HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

Андрей Лопатин

Вера

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 4.03.2013
Иллюстрация. Название: «Слушай и запоминай!». Автор: Yuri Yushvaev. Источник: http://www.photosight.ru/photos/2477526/

 

 

 

Над городом плыли бесконечные тучи, осенний дождь то принимался моросить, то на время останавливался. У инженера Павла Ивановича Розанова в душе была такая же слякоть: на своей машине ехал он с похорон давнего школьного друга Игоря, ушедшего неожиданно, в возрасте сорока лет. Глядя на унылые картины за окном, он вспоминал эпизоды из прошлого. Тянулись они как длинная, пёстрая лента, и вдруг на память пришёл случай, не очень значительный и забытый, но озадачил и взволновал он больше других. Лишь по прошествии многих лет он оказался знаковым и имеющим продолжение в их судьбах.

 

Как-то после школьных занятий (учились они в выпускном классе), друзья спешили домой. Проходя мимо городского рынка, они наткнулись на разноцветную ораву цыганок, обычно промышлявших у входа. Раньше, если карманы были пусты, друзья не вызывали интереса у них, но в этот раз цыганки прицепились. Кое-как удалось выбраться из их кольца и сигануть на другую сторону улицы. Но и там, когда подошли к киоску купить что-то и Игорь достал деньги, перед ними явилась пожилая цыганка – полная, седая, с крупной родинкой над губой, с пучками волос по углам рта, на одном глазу веко наполовину скрывало бельмо. Работала она в сторонке и одна.

– Щедрый юноша, позолоти ручку! – сказала она без всякой хитрости. – На будущее тебе погадаю.

– Уже прогадала: я не щедрый, я – жадный! – усмехаясь, ответил Игорь. – Сам знаю своё будущее. Хочешь, расскажу? Нет? Мне не жалко денег, докажи сначала, что твои уста глаголют истиной.

– Положи-ка мне на карты эту свою денежку и накрой рукой, я тебе и докажу.

– Ха! Сначала одну положи, потом другую, пока не кончатся?

Но дальше – это было совсем не похоже на скептичного Игоря – он сделал так, как она сказала. Стоит только вступить в разговор с цыганами! Второй ладонью она накрыла его руку и, глядя прямо в глаза, стала говорить.

– Вижу я дальнюю дорогу. Летом предстоит тебе ухать далеко от дома, и надолго.

– Ха… ну, допустим, поступать на учёбу уеду.

– Суждено вам расстаться, друзья, – она показала на Павла, – его ждёт другая сторона.

Да, после школы планы были разные, но такие предсказания может дать любой сапожник, поэтому Игорь нахмурил брови и потянул руку назад.

– И с девчонкой, которую любите оба, – продолжала она, не трогая карт.

Здесь попала точно: оба были влюблены в одноклассницу, Оксану, за которой бегали наперегонки.

– Невелика потеря, – отшучивался Игорь. – Была бы замена достойная! А будет?

– Не будет, – вдруг ответила цыганка и вдохнула, – встретишь ещё любовь, но безответную. Ни разу не женишься, и детей у тебя тоже не будет.

– Ну, ты даёшь, мамаша! За деньги врать надо красиво! (Однако в судьбе его так и произошло.) Ладно, главных жизненных радостей меня лишила, но, наверное, жить буду долго?

– А ты хочешь сказку красивую? Или...

– Давай как есть, правду-матку!

– Немного, сорок лет проживёшь. А виной этому твоё родимое пятно под правой лопаткой.

– Да ладно, – засмеялся Игорь, но уж не так развязно, больше искусственно. – Главное, не сколько прожить, а на сколько. Дам тебе ещё сотню, моему другу лучше будущее нарисуй. Меня ты разочаровала, впервые такую чудную цыганку вижу.

Выслушав её предсказания – а неприятного она наговорила обоим, – друзья только посмеялись и продолжили путь. Было чуть жаль впустую потраченных денег, да ещё, помнится, по дороге потом оживлённо болтали – специально на другие темы. Этот случай быстро забылся: молодость полна оптимизма и не хранит она подобных недоразумений.

