HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Роман Оленев

Кислород

Обсудить

Стенограмма программы "Стоп-кадр"

На чтение потребуется 25 минут | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 28.06.2014
«Кислород ». Постер фильма Ивана Вырыпаева

 

 

 

Пока что чуть ли не самым резонансным российским кинособытием этого года, вновь резко поделившим зрительскую аудиторию на две части, стал фильм-скандал, фильм-провокация режиссёра Ивана Вырыпаева[1] «Кислород». Везде, где его показывали, часть зрителей кинотеатров на первой половине фильма, а то уже и на первых минутах, вставали и, ругаясь, выходили из зала. Но другая же часть с любопытством наблюдала на экране неожиданную смесь эстетства, философии и того, что сегодня принято «жесть» и «трэш».

Сюжет фильма стартует очень просто – просто до безобразия и цинизма: провинциальный российский паренёк из Серпухова влюбляется в столичную красотку и, чтобы освободиться от жены, убивает её лопатой. Но «Кислород» – это совсем не криминально-любовная драма, как может показаться с моих слов, а, скорее, постмодернистское кино, в котором намешано всё: убийство, любовь, цинизм, социальная критика, юмор, символизм и философия.

Соответственно, такой смысловой коктейль отразился и на форме фильма. В «Кислороде» применяются самые разные стилистические и визуальные эксперименты, в том числе и мультипликационные вставки. Порой вообще кажется, что режиссёр с удовольствием проверяет сами границы кино. Хотя в целом тяготеет к видеоклиповой эстетике. Перед нами как бы и не кино в привычном понимании, а музыкально-клиповая визуализация постмодернистского текста – циничного текста – о жизни двух молодых людей и о той жизни, что их окружает.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород»:

 

– Приехали они в Серпухов

В родной город этого Санька

В котором люди на улицах среди бела дня

Падают от алкоголя

А в квартирах и подворотнях

Молодёжь втыкает шприцы в прозрачные вены на ногах

И ехали они чтобы танцевать в той комнате

Где танцевал тот парень после того как лопатой

Изрубил свою жену в огороде

Ибо не рассказали друзья милиционерам о том

Что натворил их друг

И никто не знал об этом

И уж тем более не знала об этом

Девушка Саша

Из-за которой собственно и был совершён сей поступок

А жена эта женщина с чёрными волосами

Спала на двухметровый глубине

В земле серпуховского огорода

И такая вещь как кислород

Ей была уже просто ни к чему

– А когда девушка эта Саша сошла на серпуховской перрон

То сразу же поняла в каком городе оказалась

и потом только делала вид

что ей нравится лепить снежную бабу в огороде

и слушать группу «Любэ» в плейере

– А когда этот Санёк из Серпухова

Приезжал в столичную Москву

Видел эти снобские лица

И слышал акающие голоса

То ясно понимал

Что лопат не хватит и ваганек не напасёшься

На всю эту людскую массу

Задыхающуюся без кислорода

Под озоново-аэрозольной дырой

– И никакие очки ни за триста

Ни за пятьсот

Ни за тысячу долларов

Не помогут разглядеть в пьяной девице

В чёрных туфлях и белых носках уважающую себя женщину

А в кучке ребят присевших на корточки возле магазина

Имеющих хоть какие-нибудь жизненные цели мужчин

 

Абсолютная нестандартность фильма «Кислород» тем более любопытна, что снят он был Вырыпаевым по собственному же спектаклю, который представлял собой по форме самый что ни на есть минимализм. Он уже скорее похож даже не на спектакль, а на модный перфоманс. И вполне закономерно, что было время – он шёл в ночном клубе. Вырыпаев вместе с напарницей выходил на сцену, где вообще не было никаких декораций, и скороговоркой зачитывал свой текст под мягкие ди-джейские сеты.

Интересно, что минималистичность и внешняя несерьёзность подачи не помешали очень странной пьесе Вырыпаева стать сенсацией, чуть ли не манифестом поколения тридцатилетних, и с переаншлагами идти не только в Москве, но и по всей Европе. Так вот, пока у нас ещё свежее впечатление от увиденного фрагмента, давайте посмотрим, как этот же самый вырыпаевский текст выглядел в форме его же спектакля, который, собственно, и стал основой фильма «Кислород».

