HTM
Мстить или не мстить?
Читайте в романе Ирины Ногиной
«Май, месть, мистерия, мажоры и миноры»

Павел Комаров

Дракон

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 18.01.2007

Едва я родился, золотой дракончик волчком завился в солнечном луче, упирающимся прямо в медный тазик, в котором меня обмывали. Зверь быстро спустился, впился зубами в сияние, окружавшее меня, и начал вращаться, оставляя спирали дымящегося следа. Дракончик, еще маленький, размером с пиявку, растворился в тумане, и с тех пор я постоянно чувствовал его присутствие рядом.





1


Дома меня закрыли в комнатке, плотно затворив за мной дверь и проверив тщательно все щели. Когда за мной притворяли дверь, дракон скользнул в узкую щелочку, и затаился на потолке, прицепившись когтями к шершавому камню.

 

Запертый в комнатке, я зрел, как кокон, прикрепленный специальным шестом к потолку пещеры. На дне пещеры шевелились воды солнечного залива, а в воздухе плавали рыбы-зебры. Рыбы поворачивались, наклоняясь на один бок, и тогда стены загорались солнечными зайчиками.

 

Когда все ушли, и лишние звуки стихли, дракон обнюхал все щели, потрогал на зуб штукатурку, и даже внимательно изучил всех пауков повисших в углах. Он попробовал, как плотно затворяется дверь, больше двух часов изучал только оконную раму, а когда солнце тяжелым шариком скатилось к нижнему углу окна, задернул шторы. Проверив комнату, дракон на какое-то время заснул.

 

Днем я ел, отрезая от плотного воздуха ломти, и насыщался ими до ощущения полноты в желудке. Дракон следил за мной, моргая глазами как геккон, повисший в углу комнаты. Полупрозрачные глазные яблоки занимали пол стены. Наевшись, я падал назад, и засыпал, раскинув ручки и ножки. Во сне я покачивался на волнах первобытного океана.

 

Во сне моя лодочка ровно катилась по дну пещеры, освещаемой золотистым потоком. Я держал путь на волю, защищенный пещерой, пока кожа нежна, мышцы слабы а череп мягкий. Кое-где через проломы в потолке я видел заросли, в которых каплями росы вспыхивали колибри, или неподвижно сидели краснозобые обезьяны. Я проплывал в пещере под ядовитыми болотами, держа путь к выходу из пещеры в чистый океан. К тому моменту в моей лодке должен был вырасти парус, и оседлав свободный ветер я должен был двинуться поперек галактического течения, сбивая из рогатки звезды.

 

Дракон, дождавшись когда я засну, приложил ухо к стене, к потолку, полу и двери – изучил все доносящиеся звуки, и после этого подождав еще одну минуту приблизился ко мне. Зверь увеличился в размерах, глаз его стал размером с большое яблоко. он внимательно изучил меня, впиваясь взглядом в каждый сантиметр кожи, и заглядывая в каждое отверстие на теле. На первый раз осмотрев, он оставил меня в покое, как бы частично развеяв свои возможные сомнения.

 

Когда я проснулся, зверь сидел в углу, и глаза его сонно слипались. Глаза дракона вращались в разные стороны, как у медведя, объевшегося сладкой горячей каши, продолжающего жрать по памяти и слушающего свое брюхо. Гад был чем-то доволен.





2


Однажды я познакомился с жилищем дракона. Утром дракон вышел прямо в окно, взяв меня с собой подмышкой. Прямо в туче возле окна находился замок. Солнечный свет кольцом охватывал замок, башенки уходили в туман, а строения образовывали целый город. Дракон отнес меня в залу, служившую столовой и кухней, где накормил, и сам нажравшись, заснул, откинувшись назад, и раскидав свои лапы.

 

В замке текла река, начинаясь и заканчиваясь прямо здесь. Кое-где ее русло проходило прямо по лестницам. Река свивалась в водовороты и низвергалась водопадом прямо из окон башенок, исчезая в подвале. Дракон нашел ленту этой реки в логове одного из поверженных врагов, и присвоил ее себе. В закутке, возле стены рос лес из трех елок, где спокойно можно было заблудиться.