 

Теперь, когда в очередной раз сбылось предсказание странной цыганки, Павел Иванович постарался подробней вспомнить весь разговор, но только два отрывка, в которых цыганка касалась его самого, смог восстановить: ему же она обещала, что женат будет дважды. Это сбылось. После первого неудачного брака он женился во второй раз и теперь считал этот брак удачным и последним. Другое предсказание, что ещё в молодости у него будет два сына, оказалось неверно – и для прошлого и, тем более, для настоящего и будущего. Был один сын от первого брака, а жена нынешняя, во-первых, родить не могла, а во-вторых, в их возрасте они не захотели и не решились бы на это. «В одном только верно, – заключил он, – что сын, а не дочь. В том, что их два – тут уж она ошиблась!»

И мысли о цыганке постепенно стали отступать, он погрузился в прежне задумчивое состояние, скорбя о друге.

Дома вечером он сел за ужин, приготовленный женой, но, потыкав вилкой несколько раз по тарелке, ушёл в зал и рано лёг спать. Странно, но как только закрылись глаза, и дремота сладким туманом обвила сознание, среди темноты перед глазами ярко высветились полные губы с родинкой и пушком волос на углах – и начали твердить одно: «У тебя два сына. Два!» Голова при этом склонялась, и бельмо пряталось под опущенным веком.

Так продолжалось несколько ночей. Даже на работе Павел Иванович не мог отвлечься в мыслях от незваной визитёрши: «Ерунда какая-то! Мистика! – И тут же старался искать оправдания: – Скорей всего, это из-за недавнего стресса. Он хранится в подсознании, а проявиться может и так. О чём-то похожем я где-то читал...»

Когда цыганка стала являться чаще и говорить всё настойчивей, его охватило серьёзное беспокойство: «Какой второй сын? Не может этого быть! Слышишь? Не приходи ко мне с этими глупыми фантазиями! Оставь меня в покое!» Сам же невольно ворошил прошлое и выискивал хоть какой-то намёк, хоть какую-то отмычку от дверей навязанной тайны. «А если, допустим, она опять не ошиблась?.. Нет, чепуха это! Мне лучше знать о своём прошлом!» – и немного успокоившись, он отворачивался к стене; мысли затухали, сон начинал увлекать в свой омут. Но одна история из далёкой студенческой жизни всё же заинтересовала его.

 

Вера Куликова… Маленькая рыжеволосая первокурсница. Природа мало думала над её обликом: фигура сложена была наскоро и обтёсана топориком, лицо – тоже не ювелирной работы. Приехав из глухой деревни, первое время она сторонилась своих шумных соседок по комнате общежития и жила, как говорят, сама по себе – этакой замкнутой тихоней. Павел учился с ней в одной группе. Предметы давались ему трудно, и часто он обращался к ней за помощью. Она же училась прилежно и никогда ни в чём не отказывала, порой сама решала ему домашние задания – и так, незаметно, стала для него удобной, верной подружкой.

Но это было время – чудесное время! – новых впечатлений и томящих желаний, когда молодой, цветущий организм всё настойчивей требовал не только платонических отношений с загадочным женским полом, но и...

Засидевшись допоздна над решением задач, они иногда оставались в её комнате наедине: девчонки убегали то на дискотеку, то в кино, то ещё куда-нибудь. Это проведённое время постепенно перерастало в нечто большее...

– Павлик, сегодня придёшь? – спрашивала она днём, на одной из лекций, и улыбалась: он явно ей нравился!

– Конечно, – отвечал он. – Твои соседки вечером опять куда-то собрались?

Однажды девчонки ушли к городской подруге на день рождения, с ночёвкой. Так и сказали: ждать их сегодня не стоит. В тот же вечер всё и произошло... Легкомысленное, мимолётное мгновенье!

 

После этого Павел не приходил «решать задачи». Конечно, упрекал себя за то, что обманул эти, пусть не обжигающие красотой, но искренние, преданные и наполненные любовью глаза – не мог он не заметить в последнее время, какое чувство у тихони выросло внутри; но больше за то, что сам ничего подобного к ней не испытывал, не вызывала она душевных эмоций, было лишь одно простое желание да любопытство.

