HTM
Мстить или не мстить?
Читайте в романе Ирины Ногиной
«Май, месть, мистерия, мажоры и миноры»

Наталия Логинова

На краю

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 4.08.2011
Иллюстрация. Название: "Алкоголик". Автор: Антон Чехов. Источник: http://www.photosight.ru/photos/3342307/

 

 

 

День клонился к вечеру. Колька еле дотащился до дома. Ноги передвигались с трудом. Казалось, сигнал, посланный мозгом мышцам, доходил с большим опозданием. Крыльцо. Целых шесть ступенек. Зачем столько? Дверь с пружиной открылась с натугой и ударила хозяина. До кровати ещё одна дверь, но та гостеприимно открыта. В комнате пахнет сыростью: печь давно не топлена. Кольке то было некогда, то ни к чему: в солнечные дни и так тепло, к тому же неизвестно, дома ли придётся ночевать. Вот и кровать. Старая, советских времен, такая же одинокая и никому не нужная, как и он. Всё остальное они со Светкой давно пропили. Металлическая сетка кровати жалобно скрипнула под весом его тела и мягко прогнулась. Хорошо. Теперь бы уснуть. Но не спалось. Тело онемело, в ушах шумело. В голову полезли тягучие мысли, горько-солёной волной накатило одиночество. Как хорошо всё начиналось: пришёл из армии, устроился на работу в колхоз, познакомился со Светкой… А что теперь?

Светка… Светка, мягко выражаясь, вышла замуж, при живом-то муже. Уехала в город навестить дочь, познакомилась с соседом да у него и осталась: он водкой торговал. Светка когда-то была красивая, весёлая, частушки петь любила и плясать под гармонь. Ни одна деревенская гулянка без неё не обходилась: тут юбилей, там ребёнок родился, свадьба опять же – нигде без неё. И Колька с ней. Сначала тяжело было на другой-то день, но постепенно втянулся. А Светке хоть бы что: утром стопочку примет, «подлечится» – и ей снова хорошо. Кольке поначалу этой стопочки утренней и на золотом подносе не надо было: организм не принимал. Но однажды Светка его уговорила. И точно полегчало. Ненадолго. Вот с тех пор и …понеслась душа в рай. И на работе, и дома, и по случаю, и для настроения, и с устаточку, и просто потому, что кто-то спиртным расплатился за работу. Колька работал на тракторе, часто калымил в свободное от работы время. Сено привезти, дрова, огород вспахать – много в деревне забот. Сначала платили деньгами. Они со Светкой обстановку купили, хорошо зажили. Светка пироги пекла, готовила вкусно.

Но со временем хорошая жизнь закончилась. Светка с работой бригадира уже не справлялась: то пьяная, то с похмелья, и её телятницей оформили на ферму; Кольку за пьянку с трактора сняли и тоже – на ферму, сторожем. Зарплату в колхозе платить перестали. Да и не колхоз это был теперь, а Общество с Ограниченной Ответственностью. Ответственность свою перед обществом ограничивали все, начиная с руководителя. У него проявлялись симптомы Колькиной болезни, и он, будучи навеселе, разбазарил большую часть техники.

Земли бывшего колхоза разделили на паи, но что с ними делать, никто не знал. Кто-то смог продать, а остальные, в том числе и Колька со Светкой, оставили как есть. Официально это называлось «отдали в аренду», но денег за аренду никто не платил, так же, как и зарплату.

 

Сменили руководителя. Новый начальник был строгим и требовал дисциплины. Но вместо зарплаты выдавал хлеб, колбасу, масло и сыр. Но, похоже, себе в наличности не отказывал: роились слухи о купленной им квартирке в райцентре, строящемся домике, да и ездил он теперь не на старенькой «Ниве», а на чёрной «Ауди».