 

Кадр из спектакля «Кислород»

 

Кадры из спектакля «Кислород»:

 

– Приехали они в Серпухов

В родной город этого Саши

В котором люди на улицах среди бела дня

Падают от алкоголя

А в квартирах и подворотнях

Молодёжь втыкает шприцы в прозрачные вены на ногах

И ехали они чтобы танцевать в той комнате

Где танцевал тот парень после того как лопатой

Изрубил свою жену в огороде

И ехали они лепить снежную бабу

Из снега в котором была зарыта его жена

Ибо не рассказали друзья милиционерам о том

Что натворил их друг

И никто не знал об этом

И уж тем более не знала об этом

Девушка по имени Саша

Из-за которой собственно и был совершён сей поступок

А жена эта женщина с черными волосами

Спала на двухметровый глубине

Серпуховского огорода

И такая вещь как кислород

Ей была просто ни к чему

 

Как видим, экранизация предельно адекватна тексту спектакля. Во-первых, практически ни одного слова Вырыпаев не выбросил, и всё необычное – и циничное – содержание текста пьесы бережно перенёс в кинотекст. Ну а во-вторых, и в фильме, и в спектакле выбран единый принцип подачи текста – скорость. Только если в пьесе динамика была в быстроте произнесения слов, то в фильме она – в монтаже.

Я неслучайно сейчас несколько раз повторил слово «текст», поскольку сам режиссёр обозначил фильм именно так. Вырыпаев считает, что текст даже является главным героем его спектакля и, соответственно, фильма, и что вообще впервые в истории кино произошла попытка экранизировать текст как таковой. Попытка сделать его видимым.

Осуществлена она Вырыпаевым по принципу видеоклипа. И то, что клип выступает здесь как способ монтажного мышления, связано не только сознательным ориентированием на молодежь, но и с тем, что на это толкала сама структура текста. Ещё спектакль был чётко разделён на главы, своего рода песни, тем самым чем-то напоминая неформальный концерт. В случае же с фильмом получился как бы музыкальный киноальбом, где есть и своя музыка, и своя, скажем так, поэзия, но, правда, порою очень уж радикальная.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород»:

 

– А в каждом человеке есть два танцора

Правое и левое

Один танцор правое другой левое

Два лёгких танцора

Два лёгких

Правое лёгкое и левое

В каждом человеке есть два танцора

Его правое и левое лёгкое

Лёгкие танцуют и человек получает кислород

Если взять лопату

Ударить человека по груди в районе лёгких

Танцы прекратятся

Лёгкие не танцуют

Кислород прекращает поступать

 

По сути, вся иллюстрация текста спектакля превратилась в один большой скандально-креативный видеоклип, состоящий из десяти маленьких видеоклипов, которые нас буквально заваливают информацией – словесной, визуальной и музыкальной. Информация, по большей части, очень вызывающая и провокационная. Ведь каждая глава фильма – это не только разговоры о кислороде как основе жизни, но и попытка оспорить библейские заповеди.

Причём, что поразительно, сам Вырыпаев относится к христианским ценностям с огромным уважением. Такой же агрессивный подход он объясняет желанием спроецировать библейские заповеди на современного эгоистичного человека, который слышать-то о них слышал, но либо их не принимает, а чаще же всего толком и не понимает этих запретов. И вот Вырыпаев, используя кислород как метафору полноты жизни, говорит о современных людях, об их жажде кислорода и о возникающем тут конфликте с Богом.

Но, правда, высказал Вырыпаев свою обеспокоенность духовным состоянием сегодняшнего человека так неожиданно, используя такие дерзкие метафоры, что многих шокировал. Он специально довёл ситуацию до предела и до абсурда. В результате получилась своего рода постмодернистская кинопритча, ещё и моментами в стиле рэп.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород»:

 

– Но вот если человечеству

Сказали «Не убей»

А кислорода вдоволь не предоставили

То всегда найдётся Санёк

Из маленького провинциального городка

Который для того чтобы жить

Для того чтобы лёгкие танцевали в груди

Возьмёт кислородную лопату

И убьёт не кислородную жену

И будет дышать полными лёгкими

Потому что когда говорили «не убей»

У него плеер был в ушах

И танцоры увлекали его в другую страну

В страну где только танцы и кислород

 