 

Дракон, уставший после бессонных ночей проведенных в моей комнате спал долго, в полусне шаря лапой, и проверяя, что я рядом. Когда он проснулся, замок исчез, я лежал в своей кровати, по которой мягко шуршал вечерний свет, осыпаясь сухими листочками.

 

Теперь я знал, что в любой момент могу отправиться в это поместье, что часто и делал, поссорившись с друзьями, будучи в обиде и злобе. Я отсиживался в прохладных коридорах замка, лакомился грибами, растущими на стенах подвала, покрытыми светящейся слизью, и слушал капли воды падающие в полнейшей тишине. После первого посещения замка я лежал довольный, переваривая полученное впечатление. В рисунках обоев я угадывал очертания двух уставившихся на меня горящих глаз.





3


Когда я подрос, и мои внутренние органы сложились в устойчивую структуру, дракон усыпил меня в неурочное время так, чтобы ему никто не сумел помешать. Дракон двумя пальцами вынул душу из тела, поместил ее в полупрозрачный сосуд, висящий в воздухе, и, надев марлевую повязку, склонился над обездвиженным телом. Он вырезал сердце, легкие, почки и мозг, а также распорол кожу вдоль всех крупных мышц, как раз над сплетением нервов и сосудов.

 

Мозг был переделан, разрезан на куски, которые демон переставил как части головоломки. Мышцы были укреплены штырями, и прикручены особо твердыми болтиками. Мое сердце дракон просто выбросил, вынув откуда-то совсем другое, даже не из мышц, а из какого-то другого материала. Новое сердце было лучше, гораздо тверже, оно билось ровно, чаще и мощнее прежнего.

 

Все кости стали не мои, крышка черепа закреплена на шарнирах, а глазные яблоки заменены двумя прозрачными камнями с линзами, снабженными диафрагмами. Сдув с меня пылинки, дракон, чтобы снять мое недовольство, пригласил меня на пикник в заброшенный уголок пространства, прямо у границ необитаемой вселенной, где текла холодная речка, и высились поросшие елками горы. Зверь накормил меня мясом, после мы кидали камни в тихий омут, глядя, как вода колышет ровный слой оранжевой хвои, устилающей поверхность тихого озера, и еще дракон поймал для меня бурундука.





4


Узнав, что беременна, мать была ошарашена и поражена. Ее обманули. Высшие покровители предали ее. Не спрашивая, ее определили в кормилицы. Просто однажды утром в зеркале она увидела на лбу приказ. Она своего согласия не давала, ее просто ткнули носом, и теперь она была обязана мстить. Фактически ее вынудили носить в себе постороннего, отрезав часть от того, что еще вчера она считала своим. После она должна уже доживать, наблюдая, как он цветет, отнимая у нее все, чем она жила.

 

Прямо внутри нее, скрестив ножки, восседал султан-паша, появившийся из ниоткуда. Она могла ходить, обедать, спать, общаться, но неизбежное приближалось, хоть ты бейся головой об стену. Все ее мысли, все замыслы теперь приковали к нему, полностью разрушив ее собственную жизнь, как будто она уже умерла, и у нее не надо спрашивать. Высшие силы разом показали ей её точное место.

 

Мать знала, что бабы регулярно рожают, но про себя сама хотела знать, когда это будет и как. Ее заставили походить на тех дур, которых она каждый день видела на работе. С раздувшимися пузами они покорно жрали двойной обед, иные даже довольные своей участью.

 

Как только я родился, мать внимательно осмотрела меня со всех сторон, изучая врага в лицо, а дома заперла меня в отдельной комнатке для дальнейшего рассмотрения моих дел. Комнатка была плотно заперта, а мать ходила по квартире и боролась с тоской. Выход из комнаты она обставила ловушками, на косяке повесила мухобойку и дверь затворяла каждый раз плотно.

