HTM
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2020 г.

Николай Пантелеев

Азбука Сотворения. Глава 1.

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 22.06.2007
Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3

Часть 2


В двери неожиданно возникло благодушное лицо проводницы:

– У вас, кажется, вопросы какие-то были?

– Да… Хотя нет – всё в порядке.

– Бельё, пожалуйста, возьмите – это вам, а это вашего попутчика – оно уже без полотенца. Вам повезло: он такой вежливый, обходительный, шутит легко, играя. По всему видно – крупный начальник, мелкие-то все нудные – всё им не так: не там ты родилась, не так назвали, состав дёргает, постель жёсткая – то холодно, прости господи, то жарко. Серьёзную фигуру сразу видно: со всеми на равных, хотя и выше всех.

– Деньги за постель возьмите, пожалуйста!

– Ваш попутчик уже заплатил. Если что-то нужно – милости просим, заходите, не стесняйтесь. Приятного путешествия! – Проводница ушла, хлопая крыльями ангелочка.

«Быт налаживается: бельё ароматное, с иголочки, подобострастие обеспечено. П повсюду душка – первый номер, он заставляет любого играть ему приятную мелодию, он, как опытный дирижёр, поднимает слабых, придерживая сильных… Ладно, запишем: повезло. А я, из-за своей несуразности, либо держусь в тени, либо лезу в самое пекло. У него другая тактика: основательность и хитрость. Хотя, бывают и оборотни – мягко стелют, а потом лежат в обуви на твоей койке. Пойти перекурить, что ли, начало пути?»

Н выглянул в коридор: рядом с купе проводниц стоял, безлично балагуря, П. Соответственно, изнутри слышалось игривое щебетание и девичий смех. Н показал П пачку сигарет – тот понимающе кивнул, давая добро на перекур. Н, не закрывая двери, отправился в противоположный конец вагона. По пути он, любопытствуя, заглянул в туалет: довольно мило, чистенько. Но запах… нет, даже не запах, а тот самый чарующий, шарман – аромат, вполне наличествовал. Можно было сделать на его основе стильный парфюм, или линию, скажем, «дорожную – плацкартную – купейную». Что-то в этом духе… Н ещё раз жадно втянул ноздрями запашок, как бы фиксируя идею, и вышел в одинокий тамбур.

Сигарета послушно заискрила, наполняя ленивым туманом замкнутый объём. Столица безвременно кончилась, невдалеке простреливали сельские лачуги, заборы, водокачки, тёмно – хмурые лесочки среди белесых полей. Исчезло солнце, стало сумеречно и жутковато, параллельно земле неслись крохотные одинокие снежинки. Пейзаж настраивал на поэтическую печаль и светлые думы о конечности всего…

Дверь тамбура резко распахнулась – вбежали, хихикая, две шустрые, молочно – восковой половозрелости девицы – «чисто» будущие прекрасные дамы. Они прилипли к окну напротив и, без внимания на соседа – переростка, вдохновенно зачадили. Между тем, одна что-то с жаром объясняла другой, она кривлялась, закатывала глаза, ахала… Н курил, не вдаваясь, хотя и так ясно: амурчики, мальчики, цербер – пахан, мобилы, дискотеки, тряпки, школа, экзамены – всё в куче, а что ещё может возбуждать столь трепетные, легко читаемые создания? Он потушил в литой пепельнице издыхающую сигарету и отправился, качаясь, обратно.

П продолжал удивлять. На столике купе царствовал великолепный натюрморт: основательные бутерброды с ветчиной, банка строгих маслин, тарелка с аккуратными дольками помидора и огурца, стопка ноздреватого фешенебельного сыра, бутылка красного марочного, кипящая минералка и квартет дорожных стаканчиков.

Н замялся на пороге, отметив: «Практически моё меню».

П приглашающе махнул рукой:

– Заходите, прошу вас! – Он скроил виноватую мину. – Простите великодушно… Время почти обеденное – дай, думаю, проявлю инициативу. Что нам с вами миндальничать? Мы всё-таки мужики, а не гимназистки! Мне было бы муторно давиться в одиночку под вашим осуждающим взором. Прошу, угощайтесь!

П ловко распечатал бутылку, разлил тягучее вино, гордо вздохнул:

– Вы, я смотрю, склонны к философии, – он кивнул на золотой корешок книги, – и должны знать, что без этой штуки не обходится ни один приличный философ…

Н неопределённо замычал:

– У-м-м, а как же деньги за постель? У меня, кстати, тоже есть харчи.