При всей молодёжной клиповой агрессивности фильма он буквально переполнен различными символами. Между прочим, сам Вырыпаев и говорит, что его картина – это один сплошной поток символов, который то визуализируется, то озвучивается с повторами и постоянством. Только что мы слышали про кислород и про лопату. Эта самая лопата для Вырыпаева в его тексте становится очень ёмким и многосложным символом. Ведь в нашем сознании она ассоциируется с обработкой земли, вообще, с человеческим трудом, благодаря которому и возникла человеческая цивилизация. Но в то же время лопата так или иначе связана со смертью, ассоциируется с могилой. То есть Вырыпаев использует лопату в своём кинотексте как предмет-символ, в котором в некотором роде заложено начало и конец всего человечества.

Чтобы вы не думали, что я в бреду, но собственными глазами увидели то, как режиссёр внимательно относится в своём фильме к данному сельскохозяйственному орудию, остановимся на фрагменте, когда Санёк из Серпухова лихо бросает лопату в небо. Ракурс камеры там специально выбран такой, что лопата, прямо как ракета, летит на православный храм. Затем идёт короткий план, где видно, как эта же самая лопата со взрывом падает в землю. И тут же следует монтажная склейка с кадрами, на которых уже заснят атомный взрыв. То есть, очевидно, что недооценивать символику лопаты в данном фильме нельзя.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (эпизод с ядерным взрывом).

 

Одним словом, начав разговор с Санька из Серпухова, убившего жену лопатой из-за отсутствия в ней кислорода, Вырыпаев на самом деле намерен говорить об очень серьёзных вещах. О жизни, смерти. В частности, он затрагивает тему конца света.

Другое дело, что киноязык выбран для этого очень нестандартный, резкий, а порой и агрессивно-чернушный. Но довольно часто «Кислород» смотрится мягко и эстетично. К таким моментам фильма относится, например, сцена стилизации съёмок на Луне. И для Вырыпаева подобное имитирование съёмок на лунной поверхности – это не просто желание проявить свою креативность. Вся сцена на Луне, да и весь фильм, настолько символичны и, я бы сказал, сюрреалистичны, что режиссёр даже без всяких сюжетных объяснений и мотиваций взял и перенёс своих героев в космос. И Луна здесь – это как бы сама Земля, но в отсутствии кислорода, о котором весь фильм идёт речь. Земля, скажем так, апокалиптического периода, ну, что ли, после ядерной войны. На это, в том числе, указывает и торчащая из лунной поверхности лопата, которая, как вы помните из прошлого фрагмента, вонзившись в землю и привела к атомному взрыву.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (сцена с дверью на Луне).

 

А вообще-то в этой лунной сцене Вырыпаев хочет указать, что апокалиптическая перспектива для всего человечества окажется, прежде всего, не в виде ядерного взрыва и ядерной зимы, а в том, что люди разъединятся между собой. Отсюда и эта дверь. И обратите внимание, что герои фильма бегут по лунной поверхности навстречу друг другу, но так и не встретятся на пороге двери.

Глобальность происходящего подчёркивают и международные атрибуты. Все на сегодняшний день главные мировые цивилизации в этом апокалиптически-эстетском лунном сне так или иначе символично проявлены. На герое маяка с китайскими иероглифами. У героини на ногах сапожки в русском народном стиле. Из самой лунной поверхности гордо торчит замёрзший американский флаг. А космическое пространство кадра заполняет арабская музыка.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (сцена с волками на Луне).

 

Внезапное превращение героев фильма, олицетворяющих весь человеческий род, в волков, это, конечно же, прозрачный намёк на то, что люди на пороге конца света станут чужими друг для друга, окажутся неспособными на любовь. Как говорится, человек человеку волк.

Вот в таком изысканно-модном, клиповом стиле режиссёр очень масштабно говорит о самых главных вещах, используя абсолютно разные стилистические и визуальные эксперименты, да и эмоциональные тоже. В целом провокационный и скандальный фильм «Кислород» иногда превращается в печально-ироничное изложение философского текста о жизни, о бытии всего человечества, о том, как люди сами приближают конец мира, перестав различать вечное и земное, важное и второстепенное. Одним словом, забыв о самом главном и главным делая совсем не главное.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород».