 

Я рос, начал ходить по комнате, обучался говорить, то есть оправдывались самые худшие подозрения. Нужно было дать мне укорот, больше не надеясь на благосклонность высшей силы, повернувшейся с ней задом. Будучи умна, она догадалась, что за этим стоит конкретный враг, которого надо вычислить и наказать.





5


Однажды я заболел. Болезнь поднялась из головы тяжелым облаком густого тумана-дыма. Попадать в это облако было неприятно. Как ребенок, половину времени я существовал в болезни. Я и так постоянно я был готов вывалиться из жизни, в тут в облаке болезни появился дракон. Зверь появился серебристым шариком, отчего все облако перекосило в одну сторону, поверхность облака натянулась, а вместо легкого недомогания я ощутил сильнейшую боль. Боль скручивала мозг, вытягивала его в спираль, из него выжимались и вытекали мысли.

 

Зверь несколько раз посещал меня в болезни, и каждый раз сознание мутнело, а мучитель носился внутри меня, как в своем собственном доме. Болезнь каждый раз меняла форму, врачи не могли этого знать, лишь с интересом наблюдали меня. За такими метаморфозами для них скрывалось что-то интересное. Облако болезни меняло цвет, форму и структуру, когда дракон что-то колдовал надо мной.

 

Перед болезнью он заглядывал в окно снаружи и трижды стучал когтем по стеклу. Услышав вечером этот стук, я снова готовился умирать. Во время моей болезни происходило что-то важное для дракона. Гад готовил меня, как готовят сложное блюдо, постоянно нависая надо мной, поливая соусами, переворачивая и тыкая в меня особой вилкой.

 

Мать видела, что творится что-то не то. Здесь она не могла ничего поделать, а с другой стороны я сам виноват, появившись без всякого предупреждения в ее жизни. Если я исчезну, это не ее вина. Она ждала какого-то события, гостя, которому с радостью сдала бы меня с рук долой, поэтому вглядывалась в мои зрачки с особым интересом. Здесь она понадеялась, что поместивший меня в ее жизнь наконец одумался и исправляет свою ошибку. Когда я выздоровел, в наличии недоброжелателя, меняющего ход событий, сомневаться уже не было причины.





6


В выходной день меня вывезли на природу. Отец хотел показать нам реку, он считал, что сделает это лучше других. По его мнению, без него мы не смогли бы увидеть реку. Он хотел окунуться в прохладу леса, но мнил себя при этом проводником в мир сказки.

– Рюкзак не забудь, мразь! – сказала ему мать. Она бы не пошла туда, ей это совершенно ни к чему, но она боялась оставить меня без присмотра. Она ждала, что берег, или заберут меня, и не хотела пропустить этот момент.

 

Уже на месте отец был так поражен красотой открывшегося вида и был так поглощен шелестом, плеском и шорохами, что не мог думать ни о чем, был ошеломлен, и даже не мог набрать дров для костра. Он сел на бревно, положил руки на колени и опустил голову. Видя, что дело плохо, мать разбила лагерь сама. Отец от страха скрючился, лег на плед, расстеленный в тенечке, и уснул.

 

Солнце лилось на поверхность реки ревущим ливнем. Даже закрывая глаза, я видел блеск стаи солнечных рыбок. Плеск воды у берега, на плотном песочке под кустами, звенел разрывами в ушах. Закрывая глаза, я падал внутрь себя, и оттуда, как из колодца, слышал шум веток, различая в нем больше, чем другие. Я не хотел этого, но мог разобрать стук падения крохотного сучка в бескрайнем лесу, потому что дракон прикрутил мне особые уши.

 

Леса на холмах вокруг шевелились дикой пеной, прохладными языками облизывая сидящих под деревьями. Я поднялся и отошел от родителей в сторону. Когда я шел, я слышал, как звенела земля. Повернув за кусты, я перестал слышать голоса. Я мягко шел вперед, глядя на реку и лежащий с той стороны и утомленно дышащий лес.

