HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 г.

Роман Оленев

Кира Муратова

Обсудить

Стенограмма программы "Стоп-кадр"

На чтение потребуется 20 минут | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 7.09.2014
Кира Муратова. Портрет с сайта http://cdn_m1.mir24.tv/media/images/original/original7869656.jpg

 

 

 

Режиссёр-женщина, да ещё и талантливая – явление и по сей день редкое. А, не побоимся этих слов, легендарные режиссёры-женщины – явление исключительное. Итак, Кира Георгиевна Муратова, обладательница неповторимой, уникальной киноэстетики, представила шестнадцатого декабря в кинотеатре «Родина» свой новый фильм «Мелодия для шарманки». И нам удалось встретиться со знаковым режиссёром и обаятельнейшей женщиной.

Но прежде чем обратиться непосредственно к самому интервью, давайте посмотрим небольшой фрагмент из её нового фильма «Мелодия для шарманки», фильма, посвящённого беспризорным детям.

 

Кадр из фильма «Мелодия для шарманки»

 

Кадры из фильма «Мелодия для шарманки»:

 

– Никита! Никита! Никита! Никита.

– Чего ты на нашу территорию падать пришёл? Здесь падать нельзя. Иди падай в другое место.

– Хе-хе…

– Опа! Такой маленький, а уже клея нанюхался, ха-ха…

– Ц-ц-ц…

 

Роман Оленев: Прежде всего, я хотел бы вас поздравить с прошедшим днём рождения, с премьерой нового фильма, несмотря на эти снежные заносы, и поблагодарить, что не отказались от общения, ведь известно, что общаться и давать интервью вы совсем не любите. Спасибо большое.

 

Кира Муратова: Спасибо вам.

 

Роман Оленев: Кира Георгиевна, вы всегда интересовались второстепенными людьми в своих фильмах, маленькими людьми. На этот раз сняли картину, где главные герои – маленькие люди – в прямом и переносном смысле.

 

Кира Муратова: Совсем маленькие.

 

Роман Оленев: Расскажите, как вам работалось с детьми? Почему был такой длительный кастинг? Я знаю, очень скрупулёзно вы отбирали детей. С чем это связано, что вы искали в детях?

 

Кира Муратова: Дети – это те же актёры, на самом деле, они не отличаются принципиально. А что это значит? Что главное в актёре? Талант. В детях – то же самое. Если ты открываешь актёров – профессионалов, непрофессионалов, детей или взрослых – они должны быть талантливы. Просто в детях это состояние может быть преходящим – оно, может быть, и пройдёт. Или оно, может быть, не будет совпадать с внешним обликом этого существа. Потому что нутро и внешнее, наш характер и наша внешность – они же имеют какие-то, те или иные, совпадения, переклички. Может быть, они перерастут это. А на самом деле, они со временем становятся очень серьёзными профессионалами. Если это длинная роль – то со временем, как у них было, скажем, у Лены[1], у Ромы[2], который простудился и отсутствует. Они очень ответственно и серьёзно – хотя кажется, что они там играют, бегают и как будто отвлекаются – на самом деле они чрезвычайно серьёзно относятся к своим ролям. И они работают, что называется, «большими мазками», это очень редко кому доступно. Это как наскальные рисунки или… Даже можно было бы сравнить – есть некоторые замечательные детские рисунки, не все. Потому что они, в принципе имеют какой-то общий характер, то есть, обобщённость, как бы абстракционизм своеобразный. То есть, кругляшок, точка, точка, огуречик, и так далее, вышел человечек. Вот они так играют. Они играют по существу. Они не ответвляются, не раскрашивают, как делают многие актёры – в основном, профессионалы. Они идут по главному, существенному пути.

 

Кадр из фильма «Мелодия для шарманки»

 

Кадры из фильма «Мелодия для шарманки»:

(звучит песня)

– Спи, мой малыш, вырастай на просторе,

Быстро промчатся года.

Смелым орлёнком на ясные зори

Ты улетишь, как звезда…

– Э! Да что такое!

