HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 г.

Елена Маючая

Большая заячья охота

Обсудить

Рассказ

 

Первый рассказ из цикла рассказов «Как я был Мишкой»

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 31.03.2011
Иллюстрация. Без названия. Автор: DerMISHKO. Источник: http://www.photosight.ru/photos/3979184/

 

 

 

Начало пятидесятых. Жили мы на маленькой станции Каерак, что на границе Казахстана и России. Две казармы, несколько саманных домишек, пара землянушек, вокзал, пакгауз, школа – с одной стороны, напротив –железнодорожные пути, переезд, а за ними – лесопосадка, да небольшие болотца. Около пятидесяти человек, несколько семей – вот и все население. Все друг друга знают, новостей никаких. Школа – четырехлетка, хотите учиться дальше, пожалуйте, притесь в Троицк на поезде километров двадцать, не меньше. Скукота.

Из города на выходные приезжали ребята постарше, те, кто продолжал образование в интернате. Для нас, для мелюзги вроде меня, это становилось настоящим событием, означавшим, что обязательно будут новые истории. Малышню, конечно, отгоняли, но потом, в пылу какого-нибудь жаркого спора, про нас забывали. В такие дни мы собирались возле школы: кто-то садился на крыльцо, кто-то залезал на перила. Старшие – двенадцати– тринадцатилетние пацаны покуривали, матерились и балагурили. Можно было стоять где-нибудь недалеко, слушая с открытым ртом, а потом, среди своих, выдать:

– А Васькин-то братан деваху городскую за титьки щупал! Я сам слышал!

Однако с взрослыми приходилось держать ухо востро. Сколько раз обдуривали они меня, не счесть.

Жили бедно, не только моя семья, все жили бедно. Основная еда – щи, забеленные молоком, да отварная картошка с салом. Заваривали чай из сухофруктов: в плитках, прессованный. Его же можно и погрызть, когда сладкого захочется. Сахар был, но не всегда, кусковой. Его можно долго лизать языком, вку-у-сно. Любимым деликатесом каераковской детворы были не конфеты и не пряники, и уж, конечно, не бутерброды с колбасой. Все это было недоступно. Самым шикарным угощением считался ломоть хлеба, смоченный в водичке, а после окунутый в сахар, который, кстати, требовалось предварительно растолочь.

Есть дома, сидя у печки, неинтересно, поэтому хлеб непременно тащили на улицу. Как ведь бывало: сидишь, сидишь дома, через силу похлебаешь жиденьких щец, слушая, как ворчит недовольная твоим аппетитом мать. А после потихоньку сварганишь сам себе хлебец с сахарком и – шасть на улицу. Сразу, понятное дело, не ешь. Стоишь, выпендриваешься.

– Мишка, ты че не голодный, че не жрешь-то!? – засуетятся вокруг друзья-мальчишки.

– Да не-е, я поел только. Не хочу пока, – отвечаешь с равнодушным видом.

– Ну тогда дай я кусану разок, маленько-маленько, – показывает пальцами Шурка Филиппов сколько, а сам на хлеб твой глазенками блым-блым и слюну утирает.

– Экий ты, Санек, мудрый. Иди домой да и сделай такой же. Я сейчас оголодаю и съем, тут и одному не хватит.

Скажешь так и сам в сторонку отойдешь. Стоишь, думаешь: «Нехай себе катаются с горушки, а я пока тута побуду, успею еще задницу об лед отбить», и откусишь деликатеса сахарного чуть-чуть.

Тут-то тебя кто-нибудь из старших и заприметит. Подойдет, улыбнется, сволочь такая, и по плечу, хлоп.

– Здорово, Мишаня. Чего это у тебя? А-а, хлеб. Дай-ка подержать немного.

Не хочется давать – и самому вроде не тяжело. Но старшему не перечишь – живо по балде настучит или пенделя даст. – На, – протягиваешь нехотя, – подержи. А не укусишь?

– Нет, что ты! – успокоит еще. – Я вот, гляди, только понюхаю малость.