 

Я ожидал узнать что-нибудь. Я ждал увидеть что угодно, любой образ, выделяющийся из хаоса, и который можно разобрать. Кто-то нависал, сомкнув губы и готовясь произнести мое имя. Вытянув руку, река должна была посадить меня на ладонь и показать мне что-то. Вздохнув, в летний полдень я уже увидел на небе звезду, как вдруг почувствовал дикий страх.

 

Никакой причины страха не было, но дыхание реки съежилось и затихло, не достигая больше моих ушей. Я оглянулся. Никого. Река замолчала, кусты сжались и ветер замер. Я все понял. Повесив голову, я продолжил путь. Все грибы попрятались, а птицы замолчали. Меня преследовал дракон.

 

Под обрывом, на крохотном пляже я увидел куст лопухов, из которого рос большой, уродливый цветок, в виде стебля, к которому налипли грязновато-желтые, тугие, как яблоки, бутоны. Этим цветком зверь смотрел на меня как своим гадостным глазом. Я не знал, что ему нужно, что зверь хочет делать, и зачем он здесь. Я не мог показать страха, хотя бы назло зверю, без всякой пользы себе. Я вырвал цветок, и распотрошил его на мелкие кусочки, делая вид, что просто играю.

 

Маленькой шаровой молнией во мне повис ужас, и его треск прогнал шелест реки, на которую я почти уже положил руку. Вся река одним мгновением исчезла, я увидел лишь поле боя, и медленно пошел назад по осыпающемуся золотому песку, усеянному коконами стрекоз.





7


Еще в сидя коляске, я с интересом глядел на других детей. Они были похожи на меня. Разобрав их можно было что-нибудь узнать о себе. Их ручки такие же как мои, голова очень похожа, и я должен был исследовать их. Они не могли быть такими же как и я, но были очень похожи. Я принялся наблюдать их среду.

 

Хотя я понимал всю чуждость этих созданий, я чувствовал в них родную душу. Каждый был мне враг тем, что походил на меня, с ними я забывался, как будто попал в рай. Я говорил такие же слова, как и они, и перенимал их жесты.

 

Дракон влез и здесь. В мою речь он подмешал столько звуков драконьей речи, что меня перестали понимать, и просто изгнали из своего общества. Временами я и сам переставал понимать их, поэтому обиженно выглядывал из-за песочницы, силясь вникнуть в смысл их игр и криков.





8


Я вынужден был гулять один. Люди со мной не желали общаться, пришлось изучать язык вещей мертвых и полуживых. В моих прогулках по лесу паразит сопровождал меня, потому что я слышал, как разговаривают цветы, только не понимал их слов, и видел на пять метров под землей. Там внизу лежали очень красивые камни, про которые никто не знал.

 

Еще ночью, в день задуманной прогулки, я во сне слышал, как светило подбирается к краю земного диска, издавая шорох катящегося шара. Точно в момент восхода я поднимался. Какая погода на улице я знал, даже не выглядывая в окно, так как даже не желая этого, хорошо чувствовал влажность воздуха, и силу солнца даже сквозь стены. Я завтракал дома, хотя знал, что могу есть сырых лягушек и ядовитые грибы, то есть могу закусывать прямо по дороге.

 

Зверь ковылял рядом. Не имея другого общества, я общался с ним. Он показывал мне какую-нибудь свою игрушку, и обиженно смотрел, как я сам пытаюсь ей воспользоваться. Мы уходили иногда очень далеко, так как зверь помогал мне, он даже спускал меня на себе в дикие ущелья. Когда мы оставались вдвоем, зверь носился кругами, как угорелый, разбрасывая клочья травы, ветки, и вызывая легионы бабочек. Ближе к вечеру мы сидели на какой-нибудь горе и закусывали тем, что этот гад доставал прямо из воздуха. Еда была отменная.

