HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

Татьяна Краснова

Прохожие

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: , 9.09.2007


Первая героиня


Наступал долгий русский Новый год, длящийся две недели. Можно было праздновать уже по-взрослому. Но свобода не насыщала жизни, а развешивание старых игрушек на молоденькой елке почему-то не доставляло такого удовольствия, как прежде.

Сестренки и братишка пробрались и давай сами вешать шарики и распутывать гирлянды. Сначала на меня опасливо косились, теперь и не глядят: самозабвение, серпантин, серебряный дождик. Меня словно и нет, потому что меня не надо. Родители орут на кухне. Всё как всегда.

Сколько людей на всем земном шаре, и никому из них я не нужна, кроме вот этих, моих родных – и им я тоже до лампочки.

– Погляди гирлянду – не перегорели лампочки? Погляди! Погляди! – надрываются. Хоть бы тогда молчали, вечно орут.

Иду в другую комнату. Там все стены оклеены картинками из журналов: Эль Греко, Рембрандты, Рафаэли и Веласкесы. Опять кто-то брал без спросу мои кассеты, да еще забыли выключить магнитофон – орет на предельной громкости. А на нем – носок. Еще один – у ножки стула. Или это что? Мой кролик?

Кролика мне подарили недавно. Он такой же маленький и такой же серый, как котеночек, только с длинными задними ножками и длинными ушами. Сначала он меня раздражал, а потом понравился. Безобидный, скачет и молчит.

Что это с ним? Валяется. Еще не потрогав, я уже знаю, что он сдох. Тут можно только сдохнуть, бедный зайка. Сколько кроликов скачет по земному шару и сколько их сидит в клетках и ящиках, и мне ни один из них не нужен, а нужен только этот, к которому я привыкла – и его у меня нет.

Можно, всех перекричав, начать призывать к ответу, но, скорее всего, никто ничего не знает. Или натискали, или наелся отравленных тараканов.

Как же хочется, чтоб все они куда-нибудь ушли! Но когда невозможное произошло и они все вместе свалили на утренник, одиночество вдруг оглушило. Зазвенела пустота, картинки на стенах зашевелились, ожили застывшие глаза, тихий, сбивчивый, нарастающий шепот заполнил комнату и превратился в крик, от которого захлопывают ладонями уши.

А когда все вернулись и заговорили знакомыми голосами, и наполняемое ими пространство задвинуло меня в угол, одиночество нахлынуло новой волной – как какой-то жуткий приступ, как болезнь, от которой спасает лишь бегство.

И вот я опять незваный гость, брожу по городу и забредаю туда, где мое появление терпят. Долго иду, не пытаясь срезать углы, по длинным улицам к одной подруге. Позвонив, слышу сквозь дверь ее смех и веселый голос. Дверь открылась, и бабушка сообщила, что ее нет.

…И я опять шла по улице, и за мной плелась моя тень на коротеньких ножках. И никто не взглядывал на меня, никто не сказал ни гадость, ни комплимент. В окнах, мимо которых я шла, ярко горели люстры. Когда ты один на холодной улице, кажется, что там, в тепле и светле, всем хорошо, что они – вместе. А в окнах первого этажа видны наряженные елки, на некоторых мигают гирлянды. Там, где разноцветные огоньки, просто не может быть плохо. Главное – попасть туда, внутрь.

И я опять поднимаюсь по лестнице. Звоню еще к одной подруге. Ее тоже нет. Но тут хоть обращаются по-человечески, и даже знают мое имя, наверное, потому, что оно нераспространенное.

– Ада, она вот только что ушла к Свете.

Да, она любит ходить к Светке, потому что у той всегда мальчики. И я опять пошла по длинной белой улице.

Время двигалось трудно.