– Оставьте, оставьте! У вас ещё будет возможность отомстить мне – пути-то больше суток. Позавтракаем вашим.

– Или поужинаем.

– Нет, ужин это отдельный разговор, времени – море, разберёмся. Ну что, за приятное знакомство!

Попутчики чокнулись и П, мягко опрокинув стопку, вихрем налетел на закуски, чередуя их с прямой речью:

– М-позавтракал на ходу – дела были на работе. Сейчас слышу внутри происходит неладное… и потом дорога, м-нервы. Заметьте, как люди беспощадно «молотят» в пути-м-м, будто в пешем походе или сталелитейке – м-м-аппетит-то звериный!

Н, смакуя, выпил вино:

– Превосходный букет. Вкус терпкий, умеренный, его даже жалко пить. Я такого, кажется, и не пробовал, – он посмотрел на этикетку. – Это не банальный порошковый кагор.

– А я о чём! Вино настоящее, южное. Такое, если найдёте по столице в двух-трёх точках – уже везение. Это, скажу, напиток обстоятельных, небедствующих людей.

– Буду знать, – Н без условностей налёг на бутерброд, оттеняя тающее во рту мясо ломким живым огурчиком.

П увлечённо принялся за второй бутерброд:

– Говорите м-м-понравилось… – и тут же наполнив ещё по стаканчику, пригубил. – Вот, вот… нектар по телу разливается – как хорошо! Теперь давайте за удачную дорогу! Я без винца вообще не могу путешествовать. А попал бы я в компанию с язвеничным сморчком или добродетельной семейкой – ужас! Одним словом, мне повезло необыкновенно: философ, человек искусства – не так ли?

– Верно.

– То есть, человек без пуританской морали. Значит, за удачу!

В повторной встрече штампованных стаканчиков Н услышал звон горного, резного хрусталя – вино зацепило сразу, и купе, как будто, подёрнуло медком. П указал пальцем на тарелку с крапчатым сыром:

– Попробуйте под винишко, не пожалеете! Наши делают, без всяких заграниц, и хотя устойчивые традиции утрачены – качество мировое.

Но сыр, даже внешне не нуждался в рекламе, он нарядно благоухал, напрашиваясь в рот. Н умиротворённо откинулся назад, закусывая недолговечным шедевром:

– Простите, а как вы угадали, что я человек искусства?

– Так… интуиция, первое впечатление, но каюсь, я сказал это без анализа, навскидку. Впрочем, если подумать: импульсивность, борода, свободомыслие, келейный зажим очевиден, книга по философии, на юг развеяться… Взгляд у вас цепкий, куртка богемная – как ни крути – нечто околокультурное выходит. И потом, скажу по секрету, я в прошлом врач – психолог, а разводить людей по категориям это моё остаточное хобби, сродни вредной привычке.

– Значит, я тоже рядом угадал – отнёс вас к медицине, преподаванию, едва профессорским званием не наградил.

– Обойдусь. Чего нет, того нет! Никогда не стремился в теорию и в аудиторию. Я практик, без живого дела дня прожить не могу, и потом, всегда ненавидел «учить и учиться». Надо винцо добить, по-моему, а?

– Не против. Предлагаю за углубление взаимопроникновения! – Н кивнул на пару уцелевших бутербродов. – Да и с этими гвардейцами надо что-то делать.

– За углубление! – Сейчас уже П смаковал красное и, не торопясь, с чувством поглощал нежно – серебристую ветчину. – Неплохо, по-моему, перекусили. Не так чтобы под завязку – скорее умеренно, к чему мне надо активнее стремиться… – и после паузы, поглаживая вздувшийся животик, добавил, – теперь вы удовлетворите моё любопытство: почему вас так взволновал этот дрянной журнальчик?

Н было замялся, но вино уже размыло преграду откровения:

– Н-м… ну, словом, я работаю, вернее, работал в этой бяке. Мой отпуск – формальный повод уйти оттуда. Надоела голая правда до икоты. Вы правильно подметили насчёт противостояния лжи – под этим соусом я и согласился в своё время на «опасную гастроль». Период у меня тогда был сложный: творческий надлом, опустошённость, безденежье, развод с женой, пьянки, тёща, попытки размена квартиры, отрыв от сына – всё в кучу. А тут, согласитесь, тема такая благодарная для мелкого мщения метафизическим женским пакостям. Тогда так казалось, по крайней мере. Художник не должен без «фанатизма создать» – разрушать, теперь мне это стало отчётливо ясно. Его совести достаточно не лгать, но и это немало, поверьте. Пусть иные – нахрапистые, розовощёкие до времени, либо бездарные играют в противостояние духа, бабло как угодно зарабатывают – это их гибельная природа, их самоубийственное, но законное право. У меня не получилось. Там в конторе, то есть в издательстве, есть ещё проекты, аналогичные нашему, но вершина интеллектуального цинизма – это мы. Или, теперь «они». Пахнут деньги, пахнут… Да ещё и как!