 

– Небо – это для главного. Потому что по нему люди летают на самолётах из страны в страну. И самолёты для главного, потому что они падениями своими исполняют предначертание судьбы. И люди для главного, потому что они поступками своим приближают конец Земли.

– И Земля для главного, потому что в неё зарывают тела убитых на войне.

– И война для главного – без войны мужчины не занимались бы физкультурой, а женщины не прихорашивались бы, для того чтобы из-за них мужчины разбивали друг другу головы ружейными прикладами.

– И ружья для главного, потому что с помощью ружей ведётся отсчёт погибших. А погибшие тем более только для главного и погибают, так как без погибших не было бы прекрасных памятников и других произведений искусства, созданных в их честь.

– Честь тоже для главного. Из-за чести мужчины бросаются на ножи, а женщины истребляют в своих животах не родившихся сыновей… Для главного учётные совершают открытия и бандиты расстреливают из автомата табачный ларёк.

– Для главного скрипачи играют музыку Моцарта и филателисты собирают ценные марки.

– Для главного картины Микеланджело и матерные слова на заборах.

– Для главного презираешь своих родителей и бьёшь по лицу своего ребёнка.

– Для главного бросаешь окурки в клумбу и пропиваешь деньги, предназначенные на покупку велосипеда твоему сыну.

– И детей не заводишь для главного.

– И в кошку стреляешь из ружья.

– И любишь, и ненавидишь, и убиваешь только ради главного, наверное?

– И обвиняешь, и клевещешь, и мучаешь ради главного, из-за чего же ещё?

– И героин пускаешь по венам, и посещаешь концерты Баха, и слепого переводишь через дорогу – всё это для главного.

– И нищим отдаёшь последние гроши, и политикой интересуешься, и вены вскрываешь всё потому же.

– Для главного говоришь и не можешь остановиться.

– Для главного останавливаешься и задаёшь главный вопрос.

 

Добро и зло. А ещё точнее, любовь и ненависть – вот два базовых мотива фильма. Вырыпаев стремится показать, что эти чувства являются одинаково сильными энергиями, скажем так, мировой души человечества, и то, насколько порой бывает шатка граница между ними у каждого человека в отдельности. Ненависть и любовь наполняет сердце даже независимо от нашей воли. То есть, прямо как кислород, заполняющий лёгкие, независимо от того, хотим мы того или нет, мы просто дышим и всё. И от такой непроизвольной жажды кислорода человек любит, делает добро. Но получается, что, по тексту Вырыпаева, он же, от недостатка кислорода, готов и на убийство. То есть, получается, кислород в фильме тоже становится сложным, неоднозначным символом.

Рассуждения Вырыпаева о человеке и его тотальной зависимости от кислорода порой приобретают буддийскую направленность и окраску. Известно, что буддизм проповедует освобождение от любых земных желаний и чувств. Как от ненависти, так и от любви, поскольку они рано или поздно приводят человека к страданию, конфликту с миром и собой. И в фильме есть моменты, где буддийская мечта по нирване, как освобождению от зависимости с миром, с его несовершенством, отчётливо просматривается.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород».

 

– А странно. Вот если бы меня не было на свете, то где бы я была? В каком месте? Может быть, в том самом? Может быть, там же, где и все, кого не было на свете? Может быть, среди тех, кто ещё не появился? Среди тех, кто ещё не дышл кислородом, не оскорблял родителей, не делал аборты, не участвовал в акциях протеста, не богохульствовал? Может быть, я была бы там счастлива? Там, где нет кислородного голодания. Там, где воду, простую пресную воду ещё не продают в пластмассовых баллонах. Там, где в небе не висит серое аэрозольное облако. Где не тают вечные льды. И где не горят торфяные болота, пропитывая дымом лёгкие городских жителей. Лёгкие, Богом созданные для того, чтобы потреблять кислород.

 

Пытаясь заговорить со зрителем о вечных вопросах бытия, режиссёр избирает принцип вопроса. И эти вопросы в фильме звучат очень часто вызывающе остро. Но вот ответов не следует искать в картине – они уже должны возникать в сознании зрителей. Очевидно, что Вырыпаев не хочет впадать в морализаторство, считая, что это не в компетенции искусства, которое должно лишь разбудить зрителя к самостоятельному духовному поиску.

