HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 г.

Дан Маркович

Последний дом

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 23.01.2009
Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4

Часть 3


 

 

 

На юг от моей земли седьмой дом стоит. Нас отгораживает от него ряд толстых лиственниц, на них жили белки. Вроде неплохой дом, дружелюбный, и все равно, нашлись в нем белкам враги. Белки терпели, терпели – и ушли. Старуха из седьмого, тоже с первого этажа, возвращалась утром от дочери, видит – множество белок, больших и маленьких, больше двадцати… Скачут по земле, бегут от нас подальше, на юг… Там другой овраг, по нему легко добраться до леса. Говорит, убежали все.

Я не поверил, пошел туда, на границу свою. Ходил меж стволов… стоял, слушал – нет знакомого цокота. Правда, зачем старухе врать. Ушли белки, и стало пусто и скучно на краю моей земли.

Я без них тоскую. Они мне помогли однажды, в самом начале.

Все у меня шло не так, как мечтал. Для молодого человека тяжко, если жизнь не подчиняется желаниям, да?.. Сначала казалось, ничего, выжил, работу нашел по вкусу, кисточкой да пером… Обманываешь себя надеждами. А к тридцати выясняется – мечты, звук пустой! Одно не получилось, другое не случилось… а до третьего не дотянуться, таланта маловато. Но признаться себе, что “н.х”… Нелегко.

И я шел мимо лиственниц с тяжелым сердцем, с тяжелым… Лето, раннее утро, прохладно еще и тихо.

И слышу цокот, веселый звук. На стволе старой лиственницы множество белок, большие и маленькие, все вниз головами, хвосты распушили, расположены по спирали вокруг ствола, и перемещаются – быстро и одновременно – все! Каждая делает прыжок чуть в сторону и наверх, и вся живая спираль движется вверх по стволу до мелких веток – и вниз… и снова вверх, и снова вниз. И делают это они так весело и деловито!.. У меня захватило дух, хотя не пойму, не пойму, отчего это меня так тронуло и задело… Наверное, простота и радость жизни в них были – такие… что я стоял и смотрел, смотрел…

А они, меня не замечая, веселились.

Я осторожно попятился, ушел. И унес с собой картину, которую не нарисовать. И не надо, есть вещи посильней картин. Вдруг понял, не все в картины-то уперлось. Есть вещи в жизни, ради которых стоит потерпеть.

И у меня отлегло, представляете – все отлегло.

И всегда потом, когда плохо, вспоминал – пусть “н.х.”, а белочки все-таки – были!..

Генке как-то рассказал, он молчит. Молчал, молчал, потом говорит:

– Завидую тебе…

Чего особенного… Так и не понял.

А про кота под лестницей забыл ему рассказать!..

 

 

*   *   *

 

Вхожу в дом и тут же смотрю направо, под лестницу – там никого.

Знаю, что пусто, и все равно каждый раз бросаю взгляд. Посмотрю, и сворачиваю к себе, мне наверх ни к чему.

Много лет тому назад под лестницей в темном углу появился большой серый кот. Пришел откуда-то, и уселся. Никто его не заметил, кроме меня, он с темнотой слился. А я увидел, конечно, – глаза!.. День сидел, и второй… Как неживой, не шевелится. Я пытался с ним поговорить, даже не смотрит… Потом начал понемногу оживать… уходит, но недалеко, по своим делам, и обратно является. Усы белые, спина с проседью – старый зверь. Сидит и молчит. Я спрашиваю, откуда ты… Только рот беззвучно разевает, очень устал. Может, завезли подальше и кинули, бывает, и он теперь домой идет. Выбился из сил, вот и решил передохнуть, отсидеться до весны. На днях выпал снег, ноябрьский ветер крутит листья, коричневое и желтое тонет в холодной белой крупе… А здесь батарея теплая, темно, тихо.

Я хотел его в квартиру пригласить, он не пошел. Тогда притащил ему ящик, постелил тряпочку… Он обрадовался, прыгнул, обнюхал… Признал место, и так жил до весны. Начал ходить вокруг дома. Феликс не возражал, видит, что старик. Коты это сразу замечают, делают выводы.