 

Когда я шел по лесной дороге, я сохранял наружное спокойствие, но на самом деле хотел биться головой о камни. Я не боялся дракона, хуже он мне не смог бы сделать. Да и такими прогулками он делал мне хуже и хуже. Я слышал подземные ручьи, мог усилием мысли подозвать к себе зайца, и понюхав воду понимал, что выше по течению утром прошел олень, но назад к людям мне дороги не было.

 

Наморщив лоб, я слышал все травинки, и каждую упавшую хвоинку на всей долине между двух хребтов, а ледяной ручей мог поднять и намотать на руку как обычную ленту. Протянув над заводью руку, я ловил уток-мандаринок и рассказывал им какие-то истории, глядя в их непонимающие глаза. Едва я разжимал пальцы, как они вспархивали, и я от злости убивал их взглядом. Вечером приходилось возвращаться в поселок, который я находил, даже не запоминая дороги.





9


Сидя за партой, слушая урок, или просто глядя в окно, я мог впасть в ярость, почуяв как злоба по солнечным лучам проникает в меня, и скопившись в руках, растекается вокруг кончиков пальцев. Слов преподавателя я не слышал, и прищурив глаз видел вместо него потрескавшуюся фарфоровую куклу, а вместо детей уродливые трупы.

 

Идя домой, по тихой улочке, вспахивая ногой слой осыпавшихся липовых почек, я проверял – не пришло ли ко мне наконец избавление? Тогда я подходил к калитке домика, подзывал какую-нибудь толстую старуху, и пробовал попросить у нее стакан воды. В ответ слышал слова на древнехалейском. Держась руками за доски забора я нагревался от злобы так, что под ладонями оставались обугленные пятна. Зато все головастики в грязной луже, кишевшие так, что вода становилась черной, слушались меня, и начинали танцевать по кругу от одного моего жеста.

 

Когда настала пора каких-то самостоятельных дел, я оказался полностью неадекватен. Я не мог сходить к врачу, не мог разговаривать ни с одним человеком. Думая одно, я говорил другое, я слова обращенные ко мне вовсе не понимал. Я стал безумен, хотя никто этого не видел. Сидя в приемной врача, сквозь стену я мог хорошо видеть как он раздевает девушку, сам же не мог вымолвить ему простого слова.

 

Я перестал понимать, как душа держится в моем теле. Враг окончательно заморочил мне голову. Дошло до того, что я не мог точно сказать, какой именно предмет я взял в руку. Никто не видел моих мучений, потому что я их умело скрывал.





10


Я стал перед выбором, продолжение общения с драконом ввергало меня в умопомрачение и смерть от голода. Я бы даже разучился есть. Восход я принимал за закат, а ботинок за съедобную вещь. Зато я прямо из дома в тихий летний полдень мог видеть движение слепых рыб в подземных пещерах Домбая, и умел предсказывать фазы Венеры.

 

Однажды я подобрал с земли булавку, и расковырял третий глаз. В уши мне хлынула кровь, а взгляд закрыла пелена золотистого тумана. Я заболел. Я свалился в лихорадке, так что меня привязывали к кровати. Я слышал как зверь бесится где-то рядом, но теперь уже только ухмылялся, потому что он больше не мог морочить мне голову.

 

Теперь дракона нет. Я перемещаюсь на ощупь, подбирая какую-нибудь вещь, пытаюсь придумать себе их назначение, и определяю, съедобная это вещь или нет, а съедобные складываю отдельно. До сих пор ожидаю, что взятое в руку яблоко вдруг вспорхнет и укусит меня.

 

Я по-прежнему слеп и глух, но, щупая шестом дно, научился кое-как передвигаться. Глаз у меня по-прежнему нет, вместо них – две черные мертвые точки. Язык людей я так и не выучил, и для общения пользуюсь системой уловок и хитростей, позволяющей мне обманывать собеседника и делать вид, что я умело веду разговор, но на самом деле у меня уже просто нет времени.






Конец.
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.02: Евгений Даниленко. Секретарша (роман)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!