– Да что такое!

– Ясное небо, высокое солнце

Будут всегда нам с тобой.

Спи мой воробушек, спи, мой сыночек,

Спи, мой звоночек родной.

 

Кира Муратова: В общем-то, в этом всё дело. Конечно, у них есть своя специфика, чисто физиологическая – они устают. Быстрее устают – организм детский не может… Понимаете, мы снимаем по двенадцать часов как минимум. Они устают. Их организм вправе это высказать – просто заплакать и сказать: «Я хочу спать, я хочу к маме». Ну а эти дети были у меня мужественные такие, они держались, особенно, присутствующие здесь. Но она и старше. Да, Лена была очень стойкой.

 

Кадр из фильма «Мелодия для шарманки»

 

Кадры из фильма «Мелодия для шарманки»:

 

– Нам же ничего не надо, только скажите, где, где переулок Успенский?

– У вас шнурок!

– Ничего не скажу. Знаю я эти приколы! Сначала переулок, потом переночевать негде?

– Шнурок у вас!

– Потом ни денег, ни бумаг.

– Да ничего нам от вас не надо!

– Ах, какая жалость!

– Просто скажите, где переулок Успенский!

– Я сейчас с вами заплачу. Сейчас с вами. Вон, сколько лохов вокруг. Им и вешайте лапшу.

 

Роман Оленев: Кира Георгиевна, ваш новый фильм отсылает нас, зрителей, ко многим литературным источникам – вы упомянули и Андерсена, его сказку, но есть и намёк, отсылка к рассказу Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке». Их истории – это тоже грустная святочная история, и финал так же трагичен. Но всё же окончательное слово у писателей – обнадёживающее. По крайней мере, там предполагается мистическое оправдание этой ситуации, что будет…

 

Кира Муратова: А Бог её наградит, да?

 

Роман Оленев: Да.

 

Кира Муратова: Вы знаете, я, наверно, не настолько точно это... Может быть, вы перечитывали? Ну, значит, я не совсем так уж подражательно пошла по пути Андерсена и Достоевского.

 

Роман Оленев: Ну а почему вы всё-таки…

 

Кира Муратова: А что за «почему»? Я всегда эти интервью называю «почемучки». Вот опять пришли почемучки… Что значит «почему»? Потому что жизнь для меня представляется с трагизмом на молекулярном уровне. Мне очень нравятся эти слова – «трагизм на молекулярном уровне», я действительно так чувствую. Потому что окружает меня реальность, вселенная вся трагична. Начните с химии: кислоты и щёлочи, как они цапаются, понимаете? С самого начала. И так всё дальше идёт в конфликтном таком… И кончается всегда там… Конечно, если верить в Бога так вот, как вы сказали, окончательно, что вот, есть загробная жизнь и потом всё равно… Может быть. Потому что я не верю в Бога, наверно, поэтому я воспринимаю трагизм таким буквальным и оголённым.

 

Кадр из фильма «Мелодия для шарманки»

 

Кадры из фильма «Мелодия для шарманки»:

(звучит песня)

– …Проплыла над двором

Стая синих ворон

Колокольный в ушах звон

– Деньги!

– Бери «Шанель»

Пошли домой

Облупилась луна

Наступила зима

И немного себя жаль

Ровно тысячу лет

Я иду по Земле

Оставляя тебе след

 

Роман Оленев: В какой-то степени можно говорить, что, выбрав жанр рождественской сказки, вы, по сути, нарисовали такую почти предапокалиптическую картину… Вы не согласны?

 

Кира Муратова: Я слушаю вас, но я ж могу быть несогласной, так же как и вы. Я с вами – вы со мной.

 

Роман Оленев: События происходят в рождественскую ночь, а герои – беспризорные дети – гибнут именно в рождественскую ночь.

 

Кира Муратова: Да, вы знаете, вот родился Иисус Христос, потом его распяли. Ну, так, наверное, это предвидится и в рождественскую ночь уже, его судьба.