Но, с другой стороны, будит Вырыпаев зрителя по большей части, пользуясь циничными провокациями, причём, направленными именно на духовные, а ещё точнее – христианские ценности. Как я уже говорил, фильм-то и построен, прежде всего, на приёме оспаривания библейских заповедей. Герои озвучивают зрителю одну из них – но и тут же нам даётся понять, насколько далёк современный человек от христианских основ. Причём, уже и сама интонация, с которой герои произносят ту или иную заповедь, даже не иронична, а предельно цинична.

Например, евангельские слова о не осуждении ближнего преподносятся так, что они абсолютно неприменимы к жизни. Ну а если и применимы, то только в состоянии амнезии. Или если человеку отключить мозг.

И вот уникальность фильма в том, что в таком предельном заострении проблемы видна и лукавая издёвка над смыслом евангельских заповедей, но в то же время чувствуется и едкая авторская ирония над современным человеком, который неспособен даже толком понять высокие евангельские слова, а не то что их исполнить.

Но, конечно, подобный радикальный подход кого-то может как разбудить, заставить задуматься, так и кого-то очень смутить. Иногда и тяжело разобраться, чего в фильме больше – богоискательства или богоборчества.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород».

 

– Сказано не судите да не судимы будете

И сказано это в оправдание отсутствия памяти

Иными словами

Если у кого-нибудь застрелят из охотничьего ружья

Любимого человека

То не осудить стрелявшего

Можно только одним способом

Забыть об убийце

Навсегда забыть о существовании

Ружей убийц и любимых людей

Но не делать вид что забыл

А забыть по-настоящему

Устроить в своём мозгу

Клиническую амнезию

Устроить в своём мозгу ничего не помню

Я ничего не помню

И на этом всё

– Не судите да не судимы будете

Иными словами

Забудьте о тех кто вас убивал

И кого вы убили забудьте

Ничего я не помню

И никого не помню

Кто меня убивал я не помню

Кого я убила не помню

Ничего я не помню

Я никого не помню

Не помню и на этом всё

 

Как утверждает сам Вырыпаев, цель его фильма – ни много ни мало попытка оживить христианские ценности. Он даже надеется, что, может быть, благодаря его смелому кинотексту кто-то впервые в руки возьмёт Евангелие. А в одном из интервью режиссёр прямо сказал: «Пусть мой фильм будет своего рода рекламной акцией Библии». Хотя в то же самое время кое-кто уже успел осудить режиссёра, что он снял Евангелие от Вырыпаева. В общем, мы имеем дело с очень неоднозначным киноявлением.

Если вернуться к началу фильма, сцене, когда идёт, скажем так, попытка осмысления другой заповеди – «Не убий», и там тоже Вырыпаев, чтобы встряхнуть, разбудить продвинутого современного зрителя, использует модную, экстремальную, такую трэшевую эстетику. И высказываясь о том, что человек не слышит или не хочет слышать евангельских слов, доводит ситуацию до циничного упрощения и до агрессивного абсурда.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород».

 

– Вы слышали, что сказано в Библии:

«Не убивай. Кто же убьёт, подлежит суду.»?

А я знал одного человека,

У которого был очень плохой слух.

Он не слышал, когда говорили «Не убей»,

Быть может, потому что он был в плеере.

Он не слышал «Не убей».

Он взял лопату,

Пошёл в огород

И убил.

(начинается рэп)

Потом вернулся в дом

Включил музыку погромче

И стал танцевать

А музыка была такая смешная

Такая смешная

Что и танцы его сделались смешными в такт музыке

И плечи его сделались смешными

И ноги и волосы на голове и глаза

И танцы стали увлекать его

Увлекать и увлекли в какую-то новую страну

В этой стране было только движение

Только танцы и танцы

И танцы увлекали его

Увлекали и уже так сильно его увлекли

Что он решил навсегда остаться в этой стране

И он решил что больше

Ни одной минуты не будет жить не танцуя

А будет только танцевать и танцевать

 

Несложно догадаться, что плеер и кроваво-весёлые танцы – для режиссёра фильма это очередные радикально смелые метафоры того, как человек неосознанно пытается забыться и заглушить в себе голос совести. Что, в свою очередь, кончается если не отрицанием Бога – так попыткой судить о нём по себе. Иными словами, вместо того чтобы попытаться рассмотреть в себе образ Божий, человек свой замутнённый, повредившийся образ проецирует на Творца. Мол, никудышный у меня Бог, если я сам такой плохой. Но Вырыпаев в фильме показывает, что даже в этом, помрачённом состоянии человек всё равно подспудно понимает свою абсолютную зависимость от Создателя. Понимает, что и дышит он лишь благодаря Ему.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород».