Днём, на занятиях, он старался избегать её взглядов и не подходил к ней. Дня через три она сама прижала его в безлюдном месте.

– Ну и как мне тебя понимать? Поиграл и в кусты?

– Приду сегодня, – коротко обещал он, сознавая своё обязывающее положение. – Вчера хотел прийти, да чего-то простыл…

Вечером он взял тетрадку и отправился. Посидел для приличия часа два. Девчонки поглядывали на них как-то по особенному, с улыбочками, делая вид, что догадываются о чём-то, да никому не выдадут.

Через несколько дней они опять ушли куда-то с ночёвкой, и Павел пришёл опять, с простым желанием к своей доступной игрушке. Вторым желанием было – завтра же закончить эти отношения, этот обман, который ни к чему не ведёт; то он вдруг обнаруживал, что её волосы неприятно пахнут сеном, то коробило от её деревенских словечек типа «кажись», «сызнова», «теперича» и прочих. Она же смотрела глазами бездонными, смотрела как на икону, а он ругал себя: «Хватит! Надо дать понять, чтобы не рассчитывала, не строила иллюзий...»

И не стал появляться. С неделю они не подходили друг к другу, но, видимо, больше Вера не выдержала и снова прижала его в коридоре учебного корпуса.

– Что, мой дорогой Павлик, теперь сам научился решать задачи? – и глаза её заблестели.

«Не хватало ещё слёз! – горячился он про себя. – Я ничего не должен и не обязан!» – и резанул вслух:

– Я что-то обещал?

 

Поздно вечером, когда Павел сидел с друзьями у себя в комнате, кто-то тихо постучался. Он встал и, приоткрыв дверь, увидел Веру. Она стояла как хомячок, прислонив руки к подбородку и сжав пальцы в кулачки, глаза её были красны и заплаканы. Павел закрыл за собой дверь и вышел в коридор.

– Ты чего? Зачем пришла?

– Не знаю… – ответила она и вдруг лицом прильнула к его груди.

Отталкивать он не стал, хотя эту театральную сцену могли увидеть. Всё складывалось для него досадно плохо, а обижать и оскорблять вовсе не хотелось: трогало это сильное чувство к нему, с подобным он столкнулся впервые. Но как реагировать, что ответить?

В другой раз, придя из города, он застал Веру в своей комнате, сидящей у стола рядом с его койкой. Друзья загадочно улыбались, кто-то хитро подмигнул ему. Но она, казалось, совсем не обращала на них внимания. Вера не проронила и слова, когда он вошёл и с удивлением уставился на неё.

– Ты чего здесь сидишь?..

– Тебя, ненаглядного, ждёт, – ответил за неё Вадя. – Уроки тебе все сделала.

– Хотела постирать ещё твои носочки, – съязвил Виталик, – да мы кое-как отговорили. Правда, Вера?

Понятно было, сколько насмешек пришлось выслушать ей…

Как-то, мучаясь от бессонницы, Павел поднялся с кровати и пошёл покурить. Было уже часа два ночи; стояла тишина, все спали. Он тихо открыл дверь, но как только шагнул за порог, вздрогнул – прямо перед ним, как привидение, стояла Вера. Из рук даже пачка сигарет выпала.

– Ты зачем меня караулишь? С ума сошла?

– Не сошла, ­– она смотрела насквозь – и опять в слёзы!

Он вышел и прикрыл дверь, чтобы не услышали.

– Послушай, Павлик, я ведь серьёзно, – продолжала она, а губы её тряслись. – Только ты не пугайся… Ладно?

– Чего мне пугаться! – злобно отвечал он. – Я не знаю, что могу сейчас сделать с тобой! Сколько ты будешь испытывать терпение?

И он будто пришёл в ярость. Но Вера всхлипнула и продолжала:

– Хочешь, верь, хочешь не верь… Павлик, Павлуша… мне кажется, я беременна…

Это признание сбило жар, хотя на его лице появилось кислое выражение муки.