Из Светкиных гостей я никого не знала, но все почти сразу запоминали, как меня зовут, и то и дело называли по имени. А я не могла запомнить ни имен, ни лиц, и постоянно испытывала неловкость из-за этого. Спешила улыбаться и кивать на все вопросы и фразы, глядя в пустоту пустыми глазами и раскаиваясь в том, что мне совсем не интересно здесь, где остальным так интересно и весело. И с постепенным ужасом начинала убеждаться, что я и здесь – одна, и перемена мест перестает спасать…

Но вот мой взгляд притянуло одно лицо. Он что-то пел под гитару, но я ничего не слышала, я только глядела. Неужели теперь совсем другие мысли заполнят голову? Всё стало исключительным, потому что было обрамлением и свидетелем сегодняшней встречи. Хотелось задержать каждую минуту, чтобы лучше ее запомнить. Как же я благодарна этому дому, и что оказалась в нем именно сейчас – наверное, я и его заодно полюблю, и ведущие к нему улицы…

А ведь он тоже незваный гость, совсем непохожий на всех этих Светкиных мальчишек. С кем-то случайно зашел. Может быть, случайность действует от имени судьбы? Одновременно я понимала, что судьба – это глупости, и что с моим орлиным носом и маленькими глазками надо, уничтожив зеркала, сидеть где-нибудь в углу.

Но я ведь в нем и сидела, и глядела на его лицо, мысленно примеряя к нему испанский берет и фламандские кружева и перемещая в свою комнату, где на стенах ничего нет, ни одной картинки, все воплотились в нем – и вообще никого нет, и тишина. И что это мой дом и мой он.

Мне в голову не приходило подойти и заговорить с ним – настоящим. То, что я его увидела – уже слишком много.

Гости начали расходиться. Двоим было со мной по пути – и одним из них был он. Под ногами шевелились и ползали тени снежинок. Мы шли рядом и молча. Ведь я и не рассчитывала на большее, чем молча приблизиться. Я шла и представляла, что мы идем не втроем, а только вдвоем с ним, и когда наши взгляды скользят по желтым окнам с новогодними елками, мы только улыбаемся глазами, потому что знаем – сейчас мы войдем в наш дом, и включим свет, и еще один желтый квадрат согреет зимнюю улицу.

Стая птиц взметнулась с дерева и беззвучно рассыпалась в небе, кружась и покачиваясь, как клочки обгорелой бумаги, разбросанные ветром. Застывшие жесты деревьев. Мозаика ночных окон. Я узнаю, что он учится в другом городе, сегодня вечером уезжает, и я его больше не увижу.




Вторая героиня


Приближался Новый год, длящийся, как водится, неделю до и две после. Но подарки дед Мороз должен разнести вовремя, и зарплата очень кстати. Хоть и не первая, а уже четвертая, но все равно – неслыханное богатство, заключающее несчитанные возможности.

Куча приятных вещей, конечно, себе – пакет наполняется. Ничего, есть еще второй. Друзья все разные: кому-то надо выбирать подарок в книжном магазине, кому-то – боже упаси. Пуделю – лучше в продовольственном. А в гостях у подруги детства может быть самый неожиданный народ, поэтому несколько беспроигрышных кроликов, олицетворяющих будущий год – на всякий случай. Разные, чтобы могли понравиться разным гостям, а один нравится мне самой, и если подарить его будет некому, я его оставлю себе. Получится новогодний сюрприз.

Я иду по улице. Это самый емкий сюжет: человек идет по улице, и с ним ничего не происходит. Сюда можно запихнуть что угодно, хоть всю жизнь. На эту его ходьбу накручиваются любые мечты и воспоминания, и любые встречи. Поглядываю на витрины: не купить ли еще чего-нибудь? Витрины уже разрисованы, как новогодние открытки. Точно, еще нужны открытки.

В гостях мне рады, подруга поет: «Лучший мой подарочек – это ты!» А знакомые мальчишки: «Выходила на берег Катюша!» Но большинство незнакомых.

– Тебе, наверное, будет никак, – наклонялась и извинялась время от времени подруга детства – Светка, хотя я еще не успела никого разглядеть. Ну, ей виднее: она меня знает с горшкового периода.