 

– Значит у меня плохой, очень плохой Бог. Если я – плод дерева и по мне будут судить о нём.

– Кислород, без которого ни один ангел небесный, ни один святой из окружения Господа ни шагу не сделает.

– Поэтому всё, что я могу сказать ему, это: «Ради бога, прости меня и не лишай возможности дышать». А то, что у меня уже астма, так это и бог с ним.

– Но только этим кислородом дышит всё сущее в мироздании.

– Лишь бы до конца не перекрыли кислород, вот о чём я прошу, вот в чём смысл.

– Только ради этого кислорода и придумана вся эта сложная и противоречивая земная жизнь.

– Смысл в том, чтобы даже после смерти дышать кислородом. А не тем г…ном, которым я недавно надышался в паспортном столе моего района.

– «По дереву судите о плодах его».

 

До фильма «Кислород» в российском кино, кажется, ещё не было аналогов, когда режиссёр смешал молодёжный цинизм, почти фотошоповую глянцевую эстетику кадра и главным предметом разговора при этом сделал вечные вопросы бытия. Скажем, красивая съёмка погружения героев на дно по сути ведь метафорически изображает их смерть. На подобные выводы намекает и само содержание текста, который мы слышим за кадром. Да и потом под водой нет кислорода – главного условия жизни, без которого герои символично идут на дно.

За такое особое сочетание глянца с рассуждениями о жизни, смерти, о евангельских притчевых образах кое-какие критики обвинили режиссёра в попытке завернуть христианские истины в глянцевую обёртку, что у него получилось гламурное мессианство. Но мессианским фильм не назовёшь из-за явного преобладания в нём провокаций как основного приёма разговора со зрителем. Текст Вырыпаева, как вы уже убедились, очень шатко балансирует между поисками Бога и его отрицанием. И зритель не всегда понимает, в какую сторону его ведут. Ну а что касается обвинений в гламуре – скорее фильм уже выполнен в артхаусной эстетике.

Это видно не только по видеоряду, но и по особому саундреку. Кстати, над саундом фильма работали лучшие на сегодняшний день электронные музыканты. И написанные ими композиции Вырыпаев, надо признать, смонтировал с видеорядом очень искусно: некоторые куски фильма по сочетанию картинки и звука очень эстетичны сами по себе.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (сцена на скоростной городской дороге).

 

Но в фильме нет, как может показаться, эстетства ради эстетства. Заботясь о красоте кадра и звука, режиссёр постоянно помнит о символике. Вспомним и мы, что сам Вырыпаев называет свой фильм одним сплошным символическим рядом, который он тщательно-тщательно продумал. И чтобы заострить зрительское внимание на определённых знаках, режиссёр использует не только предметы, но и музыку, а ещё сам ритм монтажа.

Так, в одной из сцен небольшими монтажными фразами акцентируется наше внимание на мостах и голубом небе. Один мост сразу же сменяется другим мостом. И очевидно, что в контексте фильма, в котором всё построено на противопоставлениях, где говорится о жизни и смерти, о начале и конце мира, эти мосты на фоне бирюзового неба служат не просто для красоты картинки.

Вообще-то мост всегда считался символом, связывающим мир земной и мир небесный, особенно в буддийской традиции, которой уже несколько лет придерживается режиссёр. Короче говоря, перед нами философски-концептуальное кино, насыщенное различными символами, и в то же время кино ультрамодное, очень музыкальное и стильное. Звук здесь, например, выверен буквально по долям и чувствительнейшим образом реагирует на темп и скорость видеоряда.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (движение по городским автомагистралям).

 

Периодически возникающие в данной сцене секундные чёрные вставки, как вы понимаете, не брак монтажа и не просто модные причуды режиссёра. Использование Воропаевым как бы чёрных провалов, внезапно врывающихся в общий поток кадров, где мы видим голубое небо, полное кислорода, это ещё один приём для обострения восприятия жизни на фоне небытия – приём, являющийся очередным доказательством, что весь кинотекст основан на ярких столкновениях – и, в то же время, умения их гармоничного сведе́ния в единое целое.