– Вера, иди к себе, я тебя очень прошу. Завтра поговорим.

Когда он вернулся и лёг в постель, то услышал, как ворочается разбуженный сосед.

– Вадик, ты не спишь?

– С вами уснёшь! Уже ночью покоя нет. Ромео и Джульетта, блин! Чего тебе?

Появился внутренний зуд, хотелось высказаться. Вадик был приятелем надёжным, и была уверенность, что всё останется в тайне.

– Вадя, пару слов только… Представляешь, что она сказала?

– Ну?

– Что, мол... забеременела.

– Да ты мозгами сначала пошевели! Она что угодно тебе скажет, лишь бы ты за ней бегал! Сообразить не можешь? Знаешь, я эти танцы с бубном давно прошёл.

– А вдруг?..

Вадик недовольно вздохнул, повернулся к стене и пробурчал:

– Короче, спи давай. Не думал, что ты такой тюфяк… уши развесил… хрр…

И назавтра, конечно, никакого разговора не состоялось.

 

– Павел! Срочно иди к Вере! – в тот же вечер, влетев к нему в комнату с выпученными глазами, сказала её соседка. – Ей плохо!

Вера лежала на кровати и тусклым, равнодушным взглядом смотрела в одну точку на потолке, а вокруг неё суетились девчонки, одна из них звонила по телефону, вызывая скорую помощь.

Приехала врач, но ничего не сказала, а только попросила помощи у девчонок быстрее проводить её за руки до машины. Павел догадывался, что причиной был он, и с тяжёлым чувством пытался как-то участвовать, суетился, но она, опираясь на подруг, ушла сама. И только садясь в машину, взглянула на него, словно хотела сказать: вот, ты же сам хотел этого.

Пару дней её продержали в больнице. Потом уже выяснилось, что она собрала кучу таблеток, какие сумела найти, и выпила зараз.

Странное дело – но после Вера уже не подходила к нему, и делала вид, что охладела, что даже не знает его. Наверное, ей многого это стоило. Но и Павел особо не рвался поговорить, спросить её, и вёл себя также. Отношения между ними быстро сошли на нет.

Закончился учебный год, и она уехала на лето к себе в деревню. Только назад не вернулась. Какая была причина, Павел точно не знал. Ходили слухи, что заболел кто-то из её пожилых родителей, и что вроде бы она приезжала летом, одни говорили, что взять академический отпуск, другие, что забрать документы совсем. Но Павла это уже никак не волновало, на душе было спокойно, ведь для него всё благополучно разрешилось.

 

Собственная любовь не забывается никогда, и порой до самых последних дней, но многие ли из нас вспомнят чужие страдания? Разве волнуют они, пусть искренние, но чужие чувства нелюбимого человека?

Столько лет минуло, и только сейчас Павла Ивановича заинтересовало, какую же тайну в прошлое унесла с собой эта рыжая девчонка. Он не стал перед собой ставить сложные вопросы: «зачем?», «что это изменит?», «уместно ли сейчас?» и прочие, так как понимал, что точных ответов он всё равно бы найти не смог, а потому решил просто выяснить для себя – а уж потом видно будет.

Первым делом он попытался искать в Интернете: может быть, на популярных сайтах, где общаются старые знакомые, бывшие студенты и школьники, удастся увидеть её. Поиск результатов не дал. Оставалась одно – нанести визит самому. Но это полная непредсказуемость, хотя каких-то триста километров пути до деревни. И живёт ли она там по-прежнему? Долго не мог решиться, долго размышлял, а ночью опять явилась цыганка. В выходной день он отправился в дорогу.

 

– Куликовы где живут? – спросил он первую встречную женщину в деревне.

– А вот так прямо и езжайте, в конце улицы будет её дом с зелёными воротами.

Подъехав к дому, он не осмелился зайти и долго не выходил из машины. Сидел час, другой, наконец, звякнул засов. Из высоких дверей вышла женщина – невысокая, полноватая, в платке, завязанном на шее. Её он узнал сразу.