– Ой, смотри, не кусни, ты обещал! – беспокоишься, чувствуя неладное.

– Конечно, обещал, – повторяет за тобой пацан, а сам подносит хлеб к носу, шумно вдыхает запах, и вдруг только «Ам!» – и нет твоего кусманчика.

Еще и посмеется над тобой, скажет: «Ну и простодыра ты, Мишка!».

Обидно до слез, кулачишки сожмешь от злости, да где тебе! Он на две головы выше. Стукнет разок по носу – сразу юшка розовая побежит. Хлюпнешь потихоньку, да и на горку к ровесникам поспешишь. Они, ясный пень, подкалывают, как могут. А Шурка Филиппов непременно упрекнет: «Лучше бы мне дал, жадюга!». Да только ты на них не в обиде, друзья ведь. Прощаешь. И они тебя. И снова вместе кубарем полетите с крутого склона прямиком в сугроб. Бух!

Однако за взрослыми ребятами мы бегали сами, потому что от них можно было узнать: какой он там, Троицк, правда ли, что в нем есть такие дома, в каких печку топить не надо, что в них и без того тепло. Не врут ли, что в каждом магазине пряники лежат, и никто их не расхватывает, заелись что ли? Хотелось узнать о городской детворе, о школах, об улицах и как там одеваются, все-все, словом.

В тот день старшие травили про охоту. Я ковырял палкой снег под ногами, громко шмыгал носом и делал вид, что мне ни капельки не интересно, а сам, меж тем, изо всех сил косил в их сторону.

– А че, мой дядька, в энтих местах волка и лисицу капканом добывал, вот таких, во! – взволнованно жестикулировал старший брательник Васьки Дунаева – Петька.

–Да здесь всякой живности навалом. Особенно зайцев, – подтвердили другие.

– Вот бы стрельбануть парочку. Только где ружье взять!? – выкрикнул кто-то.

– Зачем ружье? – удивился Петька и закурил самокрутку. – Зайца-то можно и петлей. Я знаю, как делать.

– Петька, будь другом, закажь, а!? – завопили все наперебой.

Дунаев, не спеша, встал, выдернул из шаровар шнурок, на котором они держались, потом снова сел, поддерживая штаны руками.

– Так, – сказал он, проделывая нехитрую махинацию с веревочкой, – а потом вот так. На сучок накидываешь и ждешь. Видите, заяц головой сюда, гоп, петля-то и затянется. Только прикормить, конечно, надо. Проволоку берите потоньше, а то заметит…».

Я потихоньку стал сдавать назад, пытаясь незаметно юркнуть за угол школы. «Давайте, давайте, ребятки, сидите, чешите языками. А я сейчас всех зайцев ваших переловлю. А вам вот останется – кукиш с маслом. И какие петли надо делать, понял лучше вашего. Ха! Из тоненькой проволочки! Да порвет ее зверь одной лапой. Надо потолще сыскать», – шел и размышлял я, старательно ища подходящий материал.

Знаний о зайцах к пяти годам у меня скопилось немного. Я слыхал, что их кличут косыми. Исходя из этого, я решил, что у зайцев имеются проблемы со зрение, причем, серьезные проблемы. Еще я знал, что у них длинные уши. Однако, как этот факт мог сказаться на их здоровье, я не представлял. И в конце концов, я наверняка мог заявить, что зайцы серые. Имелось неопровержимое доказательство сего – шапка, которую по праздникам носил дед моего закадычного дружка Паньки.

На этом все мои познания исчерпывались. Мне не довелось увидеть косого на картинке, а уж тем более живого. Самому мне заяц казался грозным хищником внушительных размеров, очень хитрым и коварным, но… подслеповатым.

«Нет, тут на тонкую не пойдет. Здоровые пацаны, а такую малость не поймут», – повторял я себе под нос, рыская по всем углам сарая возле дома в поисках проволоки. – «Главное, силки в темноте ставить, тогда косой их не приметит: попрет зверь в ловушки, тут ему и конец».