А в начале апреля начал исчезать – на день, на два… Однажды не вернулся. Не нашел его ни на севере, ни на юге. Не хочу думать о плохом. Наверное, дальше пошел. Я знаю, так бывает с котами. И с людьми.

Сколько лет прошло, а вот как войду в дом, сразу направо смотрю. Не то, чтобы жду… И не просто привычка. Я не странник, я их жалею. Как ему было помочь?.. Пусть бы жил со мной, я бы его кормил… Нет, ему нужно было – взял и ушел.

А я ему имя дать хотел. Это непростое дело, не сразу получается. Так и исчез без имени.

И все равно – помню.

А Генке рассказать забыл.

 

 

*   *   *

 

Он как-то говорит:

– Я понял, как вселенная устроена, и почему у нас не получилось.

Я удивился, он еще и философ. Вообще-то он полуеврей. Я случайно узнал, меня спросили:

– Что ты с ним якшаешься, он же полуеврей…

– Ну, и что?..

Ничего не ответили, посмотрели как на идиота.

Он алкаш, какой он полуеврей! Они не пьют, мама говорила – избранный народ.

Как-то спросил его:

– Гена, ты алкаш… сам говорил, не обижайся… А сплетничают, ты полуеврей…

– Я русский полуеврей. Свободно могу быть алкашом, и пикнуть не посмеют.

Он смелый был человек.

– Как крымский татарин?..

Он засмеялся:

– Нет, как птица-носорог.

Но я отвлекся, он мне про Вселенную говорил. Что мы приходим из черных дыр. В них все живое образуется, вырывается на простор… и обратно падает, когда устает жить. Из одной дыры вылетели путем взрыва, в другой исчезнем. Пока летим, вся жизнь и происходит. Весело, безмятежно блеснем, сверкнем, и затухаем. Любим, страдаем, боимся, ненавидим… и все в полете кратком…

– Но еще не закончена игра. Еще посмотрим, кто кого… – он говорит.

– Какая игра?..

– Тот, о ком я думаю, должен победить. Тогда он порядочный мир построит, разумный, добрый…

– Конкурс у них?..

– Соревнование… или борьба. Но больно уж затянулось дело, сил нет ждать.

– Так ведь жизнь налицо…

– По ошибке возникла. Обыграли одного, а он им назло дыру утащил. Несет в рукаве, а она возьми да преждевременно взорвись… Дело пущено на самотек, вот и вышло то, что получилось.

– А эти что, недоигравшие?..

– Думаю, не подозревают. И вообще… мы для них событие местного значения.

Вот так так… значит, местного значения…

Он человек веселый, бесшабашный был, а философия печальная.

А я без философии жил, зато без печали дня не сумел прожить. По-моему, в каждом лице, человек то или зверь, печаль клубится. Оттого, что являемся на свет. Иногда мне кажется, счастливы должны быть те, кто не родился. Только, что они могут о себе узнать?.. Нет у них имен, не вижу лиц… Жизнь для того и есть, чтобы обо всем узнать, другого способа нет. Так что без печали, пожалуй, не обойтись, если суждено жить…

– Глупость это, всех жалеть, – Генка говорил, – на весь свет ни жалости, ни любви не хватит.

– Все равно, жалко всех.

– Ну, ты истинный дурак…

– Почему это?..

– Обиделся… Дураком почетно быть. Умный стыдится глупости, а дурак никогда. Вот и задает дурацкие вопросы. А потом умный хлопает себя по лбу – “как это я не догада-а-а-лси-и-и…”

Вспомнилось, а зачем, не знаю… Когда человека нет, каждый разговор вспоминаешь, хочешь найти в нем смысл.

 

 

*   *   *

 

Люди в жизни, почти все, теряются, мельчают. Защищаются мелочами. Мыслимое ли дело, в вечной пустоте, в кромешном мраке, лететь, не зная куда… Как не пожалеть…

Одних жалеешь потому, что жизнь трудна для них, другие лучше той жизни, что досталась… а третьи… их жаль потому, что сами себя не жалеют, будто им десять жизней дадено.

Но есть такие, кто проходит свой путь просто и достойно, они всегда интересны мне. Делают то, что могут и умеют, не делают, что противно или не под силу. Редкие люди так живут. И многие звери. Оттого я люблю зверей. И завидую им.