За нарушение трудовой дисциплины Кольку и Светку с работы уволили, так что перебивались они, чем могли. А выпить хотелось все сильнее и сильнее. Светка пошла батрачить к соседу-пасечнику: он ей медовухи наливал. Колька начал Светку ревновать, руку поднимать. Вскоре красивая прежде Светка превратилась в существо неопределённого возраста, часто украшенное синяком под глазом или разбитой губой. Колька перебивался случайными заработками, несколько раз хотел остановиться, но не мог.

Светке такая жизнь нравилась. Меланхолия на неё нападала изредка. В такие минуты она плакала, просила прощения у дочери, клялась, что капли больше в рот не возьмёт, но утром вставала злая, кричала на Лену и Кольку и убегала к пасечнику. Возвращалась весёлая и счастливая, и Кольке приносила «подлечиться». Теперь Колька добровольно отпускал, иногда и сам посылал её к пасечнику: очень нужно было опохмелиться.

 

Но однажды Лена ушла. Это случилось после большого скандала. С вечера Светка припасла остаток водки, чтобы утром опохмелиться, а Лена его спрятала.

– Вот честно тебе говорю, – клялась Светка, будучи не в силах справиться с желанием выпить, – опохмелюсь и – завязываю, больше не пью.

– Решила завязать – завязывай сейчас, – отрезала Лена, и содержимое бутылки, булькая, полилось в раковину.

Светка на мгновение остолбенела, глаза её стали круглыми, она судорожно сглотнула, хищно кинулась к бутылке, выхватила её и прямо из горлышка вылила в себя остатки горького зелья.

– Алкоголичка! Свою жизнь угробила, отца споила! Надо мной в школе смеются, рассказывают, как ты стопки по деревне собираешь да под забором валяешься…

– Заткнись, дура!

– Сама заткнись!

Раздался звук оплеухи, несколько секунд висела тишина.

– Видеть тебя больше не могу! – сдерживая слёзы, крикнула Лена. – К бабушке уйду!

– Убирайся!

 

Колька места себе не находил, когда узнал об уходе дочери: любил её по-своему, ни разу в жизни пальцем не тронул. Он твёрдо решил, что остановится. В субботу не выпил ни грамма. Мучился ночью, глаз сомкнуть не мог. Утром, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, собрал и унёс на свалку скопившийся мусор, истопил баню и отправился за грибами.

Недалеко от деревни, вблизи дорожной насыпи, росли молодые сосенки. В их разлапистой тени можно было отыскать несколько десятков маслят. Тихая охота и рыбалка Кольке нравились с детства. Рыбачил он и теперь, но без особого удовольствия, а улов обменивал на спиртное.

Внезапно Колька почувствовал какое-то беспокойство, которое перерастало в необъяснимый страх. Направившись домой, прибавив шагу, он оглядывался; ему казалось, что кто-то следит за ним, крадётся, скрываясь за придорожными кустами. Запыхавшись, Колька поднялся на крыльцо и оглянулся: никого. Облегчённо вздохнув, зашёл в дом. Светки не было. Колька прилёг, расслабился. В тишине послышалась возня. Заглянув под кровать, Колька ужаснулся.

Светка подходила у дому, когда услышала вопль. Колька с безумными глазами сидел в углу, вооружившись веником.

– Не подходите ко мне. Брысь отсюда!

– Кто? Кто там?

– Черти! Кто ещё-то? Мелкие, но много. Так и лезут, укусить норовят…

Светка позвала на помощь.

– Алкогольный психоз, в простонародье – белая горячка, – пояснила пришедшая на вызов фельдшер. – Надо выспаться и больше не употреблять.

Больше не употреблять не получилось: Лена вернуться отказалась, и Колька заливал тоску всё той же медовухой.

 

Какое сегодня число? 23 сентября… День осеннего равноденствия. Никакого равноденствия сегодня нет: день в поисках выпивки прошёл незаметно, а ночь никак не кончалась. Колька вспоминал свою непутёвую жизнь.

