HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Александр Крастошевский

Чистая Любовь

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 4.08.2007
Иллюстрация. Атор: Николай Оснач. Название: "Героин".

 

 
Ты любишь меня
как никто не любил,
Я люблю тебя
как никто не любил,
Мы любим друг друга
как никто не любил...

 

 

Сейчас уже поздно, время ужинать. Ужинают здесь в... Впрочем, это неважно. Я всё равно не ужинаю – блюду фигуру. А то ведь могут что-нибудь и подсыпать на ночь. Они это любят – поиздеваться над ними, поэкспериментировать, провернуть свои грязные делишки. Или прихлопнуть втихаря. Легко, без напряга. Люди в белых халатах – словно в насмешку. Чтоб все думали, будто они врачи. А на деле они вовсе не врачи, а убийцы. Это их надо было изолировать от общества, а не нас, несчастных. Мы здесь, конечно, тоже не подарок, но всё-таки за своё заплатили сполна. Хватит, сколько же можно? Тех, мёртвых, всё равно ведь не вернёшь, а мы-то ещё живы. Пока живы. Ну, пожалейте нас, люди!

На самом деле больше всего жалко мать. Ирку, правда, тоже жалко, да и отца, и Макса, словом, всех их, тех, кто остался ТАМ, по ту сторону, в реальном мире. Но мать – особенно: она ведь единственная, кто меня не бросил. И правильно – что же поделаешь, если твоя любимая дочка оказывается дрянью? Не руки же на себя наложить! Отец, например, после всей этой истории просто забыл о моём существовании. Его, конечно, можно понять – он ведь у нас старой закалки, у него при слове «наркотики» происходит автоматическая закупорка ушей. Ничего, что все его убеждения оказались втоптанными в грязь... А сам он – в полном дерьме. Работает в своём убогом НИИ, раньше вроде был ящик какой-то. А приходит домой – и начинает гундеть про новые порядки и про то, как клёво было при коммунистах. Короче, ужас. Просто спятить можно от него.

Мать, между прочим, ничуть не лучше. Тоже угробила свою жизнь на государство, а государство ей – хрен с маслом. Ладно, это нормально. Чувствую, скоро ей инвалидность дадут с таким букетом – сердце, зрение, вены на ногах. Будет пенсию получать.

С другой стороны – они хоть не пьют у меня. Вон у Козловой – и отец, и мать – оба алкаши. Потомственные. А дочка – шлюха. Зато не колется. А вот у Бежиных дочка – наркоманка. Да, Лидия Михайловна, ваша Настенька активно вмазывается героином.

Вмазывалась. ТАМ. А здесь его фиг достанешь. Только за очень большие бабки, которых у меня нет. К тому же они как просекли, что я на игле, и у меня ломки, стали колоть мне какую-то дрянь. То ли нарфин, то ли метадон – не помню, как называется. Мне Ирка давно ещё говорила, она же медик, должна была через два года институт закончить. Да, блин, как всё вышло-то...

Короче, отучили меня от героина, но ничего взамен не дали, ни черта. Представляешь, как обломно? Отняли у тебя ТЕБЯ, а взамен – хрен. С маслом. У меня был целый мир, мой собственный, где только я – и больше никого, где всё так здорово. Как я всегда этого хотела. Жаль, что оно кончилось. Теперь – пустота. Белый потолок, белые стены, белые лица... Словно замороженные. Того и гляди, снег пойдёт, и всё развалится как труха.

Интересно, здесь есть хоть один настоящий псих? Ну, такие как в кино – с безумным лицом, с дёргающимися конечностями, с пеной изо рта, по подбородку стекает слюна... И его держат под руки два санитара. Бред, конечно. Такого быть не может. То есть, может, и может, но не здесь, не в этом месте. Скорее уж ТАМ. А здесь... Не люди, а – тени, так, пародия на людей.

Вообще по большому счёту мне всё пофигу. Я устала. Каждое утро надеюсь, что умру, и каждую ночь эта надежда тает. Последняя надежда. А днём приходит мать и начинает рассказывать, как идут дела. Я сижу молча, не реагирую – я вообще ни на что больше не реагирую. Свинья я, конечно – мать ведь ради меня ушла с работы, нашла надомную, кое-чего получает, но главное – это даёт ей возможность навещать меня. А мне плевать. Я сижу и смотрю сквозь неё и вижу, как она злится, что её любимая Настенька её не узнаёт. Видимо, со временем она станет приходить сюда всё реже и реже и, в конце концов, забудет меня. Но я в это не верю, хотя это и было бы хорошо. Слишком она меня любит. И так все матери.

