги, и время пролетает как мгновение. У меня есть несколько знакомых, которым известно место моего пребывания, и которые сообщают мне о том, что делается на свете. Они похоронят меня, когда я умру, и возьмут мои книги».

Теперь я понимаю, почему на меня не действовали слова Вейдле. Они не укладывались во внятную историю духа. А теперь, когда я их уложил – в идеал трагического героизма, который раздвоен: одни исповедуют специализированность, собранность, рационализм, цивилизованность, прогресс, другие – наоборот, исповедуют широту, мягкость, нерациональность, культуру, покой… Теперь, понимая, что одни за модернизацию, другие – за традицию… Теперь я Вейдле сочувствую, и могу им-традиционалистом объяснить свою глухую неприязнь к картинам Саймона.

Бездушные они.

Оно, конечно, удобно иному, покидая пляж, не очищать долго и нудно песок с подошв (выходишь из моря на деревянный пол и – чистые ноги)… Или оградить себя от полуденной ослепительности солнца на юге, где отдыхают северяне,

 

Венеция. Колокольня Сан Марко. 
Венеция. Колокольня Сан Марко.

 

одним движением жалюзи… Но.

Я читал недавно, что обнаружили, что иммунитет детей в богатых семьях ослаблен. Они живут в такой чистоте, что иммунная система не тренируется.

Но Саймон не из тех, кто выражает негативизм по отношению к цивилизации. Наоборот. Чего доброго он исключительность её выражает. Англо-саксонскую (комфорт от технического прогресса)?

Я к ней плохо отношусь.

И тут я себя и Вейдле ловлю на ошибке. Ведь он плохие слова: погибает «жизнь самих вещей», «Наше время запечатало источник всяческой любви», «голое удобство», – относит просто к рационализму. Противоположные оценки подразумевая относящимися к иррациональному. А ведь идеалы по их качеству судить нельзя!

В двух репродукциях Саймона есть большой потенциал изысканности. Надо судить только, неожиданна она или нет. Иллюзорный натурализм изображения сам по себе давно известен. Он тут выражает приязнь. Новее – соединение её с вещами и привычками цивилизации: паркетом, жалюзи, отдыхом на южных морях. Но не ахти как это неожиданно. – Наводит на какое-то озарение, типа исключительность-де комфорта золотого миллиарда? – Не знаю. С натяжкой разве что.

Но тогда здесь нет общения подсознаний по сокровенному поводу.

Разве что это – исключения.

В самом деле, другие его вещи воспевают странный абсурд.

 

 Художественный смысл. Сомнительный Саймон (критическая статья)

 

Что это? – Память, мол, преобразовывает видимое воочию в то, что прошло тут – осень?.. Или это воспевается такая метафизика как вневременье? Но Саймон – художник современный. А то же самое рисовал Магритт на поколение раньше.

 

 Магритт. Шестнадцатое сентября. 1956.
Магритт. Шестнадцатое сентября. 1956.

 

Наслоение памятного, кажем, шестнадцатого сентября, на сегодня, иной день. – Вневременье.

То есть Саймон по большому счёту повторяет откровения сюрреалиста. Что опять вызывает пожимание плечами. Есть ли у него выражение подсознательного идеала? Что, собственно, и есть художественность…

Вероятнее всего он не художник, а иллюстратор.

 

 

24 июня 2018 г.

 

 

Автор и ведущий

рубрики «Художественный смысл» –

Соломон Воложин

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за июль 2018 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению июля 2018 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

12.11: Художественный смысл. Три загвоздки (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!