Моток был нужен большой – хитрющие зайцы не ходили поодиночке. «Поставлю несколько, – рассуждал я, – зараз вся стая влипнет». Мне страсть как хотелось притащить волоком несколько ушастых зверюг домой и тоном, каким обычно говорил отец, крикнуть с порога: «Принимай, мать! Ставь готовить». «Вот бы она, наверное, обрадовалась», – мечтал я.

Меж тем начало смеркаться, легкий, шутя хватающий за нос морозец постепенно окреп. Пуржило. Наконец-то толстая алюминиевая проволока нашлась. Озябшими руками я принялся мастерить петли.

Вернулся с работы отец. Остановился, оглядел меня и погрозил пальцем:

– Мишка, всю не переводи. Мне летом забор чинить.

– Ладно, папка, ладно, – отмахнулся я, прикрывая свои творения рукой.

Петли удались на славу. Сам проверил, просовывая ногу в валенке, – захлестывало намертво. У меня зазудело где-то в копчике – проснулся охотничий азарт. Теперь дело стояло за малым, надо было лишь взять хлеба, чтобы заманить косых.

Я прошмыгнул домой, перед этим тщательно растерев по лицу сопли варежками, чтобы обеспокоенная мать не загнала домой, видя, как я продрог.

– Мам, – попросил я, – дай хлебца немного.

– Мишенька, так давай, раздевайся и садись с отцом ужинать, все уж готово, – засуетилась она.

– Нет, мам, я еще чуть-чуть. Дай хлебца. Побольше.

– Да на, на. Только недолго, темно уже.

Зажав под мышкой заветный кусок, я пулей вылетел во двор, схватил пяток петель, сулящих всем каераковским зайцам неминуемую смерть, и побежал к железнодорожной насыпи. Увязал в снегу, падал, но вставал и бежал дальше, к лесопосадке. Там нашел подходящие, по моим меркам, кусты и приладил к ним петли. Получилось вроде ничего: куст как куст, в потемках проволоку не видно. Возле каждой ловушки я щедро накрошил хлеба, со всех сторон. «Заяц слепой, видит плохонько, – подбадривал я сам себя. – Справа не увидит, так слева заприметит. А чтобы слева кусок стырить, ему надо голову аккурат в петлю сунуть. Так? Так». Я проделывал путь ушастого веткой, специально задевая проволоку. Все срабатывало.

В том, что зайцы позарятся на хлеб, я ни секунды не сомневался. «Только дурак хлебца-то не захочет в такую стужу», – говорил я и с удовольствием кусал подмороженную горбушку, отчего она казалась еще вкусней. Мне чудилось, что невидимый, но очень голодный и опасный заяц потихоньку наблюдает за мной и грозит лапой: «Эй, Мишка, подлец, прекрати, весь ведь сейчас сожрешь. В пустую петлю не полезу, так и знай!». Я переставал жевать, щурился, вглядываясь в темные густые кусты, и устанавливал петли дальше. К тому моменту окончательно стемнело. Становилось жутковато. Я припустил назад.

Скинув в сенцах пальтишко и шапчонку, я вошел в дом, получив подзатыльник от отца и тарелку горячего супа от матери.

Спали мы все вместе, на полатях, рядом с печкой, в маленькой комнатке, в которой находилось все наше добро: стол, пара табуретов, швейная машинка матери да барахлишко. В большой комнате стоял только тяжеленный ларь с мукой и крупами. Топить ее было очень накладно, потому на зиму мы перебирались поближе к печке. Родители укладывали меня между собой и накрывали тулупами, так и спали.

– Мам, мам, – волновался я, устраиваясь поудобнее, – вы меня завтра пораньше разбудите. Мне… это… шибко надо.

– Зачем, сынок? – спрашивала она. – Спи себе. Я завтрак сготовлю да подниму тебя.

– Нет, мам, мне шибко надо, – повторял я.

– Ну ладно, ладно, – обещала она.

Сна не было ни в одном глазу. «Петли, скорее всего, уже полные. Только бы успеть! Не дай бог, проснутся другие пацаны, раньше меня заприметят косых и упрут добычу. Хотя вроде никто не видел, как я в лесок бежал, да и темно было» – втолковывал я себе. Руки от нетерпения аж чесались.