Тем более, кое-чем я ей всё-таки обязана. Я многое рассказывала, в том числе – и про нас с Максом. Конечно, про героин я не упоминала. Но мне почему-то кажется, что она всегда знала. Или, по-крайней мере, догадывалась...

Макс, Макс, бедный Максик, любименький мой котёнок... Ты помнишь, как всё начиналось? Как ты подошёл ко мне на школьной дискотеке, а я, естественно, растаяла – ну ещё бы, ты ведь был звездой всей школы. У тебя были богатые родители, машина, но самое главное – ты казался мне тем самым принцем из сказки, который пришёл и унёс свою Золушку в волшебный замок, где сны становятся реальностью, и воплощаются самые заветные мечты. Да ты, наверное, и был этим принцем, иначе, почему я вдруг в тебя так влюбилась? Что у нас было общего? Я – скромная девочка из бедной семьи, заканчивающая школу и собирающаяся поступать в Педагогический, неприметная среди подруг – да и подруг-то у меня, по большому счёту, не было – мечтающая о счастье, и ты... О, Макс! Когда ты подошёл ко мне тогда на дискотеке, мне показалось, что я схожу с ума от счастья. Ещё бы – ведь меня пригласил на танец сам Макс Фролов! По тебе сохли все девчонки из нашего класса, а ты почему-то выбрал именно меня. Почему? Если б я тогда знала... Но я ни о чём не жалею, нет. Всё было здорово. Или почти всё. Тогда я многого не понимала. Знала только, что ты на год старше меня, и что я тебе, кажется, нравлюсь. А больше мне ничего и не надо было. Мне хотелось любви, простой и чистой, такой, какой нет ни у кого на свете, а только у меня одной. Тогда я ещё не знала, что тебе-то нужно совсем другое. А что именно, я и не догадывалась. Мне вполне хватало наших прогулок по заснеженным улицам под огромным чёрным небом. Ты рассказывал мне какие-то героические истории о своих похождениях, а я слушала, раскрыв рот, ловя каждое твоё слово... Господи, как я тебе верила! Как можно в семнадцать лет быть такой наивной дурочкой?! Или только в семнадцать и можно? Ведь тебе и надо было, чтоб я поверила, чтоб слушала, затаив дыхание. Ты упорно шёл к намеченной цели. Но я не хотела этого, и кроме робких поцелуев у нас ничего не было. Тебе такой расклад вскоре надоел, и ты решил действовать хитростью. Ты пригласил меня к себе встречать Новый Год. Сказал, что родителей не будет, зато будут твои друзья и море веселья.

Помню, как я обрадовалась, как отпросилась у родителей, соврав, что иду к подруге, а сама надела своё лучшее платье, которое берегла до выпускного бала, и пошла к тебе. Было десять вечера, и улицы уже опустели – ни машин, ни людей. Тихо падал снег, и внутри у меня всё пело. Ведь я люблю и любима, и мы будем счастливы. Обязательно. Тогда я это твёрдо знала.

Ты открыл мне дверь, явно обрадованный моим приходом, сказал, что друзей не будет, но так даже лучше, поскольку нам никто не помешает. Я была абсолютно счастлива. Потом мы сели за стол, и ты говорил мне о том, как ты меня любишь, и всё время наполнял мой бокал. Когда я окончательно захмелела от выпитого и услышанного, ты, наконец, решился. Залез в нижний ящик, достал оттуда шприц, перетяжку, насыпал в ложечку белый порошок, короче, сделал всё как надо. Потом закатал мне рукав на левой руке, перетянул руку повыше локтя, а затем я почувствовала укол шприца. Конечно, умом я понимала, что, наверное, ты делаешь что-то нехорошее, неправильное, но сопротивляться я была не в состоянии. Просто лежала и тупо смотрела, как ты, уколов меня, колешься сам и аккуратно кладёшь шприц на место. А потом всё и случилось...

Ты набросился на меня как дикий зверь, стал рвать на мне одежду, а потом грубо взял меня, как последнюю подзаборную шлюху, а я лишь безвольно стонала и мотала головой из стороны в сторону. К тому же ты вколол мне неслабую для новичка дозу, и потому я просто не осознавала, что происходит. Ощущенья были совершенно новыми – дикими и необузданными. То, что я чувствовала, на самом деле не опишешь словами. За несколько минут я словно прожила целую жизнь, в которой были лишь мы двое – я и ты, Макс.