После небольшой паузы, Н сунул руку в сумку и выдернул оттуда бутылку коньяка, при поддержке лимона:

– Давайте маслины откроем!

– Пожалуйста, пожалуйста! – П в несколько движений пересервировал стол. – Сюда нальём водички, это уберём, а для благородного напитка у меня есть мерзавчики – вот! Так, так и так… – Лимон в его ловких, умных руках стал опадать на разовую тарелку тонкими интеллигентными дольками. Он по-отечески посмотрел на застывшего Н, и его брови вопросительно взлетели – ?!..

Н встрепенулся, щёлкнул послушной пробкой, прицельно – на глаз разлил, приосанился:

– Предлагаю выпить за редкое и столь ценное совпадение. Ведь я ни разу не общался непосредственно с потребителем или покупателем своего труда – всё больше со стороны наблюдал. А так, сидел, развалясь, за компьютером – хохмил, давясь от желчи… За сказанное!

– Уфф, хорош коньячок! – П бросил на язык кружок лимона. – Какой день чудесный! Я, тем не менее, прошу прощения за невольный конфуз. Вы, наверное, знаете «принцип газеты»? Если твоё лицо в ней появилось, то будь готов, что оно встретится с самыми неожиданными местами… Особенно, в этом смысле, вождям не везёт. Поэтому, вполне естественно, что, выбравшись из берлоги, вы достаточно быстро наткнулись на потребителя – это, стало быть, глория. Вы журналист, фотограф? Какова ваша роль в этом, с позволения сказать, издании?

– Гораздо хуже… Я художественный редактор – делал обёртку конфет: обложку, макет, рисунки, приколы, эстетическое планирование было на мне, отбор фото. Многое, конечно, зависело не от меня: концепция, реклама, материалы, позиция, но визуальный облик журнала – это моих рук дело, а он чертовски хорош, согласитесь. Значит, на мне и огромная доля вины за его популярность. Без лишней скромности добавлю, что у другого художника вышло бы слабее. Перед работой в издательстве я здорово поднаторел на компьютерных страшилках и, не утратив навыков свободного рисования, вошёл в журнал, как нож в масло. Был, признаюсь, непростой конкурс, но выбрали именно меня. Обычное явление: бизнес – акулы заманивают под идеологию перебивающегося художника, а затем обгладывают его практически до резинки трусов. Будь я чуточку нормальнее, то жил бы – не тужил… Но что-то ночи мои становились всё более загадочными, кровавыми, злыми, полностью похожими на дни. А это уж слишком! Может чайку сочинить?

– Лучше кофе. – В руках у бытового волшебника появилась импозантная баночка. – Впрочем, понять вас можно: человек с чувствительной психикой только увидит подобное – уже не забудет, и дрянь эта его обязательно где-то достанет. А если работать с «эдаким» ежедневно, по найму или, как в вашем случае, без выходных – тут и думать нечего – иди с хлебом – солью, встречай сплин. Я сейчас кипяточком разживусь.

– Нет, нет – теперь моя очередь хозяйничать! – Н исчез.

П снова достал журнал, нашёл выходные данные: «Так, редактор, фото, то-сё – ага! художественный редактор – Н… Сомнений нет, случай неправдоподобный». Он ещё раз восхитился высокой культурой подачи блевотины, спрятал журнал, налил себе толику коньяка, отхлебнул, но лёгкий шок, приглушивший спиртное, – остался. Притчеобразная ситуация: тебя толкают в ледяную воду с обрыва, и, не давая долететь, подхватывают сачком. «Так, что у нас в окошке? Дали…»

Появился Н с кипятком в «винных» стаканчиках:

– Что вы сделали с проводницей?! Когда я садился в поезд, то невольно поёжился от её фельдфебельских интонаций, а сейчас её, как будто, подменили – щёлк! – другая программа.

– Я их с напарницей очаровал. Выявить в персонале сокровенное, хорошее – это большое, трудное искусство, мне его подарил возраст и практика. А чтобы из человека безостановочно полезло дурное, его достаточно, не думая, слегка пнуть.