С этих же пор, общаясь в основном с братом и его товарищами, которые, конечно же, не смели меня обижать, я и привыкла праздно и рассеянно считать, что все лица мужеского пола – братья. Или, по меньшей мере, друзья: друзьями становились поклонники сестры, для которых ее младшая сестренка не представляла угрозы, с которой можно было быть самими собой и спокойно болтать, не опасаясь последствий.

И просто потрясало, как эти обаятельные, остроумные молодые люди в телефонном разговоре превращались в кретинов. По телефону они часто принимали меня за сестру, и – начиналась сцена, ужасно безвкусная. Они считали, что это сестра притворяется мной и подшучивает над ними, объяснениям не верили, говорили ненатуральными, деланными голосами, вся речь состояла из двусмысленностей и намеков – и всё это с жеманством, способным довести до бешенства. Не верилось, что ведь это с ними мы и хохочем, и разговариваем, как с нормальными людьми.

А хуже всего – и остальные, и без телефона ведут себя точно так же. Дурдом на колесах.

– Чего же ты хочешь? – спрашивала Светик. – Это мужчины. Они всегда так.

И я наконец прозрела: мужчинам не надо, чтобы с ними обращались, как с людьми. Им надо, чтобы с ними обращались, как с мужчинами.

И сегодняшние гости такие же. «Девушка, я вас где-то видел». Ну и ладно, не смертельно же здесь часик посидеть, даже если начнет казаться, что не просто даром тратишь время, а кощунственно убиваешь его. Новый год – для всех, а все просто радуются по-своему. Вот ушел Светкин старший брат – буря эмоций, мы без взрослых! Из этого все извлекут максимум удовольствия, и я могу: утонуть в кресле, смотреть на желтые и розовые фонарики, мигающие на елке, слушать бардовские песни, которые поет – неплохо – один из гостей. Несколько человек присели вокруг него на диван и на корточки. Их и мое внимание его вдохновляет, и он старается еще больше, сопровождая исполнение довольно интересными репликами.

Но зрители начали расползаться, не привыкнув, видимо, задерживать внимание дольше пяти минут. А этот пытался их удержать. Беспокойный, дерганный, он напрасно тратил силы. Публика была не та. Театр одного зрителя. Мне даже досадно делалось: чего же он так переигрывает – «хлопочет мордой».

Светка притащила кучу кассет и братов магнитофон. Его включили – смычки выводили золотом, не прерываясь, чудесную нескончаемую фразу с вензелями и завитушками, и мы с Актером одновременно сказали: «Вивальди». Но это дело тут же вырубили, потому что все хотели танцевать. И стали искать что-нибудь подходящее.

Мой Актер переключился на танцы, но и здесь лез из кожи вон. Такая манера преподносить себя вызывала отвращение, пока я вдруг не поняла: да он не играет. Играть бы он стал как раз с чувством меры. Это он ж и в е т с таким отчаяньем: пробует существовать среди тех, с кем оказался – совсем как я. Только пытается не мириться и наблюдать, а слиться и раствориться. Не замечая в экстазе, что ими все равно не становится.

А всмотревшись как следует, я поняла, что мы из одного теста. Хотя дело не в тесте. Оно вообще непонятно в чем. Можно быть из одного теста, а общего языка не найти. А он так нужен.

Снова выброшенный из центра внимания, Актер, на минуту беспомощный, обвел взглядом комнату. Увидел своего зрителя, безошибочно определил: здесь его примут! и будут слушать! – и кинулся к моему креслу. Он был явно не из мужчин – он входил в категорию «люди».

Мы едва дождались момента, когда стало удобно уйти. Спасибо этому дому, но он больше не нужен. С нами пошла одна девочка, которая, как и я, весь вечер просидела под елкой.

Целую улицу и целый парк пришлось идти молча. Ветер заметал снег в рукава. Гроздья ворон, висевшие на тополях, сорвались с оглушительным карканьем и полетели. Вечерние улицы похожи на дворы, а дома казались бы некрасивыми, если бы были чужими. Свернули на безлюдный Молодежный бульвар.