– Мишка, прекрати меня локтями в бок пхать! Чего, не спишь, ну? – не выдержал отец.

Хранить в себе эту тайну уже не было сил. Я все выложил: про петли, про зайцев, про хлеб.

– Вон для чего тебе проволока понадобилась, – смекнул отец. – Спи сейчас. Завтра сходишь, посмотришь.

Закимарил я только под утро. Вскочил первым, хотел сразу бежать, но мать заставила выпить горячего чаю.

– Погоди, хоть светлей станет, – уговаривала она, глядя, как я отрицательно мотаю головой и второпях напяливаю шаровары и валенки.

– Володя, – обратилась она к отцу, – иди с ним. Он провалится еще, вчера вон как мело. Иди, боюсь я его одного отпускать.

– На работу из-за вас опоздаю, тудыть вашу мать! – ругался отец. – Давай, скорее собирайся. Веди, охотничек!

Мама оказалась права наполовину. Проваливался не я, а отец, глубоко, по самый пояс, увязая в снегу.

– Папка, – тянул я его за руку, помогая выбраться, – быстрей, не успеем.

Отец громко матерился, с трудом передвигая ноги, шли дальше. Мы были уже почти на месте, оставалось каких-то десять-двенадцать метров. Возле петель чувствовалось явное оживление. Колени у меня задрожали, от волнения пересохло в горле. «Есть! – мелькнула мысль. – Попались серые. Хорошо, что отец пошел, один могу и не утащить».

От куста шарахнулись птицы, взлетели и расселись на соседних деревцах: сороки, вороны, воробьишки. Петли почему-то были пусты, от хлеба осталось лишь несколько крошек. Возле остальных ловушек тоже ждало разочарование. «Ох, и хитрющий зверь! – думал я. – Хлеб уел, и будь здоров!». Размышления мои прервал отец.

– Ты почему решил, что у нас зайцы водятся, – спросил он, разглядывая толстенную проволоку.

– Дак старшие ребята вчера говорили. И следы же вот, видишь? – показал я пальцем на снег.

На нем, и правда, было много отпечатков чьих-то лап.

– Мишка, ты ж приглядись, это птичьи следы. Вон те (он растопырил пальцы, как будто показывая цифру три) – сорочьи, а эти, маленькие и частые – воробьиные, а тут, вишь, ворона прошлась. Вон они, твои зайцы, на ветках сидят и каркают.

Словно в подтверждении его слов над нами взлетела сорока, громко прокричала что-то на своем непонятном языке. Помет, как назло, приземлился точно посредине петли. Шлеп.

Я не сдавался.

– А хлеб-то кто слопал? Неужто не зайцы?

– Сынок, птицы и съели. Да и кто такие петлищи ставит?! Такими удавками только лося ловить.

– Лося? – с надеждой в голосе переспросил я.

– Пойдем домой, мать беспокоится. На работу ведь опоздаю с твоими зайцами, – заторопился отец.

Наглый воробей безо всякого страха подлетел поближе, клюнул корку и сел на проволоку, раскачиваясь туда-сюда с легким скрипом.

Вечером отец все рассказал матери.

– Что ты, сынок? – гладила она меня по голове. – И не жалко тебе было бы, если, и правда, зайчишка попался, вот такой (и она показала руками кого-то размером с кота), пушистенький, доверчивый? Ну, что бы мы с ним делали?

Несколько секунд я крепился, а потом зарыдал, уткнувшись ей в подол:

– Э-э-э… Жалко!.. Э-э-э…

Ночью приснился мне заяц. Он подскакал к петле на сорочьих лапах, спокойно взял кусок хлеба, почесал мохнатое ухо, тронул алюминиевую проволоку. «Эх, Мишка, тудыть твою мать!», – сказал он голосом отца, посмотрел грустными косыми глазами и убрался восвояси.

С той поры я дал себе слово никогда не охотиться.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

10.10: Григорий Гуркин. Каталог художественных работ

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!