– Это как раз обо мне. А вас, кстати, они за начальника приняли – возможно, оттого и суетятся?

– Нет, они хорошие на самом деле. Просто им постоянно не хватает вдохновения, а я их – им вооружил. И потом, какая разница? Отношения установились, комфорт гарантирован, и вот увидите, до самого конца будет зеркальный блеск и вовремя открытые туалеты. Вам как, покрепче? Средне… Я с вашего разрешения себе коньячку в кофе плесну? Вам тоже! Смотрите, на уровне привязанностей мы уже подружились.

Соседи прильнули к окну и, мягко улыбаясь каждый своему, стали глотать пролетающие окрестности под аккомпанемент перестука колёс, мелких порций ароматного напитка, расплывчатых ассоциаций… Первым нарушил стеклянную паузу Н:

– Почему, если не секрет, вы один на юг едите – ведь вы, как я понимаю, благополучно женаты?

– Угадали. Смешная история: моя жена – тот ещё фрукт, всё в осеннем возрасте куда-то стремится… Вот и сейчас укатила на международный практический семинар по сенсорным методам воздействия, а я ей в пику – на юг. Мы с ней вместе начинали в психологии – я сбежал, она осталась. У женщин проще с состраданием, оно у них широкое, даже безграничное… но неглубокое. Поэтому моя жена естественна в профессии: кандидат наук, скоро станет доктором. А мне пришлось перебраться к коренным вопросам бытия… Что вы удивляетесь? Появилась редкая возможность перекраситься в стоматологи, и я её не упустил. Теперь занимаюсь той же головой, но ниже – как бы опустился. Психология, по сути, ведь это не наука, а терапевтическая констатация одиночества пациента терпением врача. Поверьте мне, без неё «извне» прожить можно, потому что она изначально заложена в человеке. Другое дело, что людям не хватает общих знаний, эрудиции, но кто кому мешает – рыщи, читай, занимайся собой. Ведь основа психологии – самоустановка, и напротив, стоматология – исключительно территория профессионалов. Опускаем, понятно, правильное питание, профилактику и хорошую зубную пасту, доступные всем. Когда гражданин по стенам бегает, то ему, хоть тресни, одному с бедой не справиться, а тут я навстречу – пылкий, ровный, чувствительный к боли другого – рас, двас! – все довольны, пожалуйте в кассу! Да, я себя, несомненно, нашёл. Вам, кстати, не жалко насиженное место бросать, где вы, по буржуазным меркам, авторитет? Наверняка друзьями обросли, приятелями – народ-то – явно мозговитый, плюс оклад, гонорары, комфорт, относительная устойчивость?

– Там друзья невозможны по определению – кругом спортивная злость и состязательность. Специфика этого бизнеса такова: ты безжалостен ко всему – того же ждёшь от всех, и не воспринимаешь никого всерьёз, кроме босса, а тому – бурая фига в кармане… Участвуя в заплыве по дерьму, сколько потом ни мойся, а всё одно – начинаешь смердеть. Наше издательство – безупречный механизм, не содержащий хрупких шестерёнок вроде дружбы. Осталась, правда, парочка приятелей – злодеев в сверхлёгкой весовой категории и подружка «на всё согласная», но разве это в счёт? Я, пожалуй, пойду, перекурю… А вы своё уже откурили?

– Верно, откурил. Смотрите: солнышко вновь к нам пробивается. Давай, родимое, поджарь зимищу на сковородке! Погода меняется быстрее настроения… У-х-х! Даже мурашки пошли от удовольствия.

Н взял сигареты и вышел в коридор:

– Идите сюда. Здесь зрелище поинтереснее будет – вон и солнце в тучах дырки прожигает. У нас мусор есть? Давайте я вынесу.

– Только этот пакетик.

Минут через семь, когда Н вернулся, то застал П у окна напротив купе. Сам он подошёл к соседнему окну и безмолвно упёрся взглядом в торопливо убегающее сельцо, окроплённое редкими световыми пятнами. Покосившиеся сараи, хворые дома, убитый равнодушием трактор, сплетённые разномастным материалом изгороди, волнение горбатых крыш, невнятица потуг и хаос усилий глубинки, умноженные качкой вагона, подняли в нём чувство подвздошной тревоги, от которой вспотели ладони…


Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

24.01: Александра Дерюгина. Никогда не забуду (очерк)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2020 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!