 

Роман Оленев: Ну вот поэтому я и спрашиваю…

 

Кира Муратова: Хорошо. Пойдём по этому пути: что всё идёт к трагедии. И когда его распинали, наверное, уже никто не помнил про рождественскую ночь. Ну, кто-то помнил, конечно, те, кто участвовал.

 

Роман Оленев: Почему я так задаю вопрос: вы наполнили картину христианской символикой, и поэтому зритель неизбежно вынужден искать прочтение где-то в этом русле.

 

Кира Муратова: Зритель хочет хеппи-энда. Его здесь нет. Это трагедия. Искусство даёт удовольствие не только хэппи-эндом, не столько, мне никогда оно не даёт... Искусство даёт удовольствие искусством. То есть. Там разные можно формулировки [давать], начиная от Аристотеля – «блаженство узнавания»: ты узнаёшь отражение вот этой жизни, и почему-то это отражение и узнавание этого отражения тебе доставляет блаженство.

 

Евгений Голубенко, редактор и художник: Там есть просто тема рока и невезения, которое присутствует вообще всегда и в любой жизни. Степень. Вот, пошёл бы направо, вот, как на камнях писали в сказках, пойдёшь налево, пойдёшь направо и так далее. И в этом фильме, по-моему, это основная тема. Тема невезения и рока. То есть этим детям могло и повезти. Но не повезло.

 

Кадр из фильма «Мелодия для шарманки»

 

Кадры из фильма «Мелодия для шарманки»:

 

– Так. Так, два часа тебя жду. Сонная тетеря. Давай!.. У нас не богадельня!

– Запах хлеба одуряющее прекрасен! Это не просто пища, которой можно удовлетворить голод! Это переизбыток любви! Милость мира! Благословенный дар жизни!

 

Роман Оленев: В вашей новой работе чувствуется если не уход от абсурдистского киноязыка, но всё-таки концентрация абсурда уже не такая высокая, как в предыдущих ваших работах. Меньше провокаций по отношению к обычному зрителю, меньше каких-то шокирующих элементов…

 

Кира Муратова: Тут я не судья. Я знаю, что абсурдист Ионеско[3], драматург, пьесы которого любила когда-то, но потом не перечитывала – не знаю, может быть, [теперь] понравились бы или нет, помню только обрывочки. Я не очень умею эти термины – постмодернизм, модернизм, абсурдизм – применять к себе, я их вообще как бы забываю каждый раз. «Ой, а что такое модернизм? А что такое постмодернизм?» Мне объясняют, я киваю, запоминаю, потом опять спрашиваю: «А что такое модернизм?» Через полгода. Понимаете, я не знаю. Я думаю, что на некоторые вопросы человек не должен и не вправе вообще [отвечать]. Даже всё, что я сейчас с вами говорю – это неправильно. Я уже сделала это кино, и дальше я не должна его ни оправдывать, ни объяснять. Я как бы должна отстраниться, и люди должны его ругать, хвалить, ну и так далее… Да, это отдельная вещь уже, отдельная.

 

Роман Оленев: Кира Георгиевна, вам пришлось в шестидесятые-семидесятые годы испытать на себе, мягко скажем, давление со стороны советского киноруководства. Потом появилась свобода, в перестроечные годы. А вот сегодня, когда вроде как нет цензуры, вы чувствуете какое-то давление, какое-то ограничение?

 

Кира Муратова: Я – не чувствую. Тяготение земли я чувствую. Вот оно мне мешает очень, всегда, всю жизнь. Да, земное притяжение.

 

Роман Оленев: В творческом плане вы чувствуете, что вот эта свобода – она сегодня есть, абсолютная, да?