Нет, ей, по-видимому, не приходит в голову, что она лишняя – настолько она погружена в себя. И идет так, словно ей все равно, куда идти. Может, у нее горе? Или просто далеко живет и боится идти одна?

– Где ты живешь? Давай мы тебя проводим.

– А вы не торопитесь?

– Я нет.

– А мне на вокзал через час.

Наконец мы остались вдвоем. До отхода его поезда времени оставалось все меньше, а мы продолжали пропускать автобусы, идущие на вокзал, и, чтобы не замерзнуть, ходили от остановки к остановке. Но каждый с радостью согласился бы мерзнуть и дальше, если бы силы, управляющие маршрутами поездов и людей, позволили нам так ходить всю ночь – да мы не заикнулись бы ни о романтическом уединении с шампанским, ни о чае и кухонном тепле.

Торопясь и сбиваясь, мы говорили о том, что нам казалось важнейшими сторонами жизни, вперемежку с какой-то ерундой. Он серьезно заявлял, что о Вивальди узнал из песни Бичевской «Под музыку Вивальди», а о Франсуа Вийоне – из песни Окуджавы «Молитва Франсуа Вийона»…

Одновременное удивление: неужели эти полтора часа в гостях и на улице – это всё? И продолжения можно не ждать, потому что продолжения бывают только в книжках. Закон сюжета требует от сюжета разворачиваться. А на настоящей улице возможно сколько угодно отличных начал, а потом человек будет всё идти, идти, и больше ничего интересного.

Как же так: понимание с полуслова, полузнака, вообще без слов, в то время как полжизни перетирается на бесконечный словесный поток, и всё равно тебя не понимают – и этот человек мелькнет мимо, как снежинка, как тень прохожего на коротеньких ножках!

Только все эти осознания – в свернутом виде и тут же изгоняются, чтобы не мешать действию происходить, раз уж оно в кои-то веки происходит. И постепенно пройдет три стадии забывания: это было давно – это было не со мной – этого не было.




Вместо героя


Здравствуй, потерявшаяся моя прохожая! Знаешь, хоть ты и долго молчала, я двадцать девятым подсознанием понимал, что ты напишешь. Твое «оживание» меня согревает, даже не от большого тепла между нами, а вообще. Тепло даже дальней связи мне тоже случается чувствовать. И со старым Новым годом я тоже тебя поздравляю, не сердись, что с опозданием, ты же знаешь, что меня мотает из дома в дом, из угла в угол, и по дороге я всё теряю – адреса, записные книжки и просто книги (кролика пока не потерял). И голова моя отнюдь не цветущий сад, там живут и карлики, и химеры, и иногда нимфы, и дуют там злые ветры, и добрые дожди идут, и стирают и смешивают всё и вся.

Как я изменился, ты вряд ли предполагаешь. Мне кажется, я стал хуже. Во многом от жизни устал, но природа берет верх над рассудком и даже над эмоциями – и поэтому жить хочу. И поэтому – в училище. Мы пока не учимся, и после долгих каникул я жду этого со страхом: как я, безалаберный и уставший, буду учиться? Но я соскучился по выходу на сцену (как у нас говорят – на площадку).

Еще я живу своей несуразностью, и еще честолюбием. Это мой мотор. Очень хочется быть красивым и хорошим и через это находить людей. Шутки и утешения, болтовня и надежды.

А женюсь, наверное, не очень скоро. Во-первых, не в состоянии обеспечить, защитить и обогреть себя и свою жену, во-вторых, неудачная любовь и все ее порождения – безверие, воспоминания. А если честно, желающие выйти за меня порогов не обивают.

Одна надежда на театр. Сейчас впечатления от него очень хорошие и любовные, но с большой долей цинизма и боли. «Нежное чудовище». Что еще ответить на вопрос о жизни? Есть быт, общение, работа, течение времени, творчество, одиночество. И всё это меры и миры.

Ну, вот пока и всё. Тут рядом поют хорошие песни и страшно мешают писать. Пиши. Жду.

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.11: Лачин. Три русских стихотворения об Ульрике Майнхоф (рецензия)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!