Вот он в доме старухи – так он называл мать – лежит на печи. Мать стряпает. Колька любил пироги, ел и прихваливал, а она радовалась:

– Ешь, милый сын, я ещё напеку.

Колька был последним и самым любимым сыном в семье. Отец пил страшно, бил и гонял их. Однажды он схватил топор и погнался за матерью, но выронил, запнувшись за сидящего на полу ребёнка. В слепой ярости он схватил девочку и швырнул о стену. Повернулся за топором, а его уже подняла мать, замахнулась и …бросила. Два дня после побоев мать не вставала.

Кольке было девять лет, когда отец пьяный замёрз недалеко от дома. Видя, как тяжело матери одной растить девятерых детей, Колька часто говорил ей:

– Ничего, мам, выдюжим. Я вырасту, стану зарабатывать, а ты будешь на печи лежать, я за тобой ухаживать буду.

Ничего из задуманного не сбылось. Выплаты пенсии Колька ждал сильнее матери: она пожалеет его и всё равно на бутылку или две даст.

Теперь старуха умерла. Колька сильно горевал и от этого пил ещё больше. С её уходом он понял, что она была единственным человеком, который любил и жалел его. Светка бросила, Лена приезжала последний раз два года назад на похороны старухи. Он один, один, как перст…

 

Спина затекла. Колька попытался перевернуться на бок, но не смог. Тело было, как будто чужим, и хозяину не повиновалось. Постепенно Колька то ли задремал, то ли впал в забытьё. Очнулся он утром. Очень хотелось пить. Встать не получалось. Колька пытался снова и снова, дыхание сбилось, на лбу выступил пот. Жажда усиливалась.

Вдруг Колька услышал голоса за окном. Он закричал, но раздался не крик, а какой-то хрип. В отчаянье Колька начал стучать пятками по металлической раме кровати. Ноги почти не двигались, звук получался глухой. Голоса удалились и смолкли. Всё. Вряд ли кто-то ещё сегодня здесь появится. Колька жил на краю деревни. Расположенные рядом дома пустовали: хозяева уехали в город на заработки.

 Неужели ему суждено умереть вот так: брошенному и позабытому? Искать его точно никто не будет. С непьющими мужиками – а таких осталось ещё немало в деревне – Кольке было неинтересно. Все бывшие собутыльники либо спились и умерли, либо закодировались: это было непременным условием при приёме на работу к местному предпринимателю на пилораму. Соседей за стеной год как нет. Вера умерла от инсульта: довёл-таки муж-алкоголик. Сам Пашка понял, что жены больше нет, только после сорокового дня. Его длинное худое тело Колька помогал вынимать из петли. Оставшихся сиротами детей увезли в детский дом.

В голове зашумело, перед глазами замелькали мушки – Колька вырубился. Когда он очнулся, было уже темно. Колька понял, что долго не протянет. Умирать не хотелось. Сколько ему лет? Дни рождения они со Светкой отмечали всегда, но счёт годам Колька потерял давно. Родился он в 1959-м. Значит, сейчас ему… сорок четыре года. Всего сорок четыре! Колька думал, что ему больше. Соседские ребятишки называли его дедом. И сам Колька часто чувствовал себя слабым и старым. Месяц назад ходил он за брусникой, хотел продать за литр спирта. Назад еле пришёл. Оно и понятно: уже который год кормится Колька только «бомж-пакетами», с них не разжиреешь.

 

Колька вспомнил, каким вкусным было приготовленное матерью в русской печке тушёное мясо. А хлеб! Ржаной каравай с блестящей румяной корочкой, пышный рыбник, золотистый пряженец… Колька вдруг ясно почувствовал запах свежеиспечённого хлеба, рванулся, чтобы встать и …снова вырубился.