 

Кира Муратова: Я только сама во всём могу быть виноватой.  Я сама могу быть во всём виноватой. И это правильно. Если я не придумала – я не права. Если я не убедила – я не права. И так далее, и так далее. Если мне не дали денег – даже и тут я не права. Значит, я не сумела чего-то, чтобы вот эти люди захотели мне дать деньги на фильм. Высоко выражаясь, это правильное ощущение творца. Мне нравится эта эпоха, что она меня ставит в ответственную позицию, а не в позицию, когда мне кажется, что я хорошо что-то сделала, а мне берут и это всё перечёркивают и говорят: это выбросим, просто выбросим, даже не доведём до суда какого-то там – зрительского или критиков, а просто выбросим, потому что это идеологическая эпоха и есть начальник, который всё знает.

 

Роман Оленев: Всё-таки, в какой-то степени тот нравственный кризис, который сегодня переживает общество…

 

Кира Муратова: Нравственный кризис? Общество всегда его переживает. Люди всё забывают. Они считают себя и своё время особенными. Ну как вот говорят: «ну раньше ж не было нищих». Да их загоняли в подвалы, их выгоняли из Москвы, из большого города. Нищие были всегда, были и есть. А в советское время сколько их было! Просто их всех загоняли, это не разрешалось.

 

Роман Оленев: Хорошо известна ваша любовь к чёрно-белой эстетике, вы даже как-то говорили, что цвет в кинематографе вас раздражает. И всё же большинство ваших фильмов выполнено в цвете. Как вы решаете: быть фильму цветным или чёрно-белым?

 

Кира Муратова: Это – к сожалению. Из цвета в моих фильмах, мне цвет нравится только в фильме «Познавая белый свет»[4]. Чтоб я сказала, что я подписываюсь под всяким кадром, и он мне нравится. К сожалению, он снят не на плёнке «Кодак». И, тем не менее, даже в выцветшем своём состоянии он мне [нравится]. Я предпочитаю чёрно-белое кино, оно ближе к тому, что я называю искусством в кино. Во-первых, потому что чёрно-белые кадры… Я не умею ставить свет, к сожалению, как оператор. В конце концов, когда он уже на плёнке, я его вижу. Он меня не всегда устраивает. Я читаю, что оно, будучи более искусственным, как и чёрно-белая фотография, одновременно и более естественно. Это одновременное странное такое действие. Вот, например, когда стекляшки на столе будут лежать, и мы их снимем на чёрно-белую плёнку, мы увидим бриллианты. А если мы снимем на цветную плёнку, мы увидим, что это дешёвка. Вот есть что-то такое, какая-то магия в чёрно-белом изображении, которое одновременно даёт какую-то документальность, достоверность, и одновременно как бы эстетизирует, удорожает, улучшает, то есть, становясь более искусственным. Мы видим всё в цвете – там мы видим: искусственно цвет убран. И, тем не менее, оно… может быть, потому, что мы привыкли к хронике. Не знаю, почему, где происходит в мозгах какая аберрация, что мы это одновременно видим и документально убедительно… Вот если я сниму нищего: в чёрно-белом, даже если он будет одет в костюмерной, я быстрее поверю, что он настоящий нищий. А если в цвете – я как-то начну придираться: что-то вот это голубенькое, а что-то на нём красненькое, наверное, это не настоящее. Что-то такое там прекрасным образом сталкивается, и убеждает, и нравится мне эстетически. Как говорила Зара Абдуллаева[5] – она известный очень критик – она говорит: «Я не эстетка, я суперэстетка». Ну, я не суперэстетка, но я эстетка. Простая одесская эстетка.

 

Роман Оленев: По-моему, как раз Зара Абдуллаева и усмотрела в фильме апокалиптическую атмосферу.

 

Кира Муратова: Ой, да, они сразу быстро усмотрели, хотя этим там и не пахнет. Они просто очень любят слово «апокалипсис» и они его усматривают, где только могут. Сразу, как только они скажут, как бы уже есть статья написанная: «А, это апокалипсис? А, ну понятно всё».

 

Роман Оленев: Кира Георгиевна, вы настоящий образец интеллигента, хотя, может, вы с этим и не согласны…

 

Кира Муратова: Да, я не очень хорошо понимаю это слово, но я согласна, я согласна.