Наверное, после этого я должна была тебя возненавидеть. Но всё оказалось намного хуже – на следующий день я пришла к тебе снова. И всё повторилось. Только я уже не сопротивлялась, не стонала и не отворачивалась. Может быть, мне просто понравилось то, что ты со мной делаешь, а, Максик? Так, наверное, ты и думал. А я... Я и сама не знаю, зачем я тогда к тебе пришла. Мне всё хотелось попасть в сказку, и вот, наконец, я в неё попала. В ту самую «сказку с несчастливым концом».

Потом я ушла из дома и стала жить с тобой. Очень скоро ты подсадил меня на героин так плотно, что я уже не представляла своего существования без этого белого порошка, в котором, казалось, пульсирует жизнь. Иногда я смотрела, как ты разравниваешь бритвой на кусочке бумаги узкие «дороги», и думала: неужели это и есть та самая чистая любовь, о которой я мечтала? Но любовь давно уже превратилась в чистый героин. Правда, я ещё этого не понимала. А ты, Макс? Ты понимал? Когда ты вкалывал мне очередную дозу, а потом трахал меня, чувствовал ли ты себя убийцей, который убивает свою жертву не мгновенно, а очень медленно, растягивая смертельный кошмар на долгие месяцы? Периодически, когда кончались деньги, и не на что было брать героин, ты подкладывал меня под своих друзей за дозу. И я это терпела – почему? Может быть, в глубине души всё ещё надеялась, что ты меня любишь? Или же просто ради очередного укола готова была пойти на всё...

Из-за героина ты постепенно потерял всех своих друзей; они отвернулись от тебя как от чумного. Зато появились новые, только друзьями их назвать было нельзя. Друзья – это пока у тебя что-то есть. А в принципе – нормально тебе же и впарить разбодяженное фуфло вроде муки с клеем. Только Сергей, твой закадычный приятель, не оставлял надежд спасти тебя. Во многом из-за Ирки Беловой, своей подружки. Она училась в Медицинском и как раз занималась проблемой наркотиков. Она надеялась, что нам с Максом удастся выбраться. Но Макс плевал на это, да и я, в общем, тоже. А потом Макс посадил на иглу своего младшего брата Колю, причём вышло всё как-то случайно: Коля сам хотел попробовать. Ну, Макс ему и дал...

После этого даже Сергей махнул на друга рукой и забыл о его существовании. Но Ирка периодически заходила к нам, мы с ней даже вроде как подружились. Она была уже такая взрослая, серьёзная. Всё говорила нам, что мы ведём себя как глупые дети и если не завяжем с героином, он нас погубит. Постоянно предлагала свою помощь. Я была ей очень признательна, но Макс, наоборот, всегда был с ней нарочито груб, а один раз даже выгнал, сказав, чтоб больше не приходила. Я тогда ещё наорала на него за это и чуть ли не драться полезла. Но потом он уколол меня, мы начали трахаться, и всё опять стало классно.

А потом с Максом случился передоз. Я знаю, рано или поздно это случается с каждым наркоманом, но мне казалось, что с нами этого никогда не произойдёт. Макса тогда едва откачали, и он несколько дней пролежал в реанимации, а потом ещё долго – в обычной палате. А я не могла его навестить, потому что у меня были ломки – Макс ведь ничего мне не оставил. Мне было так плохо, что я порой целыми сутками лежала, скрючившись, на грязном полу и тряслась как в лихорадке. Но вечно так продолжаться не могло. И я стала звонить по знакомым, но все они стремались, что Макс их по запарке сдал ментам, и не хотели ничего мне давать. А у меня и денег-то тогда не было. Выручил как раз Коля. Я звякнула ему, уже через час он намутил пару кубов, и мы треснулись с ним прямо на улице, в каком-то сквере. Я была ему ужасно благодарна. И пока Макс лежал в больнице, Коля снабжал меня героином. А чтобы хоть как-то расплатиться за товар, я стала спать с ним. Мы поселились у каких-то его друзей, тоже наркоманов, которые занимались тем, что бодяжили проходивший через них товар, а неразбодяженным трескались сами. Потом их повязали, и мы вписались на другой флэт. Так прошло два месяца, и всё это время я не переставала думать о Максе. Я ведь так любила его! А Колю не любила; мне просто было его жалко.