Но и в них своя печаль, и загадка.

Для меня загадкой был пес родной. Сто раз на дню прохожу мимо его угла, и все равно – нет-нет, да обернусь!.. Вдруг увижу глаза его, карие, яркие… и печальные.

Отчего он не любил меня?..

Я его любил. Что может быть печальной невзаимной любви?.. Когда ее нет вообще, еще печальней. Но не так больно, поэтому многие мечтают не любить. Страх боли, я понимаю. Он страшней, чем сама боль. Как страх смерти, он самой смерти страшней.

Вообще, я собак не очень… Заглядывают в глаза, постоянно ждут чего-то, требуют внимания, это тяжко. Я люблю самостоятельных зверей, чтобы свои дела… например, котов. Некоторые думают, коты привязаны только к месту – нет, не понимают их! Свои дела у них есть, конечно, но главное они не покажут тебе. Что ты им дорог. Характер такой. Они свободны – и ты свободен.

Нет, я всем собакам рад, кормлю, если попросят, но у себя дома… До Васи не было.

Но Вася особый пес, он по характеру настоящий кот был. Иногда я думал, что вовсе ему не нужен. Целыми днями лежит в углу, молчит. И все-таки, он мой единственный друг среди собак. Знакомых много, и приятелей тоже, я общительный для них, но друг только один.

Хотя он меня другом не считал.

Ну, не знаю, не знаю, может ошибаюсь я…

– Вася, – спрашиваю, – за что ты меня не любишь?

Привязан, конечно, столько лет вместе, но любви… Никакой.

– Вася, а, Вася?..

Посмотрит, отвернется, закроет карие глаза, вздохнет – мешаешь спать…

Ну, что ты к нему пристал, коришь себя.

Вообще-то я знал, в чем дело. Догадывался, лучше сказать. Он обожал мою бывшую жену, а она его не взяла с собой – “пусть лучше на природе живет”. Вася ее часто вспоминал. Единственное, что он потом любил, так это погулять вдоволь, побегать вдоль реки, по городу…

………………………………………………

– Вася, гулять!..

Вот тут он себя проявит, покажет бродяжную натуру!..

Не водить же на поводке, терпеть не могу. Среди природы живем – и на поводке!.. Так что Вася волен решать. Он и не сомневается. Разок оглянется – и потрусит в сторону реки. Сначала он медленно, как бы нехотя, но на мои призывы остановиться, подумать… не отвечает. Махнет хвостом… пушистый у него был хвост… и скроется за деревьями…

Теперь придет через пару дней, когда захочется ему поесть и отдохнуть. Утречком заявится, как ни в чем не бывало поскребет в дверь – дай поесть… Наестся ливерной колбасы, рыгнет, брякнется костями в своем уголке, целый день спит… Иногда до утра валяется. Потом прилежно ходит у ноги день или два… И все повторяется.

Мне нравилась его независимость, но, пожалуй, уж слишком он… Обижал.

Он неплохо пожил на земле, погулял. Иногда иду мимо чужих домов, в магазин или по делам… Добывание еды, какие еще дела. И встречаю Васю, далеко от дома. Он улиц избегал, все больше пустырями, а если вдоль дороги, то по обочине, за кустами… Вижу его хвост. Узнает меня – сделает вид, что не заметил. А если уж вплотную столкнемся, разыгрывает радость, немного пройдется рядом… Потом махнет хвостом – и снова исчез.

Но я не ругал его, не сердился, пусть… Свою жизнь не навяжешь никому, псу странствовать хочется. Время было тихое, сытое, народу много вокруг, но сытый человек менее опасен, вот Васю никто и не трогал, не ругал. И он не спеша бежит себе, за кустами, в тени…

Потом он состарился, перестал убегать. А мне тяжело было смотреть на старого Васю, как он лежит целыми днями в своем уголке.

Он красивый был, мохнатый, с тяжелой палевой шерстью, с темной полосой вдоль спины. В конце жизни мучился каждое лето – шерсть выпадает, зуд, кровавые расчесы… А к холодам снова нарастает, и такая же чудная, густая…

В последний год ни волоска не выпало, и умер он красавцем, каким был в молодости. Наверное, природа благодарна Васе, он аккуратно по ней прошел, пробежал. Я сказал Гене, он подумал, и говорит:

– А ты вовсе не дурак, каким притворяешься.