 

Роман Оленев: И в ваших фильмах образ интеллигента всегда занимал едва ли не центральное место, но показан он как общественный тип абсолютно потерянный, нервный и бессильный. Значит ли это, что вы совсем не верите в интеллигенцию как силу, ответственную за нравственное здоровье общества?

 

Кира Муратова: За нравственное? Надо подумать. Я не знаю. Вы знаете, на очень многие вопросы, на которые я смело и быстро даю ответы, на самом деле я бы должна вот так отвечать: я об этом не думала, надо об этом подумать. Я симпатизирую силам добра, которые пытаются верить в прогресс, которые верят в то, что искусство имеет прямое влияние на ход событий, на исторический ход, на политический и так далее. Я в это глубоко не верю. Я верю в то, что искусство может для меня иметь побудительную силу толчка в самоусовершенствовании. То есть я достаточно долго чувствую, что я в этом смысле плохая, хорошо бы мне стать лучше. И мне самой будет от этого приятнее. Моей душе приятно, когда я чувствую, что становлюсь лучше. Искусство в этом смысле может мне давать такие толчки. Понимаете, но больше – что оно может изменить мир – я не верю, я глубоко не верю в прогресс. Конечно, если в это время человек будет смотреть фильм про насилие, увлечётся эстетизацией насилия даже, вместо того, чтобы самому насиловать кого-то или убивать – то это значит, что искусство в данный момент на него очень хорошо влияет. Что он включает диск и смотрит, и блаженствует. Но не сам идёт убивать и так далее. Понимаете, только в таком смысле. Или как толчок к самоусовершенствованию.

 

Роман Оленев: Кира Георгиевна, вы сегодня, безусловно, авторитет для всех – критиков и зрителей. Другое дело, что не все разделяют вашу эстетику, обвиняют ваши фильмы в искусственности, неестественности. А что для вас значит такое понятие, как художественная правда в кино, вообще, художественная правда в искусстве?

 

Кира Муратова: Правды не существует вообще. Правдоподобие можно создать. Иллюзию правды. Я могу создать свою иллюзию правды. Во всяком случае, стараюсь. Кто-то другой – совершенно противоположную. И вы посмотрите – хорошо сделано. Если хорошо сделать – вы будете плакать и улыбаться и тут и там. Потом будете встряхиваться и жить своей правдой и своей жизнью всё равно. Через пять минут, через два часа, через неделю – вы вернётесь к своей конструкции, к своим критериям и будете продолжать свою жизнь. Что-то в вас там разовьётся, усложнится, вы станете, может быть, как-то думать: может быть и они по-своему имеют свою правду. Но это будут правды. Знаете, был такой фильм «Расёмон»[6] Акиры Куросавы[7]. Там именно вот это, то, что вы говорите – правда. Там самурай, жена самурая, разбойник и ещё кто-то рассказывают одну и ту же историю, один и тот же случай. И показывают – в его изложении, в её изложении и так далее, четыре изложения одного и того же факта – рассказы очевидцев, они всегда противоречат друг другу: «Как, ты не видел? – Нет, я совсем не видел. – Ты в это время в другую сторону смотрел, наверно? – Ну, да».

 

Роман Оленев: То есть, всё относительно, да?

 

Кира Муратова: Думаю, что да. Была такая книжка замечательная – речи старинных русских адвокатов знаменитых. Вы читали, наверное, да? Ну вот, видите, там один и тот же случай излагается. Прокурор там или обвинитель: ах, боже, вот же они, факты, вот они на столе лежат на тарелочке. Потом адвокат выступает, всё то же самое абсолютно иначе трактуется, ты думаешь: да, он тоже вообще-то знает правду. Вот такие вещи, кого кто убедит, кто более [убедителен]. Или вы смотрите фашистский фильм, хронику. Идут ряды таких красавцев, в ногу маршируют, и марш звучит так красиво, и ты чувствуешь какой-то подъём, думаешь: «Боже, это ж фашисты! Что это я, вроде, плачу? От восторга какого-то. Да, на меня действует ритм, я вовлекаюсь». Шаманство. Знаете, что такое шаманство? Вот он что-то говорит, говорит, потом вообще начинает кружиться, в бубен бить, себя хлопать, что-то такое делать ритмичное. И ты впадаешь в какой-то транс. А музыка современная? Более чем, даже, да? Которая тебя вгоняет в какое-то состояние блаженное: чего ты восторгаешься, как? Просто ритм, просто искусство. Правда – не правда? Ничего не знаешь. Чувствуешь и всё.