Время шло, Макса всё не выпускали из больницы. Наконец, его выписали, мы встретились, и он сказал мне потрясающую, по его словам, новость: он завязал. Раз и навсегда. Правда, все завязавшие всегда так говорят, но на лице Макса была написана такая решимость, что я подумала: да, это, кажется, серьёзно. Я предложила ему: «Хочешь уколоться? У меня всё с собой». Он ответил: «Спасибо, нет». Он раньше никогда не говорил «спасибо», никогда и никому, понимаешь? Даже когда я ему минет делала. И мне показалось, что я разговариваю не с Максом, а каким-то другим человеком, а того, прежнего Макса, больше нет, его просто не смогли откачать, и в его оболочку запихнули кого-то ещё. Мы поболтали несколько минут, после чего он сказал: «Ну, всё, мне пора». Повернулся и пошёл к автобусной остановке. А на остановке его ждала Ирка. Я как увидела её, аж дар речи потеряла. Потом мне рассказали, что она всё время навещала его в больнице. Наверное, только благодаря ей он и вылечился. И теперь его ждала семья, работа, словом, нормальное человеческое существование. А меня – грязный притон и безрадостные героиновые сны. Я посмотрела им вслед, развернулась и пошла в другую сторону – в другую жизнь.

Я уже знала, что он меня больше не любит, но я-то всё ещё любила его и желала ему только добра, а вовсе не хотела его убить, как утверждала потом его мать на суде. А на Ирку тем более не держала зла. Она же не отбивала у меня парня, он сам ушёл. Да и вообще мне всё было настолько пофигу, что я ширнулась и забылась, а когда пришла в себя – жизнь покатилась дальше своим чередом. Дозы мои всё повышались, Коля уже был не в состоянии даже двигаться и просто лежал целыми днями пластом и смотрел в потолок. Пришлось теперь мне с риском для жизни самой добывать товар для нас обоих. Пару раз меня чуть не замели мусора, но вроде как пронесло. О Максе я иногда что-то узнавала от наших общих знакомых, например, что он окончательно вылечился, устроился на приличную работу и т.д. и т.п. И я тихо так про себя радовалась за него, думала: ну вот, хоть у кого-то в жизни всё хорошо. А потом в углу начинал хрипеть Коля, и я шла его вмазывать. И так я жила, и до того ужасного вечера ни о чём не догадывалась...

Ты позвонил мне, сказал, что нам необходимо встретиться. Я удивилась, но пришла к тебе. Ты был только что воткнутый, это сразу бросалось в глаза. Руки у тебя дрожали. Должно быть, от волнения. Я спросила, всё ли у тебя в порядке. Ты ответил, что нет, не всё в порядке. И рассказал, что влюблён в эту дуру Ирку, а она не отвечает тебе взаимностью. И что вчера ты признался ей в своих чувствах, а она сказала, что по-прежнему любит Сергея, а к тебе относится просто как к другу и не более того. Всё это он сказал скороговоркой, чуть ли не сквозь слёзы. Я внимательно посмотрела на него и поняла, что, наверное, я тоже его уже больше не люблю, что мне просто его жалко, но я ещё могу кое-что для него сделать. Я сказала ему, чтоб он позвонил Ирке и назначил ей встречу. Он пошёл в другую комнату звонить, а я достала «баян» и ширнулась. Наверное, зря я так сделала. Он вернулся и сказал, что Ира будет через час. Она приехала даже раньше. Пока Макс открывал ей дверь, я прошла на кухню, взяла из ящика большой нож и положила его к себе в сумку. Потом я встретила Иру и пошла с ней на улицу говорить. Была зима, падали снежинки. Я спросила Иру, любит ли она Макса. Она сказала, что это не имеет значения. Тогда я достала нож. Она испугалась, попятилась от меня, но споткнулась и упала. Я навалилась на неё и, ничего не соображая, воткнула в неё нож. Снова и снова. Потом, шатаясь, встала и пошла обратно. Дойдя до квартиры Макса, я позвонила. Он открыл мне дверь, весь бледный, испуганный. Наверное, сразу заметил кровь на ноже и на руках. Я, кажется, протянула ему нож и сказала что-то вроде «смотри, это её кровь». А потом потеряла сознание...

Дальше рассказывать неинтересно, и так все всё знают. Глупо, конечно, но когда мне тут становится совсем хреново, и к горлу подступает плотный комок, я опять начинаю думать о Максе. Может, зря я тогда решила, что больше не люблю его? Ведь так не бывает. Нельзя разлюбить того, кого любишь всем сердцем. Но тогда я этого не понимала. Я тогда много чего не понимала. Маленькая была, глупенькая. А, может, до сих пор так и не выросла. И не поумнела.

 

...Сейчас уже поздно, время ужинать. Ужинают здесь в... Впрочем, я всё равно не ужинаю, так что это совершенно неважно. Да и часов-то у меня нет.

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!