Казалось Кольке, что он сидит у родительского дома на лавочке. Отец колет дрова. Ловко так тюкает топором: раз – и готово, два – и готово. И вдруг мысль: отец же умер давно. Колька открыл глаза. Звук топора он слышал и сейчас. Голова соображала с трудом. Вот оно – спасение: кто-то стучит в его дверь. Сейчас в комнату войдёт человек и спасет Кольку.

Вошла статная женщина. Колька узнал в ней Екатерину Ивановну, главу поселения. Конечно, это она. Кроме неё никто не станет искать такого никудышного человека, как Колька. Екатерину Ивановну в деревне уважали, с ней советовались. Она никому не отказывала в помощи оформить документы, привезти из города лекарство, просто по душам поговорить. И теперь она поможет ему, Кольке.

– Проспался? Я тебя потеряла. Куда, думаю, девался? Давай вставай!

Колька силился пошевелиться, издавал нечленораздельные звуки, пытался подать ей какой-нибудь знак, что не может говорить. Правая его рука вяло приподнялась и безвольно упала.

– Что молчишь? Опять пьяный, слова выговорить не можешь. Ладно, проспись. Завтра приходи в сельсовет: устрою тебя на работу. Это последний шанс.

И ушла. Слёзы навернулись Кольке на глаза. Дверь закрылась. Колька понял, что Екатерина Ивановна не вернётся. От пережитого он снова потерял сознание. Временами Колька то приходил в себя, то снова проваливался в пустоту. Больше к нему никто не приходил.

 

Бывало, дойдя до кондиции, Колька любил петь. Тягуче, с надрывом:

– Вот умру я, умру. Похоронят меня…

И не вспомнит никто, где могилка моя…

От этой песни на него накатывало необъяснимое чувство. В том, что после смерти его хоть кто-то пожалеет, он находил какое-то грустное утешение. Пока в его адрес звучали только упрёки и оскорбления. Его и в глаза, и за глаза все, даже дети, называли Колькой, а ведь он взрослый человек. Хотелось быть нужным, уважаемым.

Слова песни непостижимым образом начинали сбываться. И жаль себя было по-прежнему, но страх захлёстывал всё существо, бессильная злоба и обида душили. Колька хотел пить. Простой воды из колодца. Ещё совсем недавно с такой же силой он хотел водки. Сгубило его это чёртово зелье. А ведь раньше ему казалось, что может остановиться и не пить, обижался, когда мать называла его алкоголиком. И когда друзей-приятелей хоронил, думал, что с ним такого не случится. Да, с ним случилось совершенно другое. Он не замёрз в сугробе, не утонул в проруби, не был убит в пьяной драке, не сгинул под колёсами автомобиля, не умер от цирроза печени. Его участь была страшнее.

 На металлической дужке кровати висел забытый Светкой поясок от платья. Колька пробовал до него дотянуться. Всё внимание, все остатки сил Колька сфокусировал на этом пояске. Он может оборвать Колькины муки. Колька вытягивал шею, пытаясь непослушными губами схватить поясок, из кожи лез вон. Непослушной правой рукой он тянулся к заветному пояску. Рука дёргалась из стороны в сторону, никак не могла схватить поясок, падала на кровать. Ещё ни разу в жизни Колька с таким старанием и настойчивостью не работал. Он пытался снова и снова, пока совсем не выбился из сил.

 

Колька видел мать. Она стояла на коленях в углу между русской печкой и стеной, где когда-то была спрятана полка с иконами. Он не слышал, о чём просила мать Бога, но, судя по её горячему шёпоту и низким поклонам, о чём-то важном. Она закончила молиться, встала, повернулась к Кольке, улыбнулась и ласково сказала:

– Бог простил тебя, сынок, и отпускает.

Катерина Ивановна пришла снова. Тело Кольки было холодным. На груди его лежал синий поясок. Когда Колька умер, сказать было трудно. Да и не нужно: человек отмучался.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.02: Евгений Даниленко. Секретарша (роман)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!