 

Роман Оленев: Как вы себе объясняете, что впервые, насколько я знаю,  показали ваш фильм не в кинотеатре «Маски», рассчитанном на искушённого зрителя, а в таком большом демократичном кинотеатре, «Родина»?

 

Кира Муратова: Я это объясняю? Тем, что поумнели. (Смеётся). Наконец, поняли.

 

Роман Оленев: Ни в коем случае не тем, что вы пошли на поводу у зрителей, а потому что зрители пошли за вами?

 

Кира Муратова: Я считаю, что я иду на поводу у себя. Я очень рада, если эти «поводья» совпадают. Хоть и иногда.

 

Роман Оленев: Если обратиться к современному одесскому аматорскому кино[8], как вам кажется, что у ребят получается, что вам не нравится в молодых режиссёрах?

 

Кира Муратова: Я вообще очень мало всё-таки смотрела. Что вы имеете в виду, фестиваль какой-нибудь?

 

Роман Оленев: Молодёжное аматорское кино.

 

Кира Муратова: Я не поклонница того, что я видела в этом фестивале. Я видела очень много интересных вещей студенческих в Киеве, когда бывала несколько раз на фестивале «Молодость». И там, действительно, видела достаточно много интересных студенческих, вообще, первичных таких работ. Там присутствовал такой как бы свежий взгляд на вещи. Какой-то, знаете, такой дурацкий иногда, но настолько свежий, что это пленяет. Там бывает, что нет такой замыленности, стереотипов, которые как бы [говорят]: «А, ну да, так нужно: начало, середина, конец, вы видите». Как это бывало. А здесь я не увидела этого. Я не знаю, вообще, я не поклонница. Я думаю, может это был неудачный фестиваль на этот раз? То, что я смотрела.

 

Роман Оленев: А что бы вы посоветовали как мэтр? К чему нужно быть внимательнее, на какие темы обращать внимание?

 

Кира Муратова: К искренности. Они недостаточно искренне снимали. Они снимали кино – большинство из них, из тех, кто, может быть, мог бы быть одарённым, не знаю, не берусь так судить – там очень много подражательного тому, как якобы нужно делать кино, как принято делать кино. Ну, и мы так же будем делать – или как телевидение, или как собственное кино, или как иностранное, или как наше. Я там не увидела интересных. Это ничего не значит. То есть, раз на раз не приходится. Я считаю, что всякий, кто может и хочет что-то снимать и имеет камеру и возможность, должен этим заниматься. Это прекрасно, понимаете? Так же, как если у тебя есть перо и бумага, и тебе хочется что-то выразить – будь искренним. Но это очень трудно, быть искренним.

 

Роман Оленев: И быть ещё и художественно одарённым, чтобы совпало.

 

Кира Муратова: Одновременно ещё чтобы это было и искренно, и выражено, понимаете? Вот как человек тебе даёт иногда что-то почитать своё и говорит: «Это часть моей биографии, это абсолютная правда». А ты читаешь и говоришь: «Да ну, это как-то выглядит неубедительно, это вообще как бы искусственно, неправда». А он: «Да что вы говорите, это всё со мной было». Да, с ним это было. И я права, и он прав. А он чего-то недовыразил, упустил, как форточка хлопала в этот момент – что и придало бы, скажем – я для примера говорю – правдивость, убедительность или там эмоциональность тому, что он описал. Он как бы описал, но половина осталась у него в душе, в голове, но не на бумаге, или там не в компьютере, или там не на плёнке. Это он ощущает так. Он одновременно ощущает то, что он сделал, и то, что в нём осталось – у него это как-то вместе. Но он – всё это. А я – нет. Я ощущаю только то, что он мне дал. Я того, что у него внутри, не знаю. Оно осталось. Он недовыразил. Поэтому – вот вам правда, пожалуйста, какая?