– Я никогда не притворяюсь.

– Да шучу я… Ты прав, если брать каждого отдельно, ничего не поймешь.

– А с чем брать?..

– Со всеми, кого любил, обидел, что построил, испортил… Тогда правильная теория будет.

– Что еще за теория?..

– Жизни. Вот тебя, например, нужно рассматривать вместе с твоей землей.

Я обрадовался, вот это теория!

– Не радуйся, – он говорит, – нет еще такой. А когда будет, ничего хорошего о нас не скажет.

Но Вася и без теории неплохую жизнь прожил.

………………………………………………………….

Кладбище наше похоже на утес или высокий остров, я говорил. Если от реки смотреть. А когда на высоте стоишь, справа внизу – овраг, слева – дорожка к реке петляет, впереди откос, дальше пологий спуск до самой воды, снова обрыв, и моя земля кончается. За рекой лес, заповедник, я бывал там в молодости. Теперь не знаю, что там, наверное, земля пропадает…

На кладбищенском острове мелкие деревья – березки, осинки, пара тощих сосенок, не для них эта земля… Кусты, высокая трава… Рябина одна стоит, старая, кривая от ветра, но крепкая, ей у нас привычно. Под ней Вася лежит, и друг Феликс снова рядом.

Они, если встретятся возле дома, вместе гуляли. Кот, задрав хвост, бежит впереди, за ним большой тяжелый пес, то и дело отстает. Феликс оглянется, Вася далеко позади… Кот садится, чешется или умывается, ждет… Вася подойдет, лизнет его, сядет рядом. Теперь ему ждать, у кота самолюбие бешеное, он не спешит…

Шестнадцать лет для собаки возраст непростой.

Последние месяцы Вася мучился, задние ноги отказывались ходить. Потом у него боли появились. Упадет на пол и кричит…

Ни тело, ни дух наш не рассчитаны на вечную жизнь. Иногда лучше самому решить, кинуться в черную дыру. Но Вася не мог решить. И у людей так бывает. И я, как друг, должен был ему помочь.

Позвал Петра Петровича, ветеринара на пенсии, он тогда еще в восьмом доме жил. Вася в своем уголке спал, даже не проснулся. Поговорили, повздыхали, и старик вколол Васе в загривок немного прозрачной жидкости. Легко и незаметно. И Вася перестал дышать.

Что я тогда чувствовал?.. Вася легко умер, во сне, а мне еще долго тяжело было дышать – за него.

Чувства потом приходят, через время. Остаешься один, начинаешь понимать, кого потерял. Всех теряешь на пути, которого не видно, только его приметы. Везде, всегда эти приметы, знаки существа, которое все топчет, сминает, сморщивает лица, обращает листья в мертвую грязь… И я думаю иногда, что если есть бог… Верующие постоянно талдычат, проходя мимо меня в церковь, на склоне холма. Человекообразное, видите ли, существо…

Если есть бог, то он всегда с нами, и это – невидимое непостижимое Время.

…………………………………..

Феликс напротив сидел, смотрел, как я ковырял нашу землю. Апрель, тепло… Я выкопал глубокую яму, положил туда Васю в старой вельветовой куртке, он любил на ней спать, так что постель с ним осталась. Потом мы с Феликсом пошли домой, по дороге он отделился навестить Айболита в Детском Саду, а я вернулся в квартиру.

Там было пусто.

Больше не было у меня собак.

Людское кладбище далеко, чужая земля, знакомые и незнакомые лежат, каждый со своими болями, жалобами, обидами… Наша жизнь простой и чистой не бывает. И я бы здесь, над рекой хотел лежать, среди друзей, которые меня не осуждают, не смеются надо мной… и не жалеют.

Так уж получилось, все они в этой небольшой земле. Или над ней витают?.. Но в бестелесные души у меня веры нет.

Только Гена растворился, исчез, самовольно развеялся над оврагом.

А что?.. Если не лежать мне с друзьями на обрыве, то лучше полетать с Генкой над своей землей. Не гнить же рядом со скучными людьми на огороженной чужой земле…

 

 

 


Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

02.08: Юрий Сигарев. Грязь (пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!