– Вера!

Она подошла к машине и – всплеснула руками.

– Ой, господи! Павел? Ты? Да как здесь оказался?..

– Поговорить с тобой приехал. И вот не знаю, можно ли к тебе... Или лучше нам где-нибудь в сторонке поговорить? Много времени не отниму.

Она растерялась, щёки заалели.

– Вроде скрываться не от кого. Я живу одна. Что ж, заходи, раз приехал.

Внутри дома с низким потолком была только кухонька и комната – очень чистые, ухоженные, с горшочками цветов, ковриками, вазочками, фотографиями в рамках и прочим уютом; в жаркой печи потрескивали дрова.

– Я чай поставлю и на стол соберу.

Павел Иванович присел, вздохнул, и стал разглядывать хозяйку. Она мало изменилась, только располнела, да у висков рыжие волосы чуть отбелились сединой. Видно было, как волновалась она: то одно роняла, то другое.

– Я думал, разговаривать со мной не станешь, – прервал он паузу.

– Чего уж теперь... Всё давно отболело.

– Как ты жила? – спросил он, не решаясь говорить о главном.

– Как многие. Растила сына. Родители, пока были живы, помогали. Была замужем, да разошлась давно. Теперь вот одна.

Она налила чай. Хлебнув глоток, Павел Иванович поставил кружку, и уже не мог удержаться:

– Сына растила моего?

– Разве ты не знал?

Хотел он было ответить, что нет, рассказать о цыганке, да вовремя понял, как глупо было бы это сейчас. Она тоже поставила кружку на стол, глаза её заблестели.

– Где он сейчас? Как его звать-то? Жив ли он, здоров? Могу ли я увидеть его?

Он взял её руку и крепко сжал. Ком подступил к горлу.

– Вера, я ведь приехал извиниться. Хотя, понимаю, зачем тебе это... сейчас... Всё равно, прости мою ветреную молодость. Конечно, я мог бы и раньше поинтересоваться... но так вот получилось. Прости...

 

Только сейчас его душу пронзило до самого дна, он с ужасом понял и представил, какие бессонные ночи, в слезах и молитвах, довелось пережить ей. Прошлое всколыхнуло разом. Вера, утерев слёзы, встала и пошла в комнату. Вернулась она с толстым альбомом в руках.

– Это он, – сказала она, протягивая фотографию.

У Павла Ивановича дрожали руки, он жадно всматривался в черты молодого человека, который был запечатлён – и быстро находил в нём сходство с собой: такие же тонкие губы, тёмные глаза, и волосы, торчащие бобриком как у ежа, – сам мучился с ними и делал всегда короткую стрижку.

Стали смотреть другие фотографии.

– Где он сейчас? Я смогу увидеть его?

Вера так и не выпускала из рук платочка, вытирая мокрые глаза.

– Когда он стал взрослее, я просто сказала ему, что отец погиб. Теперича (он улыбнулся, услышав это словечко) живёт далёко, после армии женился и уехал с жёнушкой в город.

– А приезжают в гости?

– Вот, обещались через месяц навестить.

 

Долго они ещё разговаривали, многое вспоминали, а когда Павел Иванович встал, чтобы проститься, то замялся. Боясь отказа, он робко спросил:

– Приехать разрешишь мне? Через месяц?

Вера смотрела на него такими же чистыми, светлыми и бездонными глазами. Как и тогда, она не удержалась и положила голову ему на грудь. Он прижал её к себе, погладил, и так они стояли долго, теперь новые чувства переполняли их, и уже не было слов, чтобы что-то добавить. Да разве нужны они в такие минуты? От волос её так же веяло запахом сена, и всё на минуту повторилось...

За окном мелькали осенние картины. Хотя серо и дождливо было кругом, но в душе его уже не было слякоти. Павел Иванович смотрел на дорогу – и всё думал, думал, думал... Изредка он вздыхал, а где-то подсознательно понимал, что с этого дня в его жизни многое изменится.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

15.12: Сергей Жуковский. Меня там встретит не Иисус Христос… (сборник стихотворений)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!