 

Евгений Голубенко: Это вопрос ремесла.

 

Кира Муратова: Не только ремесла, но и одарённости. Но стремиться к этому надо.

 

Евгений Голубенко: А есть ещё индивидуальное мышление, это ещё отдельная тема.

 

Кира Муратова: Ну, вообще, мы тут в такие дебри углубимся.

 

Евгений Голубенко: Есть оно или нет его.

 

Роман Оленев: Кира Георгиевна, я необыкновенно вам признателен за это общение.

 

Кира Муратова: Правда? Ну спасибо! А то я всё противоречила, извините.

 

Роман Оленев: Тем более что вы не любите общаться с журналистами, хотя я не совсем журналист, но, тем не мене, спасибо огромное. Я поздравляю вас ещё раз и с прошедшим днём рождения, юбилеем, и с наступающими праздниками.

 

Кира Муратова: Боже, с этим днём рождения меня заколебали. Я всегда говорю: знаете что, ну вот есть такое выражение – «говорите мне в глаза». Да за глаза говорите, за глаза, прошу вас, обо мне. В глаза – не надо.

 

 

 

 

21 декабря 2009

 

 

 

Источник записи видео: сайт одесского телеканала «АТВ» (atv.odessa.ua, прекратил свою работу в октябре 2014 г.).

 

 

 



 

[1] Лена Костюк – исполнительница роли Алёны, пришла на интервью вместе с Кирой Муратовой (прим. ред.).

 

[2] Роман Бурлака – исполнитель роли Никиты, на интервью отсутствует (прим. ред.).

 

[3] Эжен Ионеско́ (фр. Eugène Ionesco, или по-румынски Эудже́н Ионе́ску – рум. Eugen Ionescu; 1909–1994) – французский драматург-авангардист румынского происхождения, один из основоположников абсурдизма на театральной сцене (прим. ред.).

 

[4] Фильм Киры Муратовой 1979 г. (прим. ред.).

 

[5] Зара Абдуллаева (род. 1953) – русский кинокритик, неоднократный обладатель различных призов и наград за многочисленные журнальные публикации (прим. ред.).

 

[6] «Расёмон» – чёрно-белый кинофильм японского режиссёра Акиры Куросавы, снятый по рассказам Рюноскэ Акутагавы «В чаще» и «Ворота Расёмон» (прим. ред.).

 

[7] Акира Куросава (1910–1998) – один из самых известных в мире японских кинорежиссёров (прим. ред.).

 

[8] Любительское кино (прим. ред.).

 

 

 

Мелодрамы и романтические комедии. 16 фильмов на 4 DVD   Кира Муратова. Вечное возвращение (кинофильм на DVD)   Зара Абдуллаева. Кира Муратова. Искусство кино. Издательство: Новое литературное обозрение, 2008 г.

 

 

 

Кира Муратова. Чеховские мотивы (кинофильм на DVD)   Кира Муратова. Познавая белый свет (кинофильм на DVD)   Кира Муратова. Второстепенные люди (кинофильм на DVD)

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

23.04: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

08.05: Сергей Жуковский. Дембельский аккорд (рассказ)

05.05: Дмитрий Зуев. Хорей (рассказ)

01.05: Виктор Сбитнев. Звезда и смерть Саньки Смыкова (повесть)

30.04: Роман Рязанов. Бочонок сакэ (рассказ)

29.04: Йордан Йовков. Другой мир (рассказ, перевод с болгарского Николая Божикова)

27.04: Владимир Соколов. Записки провинциального редактора. 2008 год с переходом на 2009 (документальная повесть)

25.04: Бранислав Янкович. Соловей-пташка (рассказ, перевод с сербского Анны Смутной)

22.04: Александр Левковский. Девушка моей мечты (рассказ)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!