Очень хорошо это чувствуется уже и практически в финальной сцене фильма, где соединились такие разные вещи, как последние минуты жизни героев, юмор, абсурд и нежность. Колоссальное значение здесь, впрочем, как и во всём фильме, тоже принадлежит музыке.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (сцена погони и попадания героев в комнату смеха).

 

Итак, самое страшное, что может произойти с героями фильма, случится в комнате смеха. То есть, там, где должно быть весело и смешно. Почему так? До конца этот художественный приём, как и всю причудливую сюрреалистическую символику режиссёра, наверное, и невозможно понять. Но хотя бы попытаемся порассуждать.

Герои, спасаясь от смерти, в данном случае, в лице милиционеров – помните, как у Гребенщикова: «Моя смерть ездит в чёрной машине с голубым огоньком»? – забегают в комнату смеха. Забегают именно как в спасительное убежище. И неслучайно режиссёр сразу же обращает наше внимание на фразу «Смех продлевает жизнь», написанную детской рукой на стене. В комнате смеха ничего и нет, кроме кривых зеркал и вот этой детской надписи.

Кстати, известно, что как раз дети до шести лет больше всего и смеются, и они же ещё неспособны сознавать смерть как явление. Таких малышей, помните, мы ведь и увидели символично поднимающимися вверх на качелях. И хотя героев расстреляют в упор, вся сцена их гибели показана исключительно отражённой в кривых зеркалах, которые, с одной стороны, символизируют иллюзорность бытия, а с другой – вызывают смех. А следовательно, режиссёр не боится посмеяться над самой смертью, видя её как деформированную иллюзию.

Смеясь же, человек возвышается над тем, над чем смеётся. Недаром говорят, что смеха боятся даже те, кто ничего не боится. Одним словом, Вырыпаев как режиссёр религиозный и очень нестандартный, гасит и как бы растворяет трагедийность смерти при помощи кривых зеркал. И намекает на бессмертие как истинную реальность.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (расстрел в комнате смеха).

 

Комната смеха, где гибнут герои, символична ещё и в том, что именно здесь должно быть много кислорода, если взять во внимание, что смех – особое состояние, которое изменяет дыхание человека, и в результате в мозг поступает кислорода в несколько раз больше, чем в обычном состоянии. Казалось бы: а это тут при чём? Но ведь именно кислорода весь фильм и не хватает героям. Для заострения проблемы режиссёр даже неоднократно помещает их в те пространства, где кислорода вообще нет. Например, на Луну или под воду.

Комната же смеха для Вырыпаева оказывается как раз тем символическим пространством, где кислорода в избытке. Гибель же героев в таком контексте приобретает особый символический характер. Да и сама смерть здесь становится той вещью, которая прекращает их кислородное голодание, открывая путь к духовному кислороду.

Подтверждением этой парадоксальной, на первый взгляд, мысли – а по сути, ещё раз указывающей на религиозность режиссёра – служит сцена, когда герои, погрузившись под водой на дно, потом всё-таки начинают всплывать. И, наконец-то, выныривают, вдыхая кислород, как будто в первый раз. Эта сцена – как бы второй вариант финала фильма и, несомненно, метафора новой жизни. Ну а как иначе, ведь Вырыпаев сам говорит, что его «Кислород» – это духовное кино. Ну, конечно, кино местами очень уж провокационное, но и нельзя не признать, что кино, в котором глоток чистого кислорода, несомненно, есть.

 

Кадр из фильма «Кислород»

 

Кадры из фильма «Кислород» (сцена с выныриванием).

 

 

 

05 октября 2009

 

 

 

Источник записи видео: сайт одесского телеканала «АТВ» (atv.odessa.ua, прекратил свою работу в октябре 2014 г.).

 



 

[1] Иван Александрович Вырыпаев (род. 1974) – русский драматург, актёр, режиссёр (прим. ред).

 

 

 

Иван Вырыпаев. Кислород. Июль. Танец Дели (+ DVD-ROM). Издательство: Проспект, 2011 г.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.05: Андрей Усков. Грусть, тоска, печаль и радость (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

05.06: Евгений Даниленко. Кипяток (сборник прозы)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!